6 глава
Теперь девушка действовала осторожнее — ведь агрессивно-сексуальные жесты Даня проигнорировал. Теперь она лишь изредка как будто случайно проводила язычком по своим губкам, или вдруг откинув назад голову, устало потирала ладонью свою шею. Или склонялась над партой, пытаясь дотянуться до какой-либо ненужной ей вещи, при этом соблазнительно по-кошачьи выгнув спинку. Юля знала, что Даня все это видит, замечает. Она была в этом абсолютно уверена. Однако усердно сохранял невозмутимое выражение лица, и если удавалось перехватить его взгляд, он был полон равнодушия.
Нужно было переходить к радикальным мерам. Самостоятельно Даня видимо раскачиваться не собирался. Значит нужно было спровоцировать ситуацию, которая бы их могла сблизить.
На Юлино счастье, ничего придумывать не пришлось.
Тем временем незаметно подкрался май, и в воздухе явственно пахло приближающимися каникулами. В здании института была обычная весенняя суета — студенты сдавали долги: контрольные, лабораторные, курсовые. Некоторые преподаватели уже назначали досрочные сдачи зачетов. Юля из надежных источников узнала, что у Маши были небольшие проблемы с одним из преподавателей. Вернее с одной. Вернее большие проблемы. Зинаиду Геннадьевну боялся весь курс. Она была несговорчивой, требовательной и не всегда объективной. И больше всего на свете женщина не терпела студентов, отстаивающих свою точку зрения, идущую вразрез с ее мнением. И вот Маша, каким-то образом умудрилась попасть к ней в немилость. Ей были обещаны проблемы на зачете и девушка с каждым днем, приближающим сессию, все больше волновалась. Она готовилась к каждому практическому занятию, брала дополнительные задания и доклады, но Зинаиду Геннадьевну это не впечатляло. Она была слишком злопамятной, чтоб простить студентке то, что она позволила себе при всем курсе доказать преподавателю ее неправоту. Теперь она будет свое мнение доказывать на зачете, долго и упорно.
А вот у Юли с ней были прекрасные отношения. Однажды на перемене, девушка нарочито громко заговорила с Валей о приближающемся зачете. Она заметила, как Даня слегка повернулся в ее сторону и прислушивался к ее словам.
— Валь, серьезно, ты не переживай за Зинаиду. Она милая женщина, пугает только больше. Я все улажу, честно. Поговорю с ней, попрошу тебя сильно на зачете не мучить.
— Думаешь, получится?
— Конечно! Все будет хорошо, Валь. Тебя не отчислят, и зачет ты сдашь.
Как Юля и подозревала, в конце занятий к ней подошел Даня и попросил помочь Маше с ее проблемой. И так, чтоб сама Маша ничего не знала.
— Юль, если ты правда сможешь помочь… Я в долгу не останусь.
— И что мне за это будет? Ради чего я должна стараться? Может, хоть в кино меня сводишь?
Даня задумался.
— Ну, как хочешь. Пусть твоя Маша разбирается сама. — Юля развернулась, чтоб уйти.
— Ладно. — Даня поймал ее за локоть. — Кино, так кино.
— Вот и прекрасно.
— Но сначала, зачет, Юль. — Даня смотрел на нее сердито и недоверчиво.
Девушка в ответ согласно покивала и, выдернув локоть из захвата его пальцев, пошла к машине, по дороге отыскивая в сумочке ключи.
— Тебя подвезти? — Уже открывая дверь, спросила она.
— Спасибо, сам доберусь.
Он задумчиво смотрел, как красная машина выезжает со стоянки и хмурился. Если Маша узнает, какой ценой ей достался зачет, она его не простит. После того, как она увидела их, выходящих из машины, парень полдня ей доказывал, что между ними ничего нет, и он просто не удержался от соблазна прокатиться. Что ему нравится не Юля, а ее автомобиль. Что для него нет никого, лучше Маши и она единственная для него девушка на целом свете. И, кажется, Маша до сих пор не поверила ему полностью. Нет-нет, да и срывались с ее губ упреки и колкости на счет него и Юлии Гаврилиной. Лишнего повода для недовольства Маши Даня давать не хотел — его и так раздражало, что он должен был оправдываться за поступок, в котором не видел ничего страшного.
Но с другой стороны, ее ведь могут отчислить. Из-за Зинаиды каждый год отчисляют несколько человек. Значит, правильнее всего будет выбрать наименьшее из зол.
«Хм, — он улыбнулся своим мыслям, — Юля это не наименьшее из зол, это катастрофа мирового масштаба»
Что ж, придется вести ее в кино. Ради любимой девушки чего только не сделаешь. Непонятно только, чего она сама хотела этим добиться. Ведь он вполне очевидно дал понять, что она ему не нравится и пополнять список ее поклонников своей персоной он вовсе не намерен.
— Чего это ты улыбаешься? — Рядом раздался знакомый рассерженный голос.
— Настроение хорошее. — Даня закинул руку Маше на плечо и, притянув девушку к себе, чмокнул ее в лоб.
— Это она тебе его подняла? — Маша нервно кивнула головой в сторону уже вырулившей со стоянки Юлиной машины.
— С чего вдруг она? Маш, не начинай!
— Я не начинаю. Я просто констатирую факт — ей от тебя что-то нужно и я примерно себе представляю что.
Парень задумался о том, что в этот раз Маша ошибается и это ему нужно кое-что от Гаврилиной, а не наоборот.
— Что молчишь? — Маша не отступала. — Нечего сказать?
— Маш, — он, повернувшись, взял ее лицо в свои ладони, — прекрати себя накручивать. Она мне совершенно не нравится, понимаешь? Потому что я люблю только тебя, ты же это знаешь. Или нет?
— Нет. — Девушка надула губки и отвела в сторону взгляд голубых глаз.
— Прекрати. — Он заставил ее смотреть ему в глаза и с напором продолжил. — Я люблю тебя. Мне больше вообще никто не интересен, кроме тебя и давай эту тему закроем.
— Дань, — девушка, повиснув на его руке, заставила убрать ее от своего лица, — тогда почему после той поездки на ее машине вы стали так часто общаться. За минувшие три года вы и пяти слов друг другу не сказали, даже не здоровались, а тут…
— Ты прекрасно понимаешь, что не я провоцирую это общение, а она. — Парень начинал нервничать. — Что я, по-твоему, должен делать в этой ситуации? Бежать от нее как от огня, что ли? Чтоб моя Маша не переживала. Ты что, предлагаешь мне ей хамить всякий раз как она решит поздороваться?
— Поздороваться, поинтересоваться как дела, попросить отметить ее на лекции, на которую она не собирается идти, попросить помочь с машиной, оценить ее новую сумочку, дать ей дружеский совет… Да всего не перечислишь! Почему ты просто не можешь ей сказать прямо, чтоб она к тебе не лезла?
— Потому что я мужчина, Маш! — Даня завелся. — Я не могу грубить девушке без видимых причин. Не понимаю, чего ты от меня требуешь. Мне что теперь ни с кем кроме тебя общаться нельзя?
— Только с ней! Даня ты что не понимаешь, она ведь липнет на тебя. Я давно заметила…
— Да и плевать, понимаешь? Мне все равно, что ей нужно, я же не дурак и не слепой, но мне безразлично все, что с ней связано, и я не понимаю, почему мы ссоримся… Иди сюда, — он притянул Машу ближе к себе и крепко прижал ее к своему телу, — давай ты не будешь меня воспитывать, ладно? Я обещаю, все будет хорошо.