Хёнликсы

недели летели стремительно быстро. один день сменялся другим за считанные секунды, от чего было ощущение что в сутках не двадцать четыре часа, а двадцать четыре секунды.

морозный конец первого зимнего месяца, декабря. на носу новый год. улочки Сеула весь день до позднего вечера были заполнены громким галдёжом людей, что бегали из одного магазина в другой, в поиске последних продуктов, чтоб подать на праздничный стол.

самые красивые и высокие ёлки в магазинах были раскуплены людьми. декоративные, с пластиковыми иголочками, что смотрелись как настоящие, а в доме младшего Хвана и не надо было этой имитации.

по середине большого зала стояла высокая ель, что разносила по всему дому, до самых укромных местечек, блаженный запах лесной пихты, что мигом въедался под кожу, оставляя приятный осадок.

красивый белый бантик на кончике ёлки, что сделал Феликс от скуки своими маленькими, неумелыми ручками, пока партнёра долго не было дома, гармонично украшал бело-красную гостиную.

Хван ездил в гости к родственникам, чтоб развести само лично пригласительные на торжественный, семейный праздник, который будет проходить у них дома.

весь декор он повесил на Феликса, но это его ни капельки не смущало. тот подошёл к этому очень ответственно, ведь сам предложил свою небольшую помощь, чтоб хоть как-то сделать. меньше работы.

днем один ездил по магазинам, выбирая самые лучшие ёлочные игрушки и большие венки на все двери. рассматривал каждую мелочь, после которой пустая комната моментально преображалась, передавая зимнюю новогоднюю атмосферу.

поздно вечером, пока Хёнджин сидел и устало разгребал бумаги, чтоб поскорее, с чистой совестью помочь уйти из этой всей офисной рутины отцу на небольшие новогодние выходные, он пробрался в небольшой кабинет, который освещала только маленькая настольная лампа, немного подсвечивая серьёзное, но такое усталое и родное лицо.

босыми ножками тот немедленно затопал к столу, за которым почти засыпал, лениво бегая глазами по новой бумаге с огромным, мелким текстом, которую нужно прочесть "от" и "до" не упустив не единого слово, и вникнуть во весь написанный там текст. тот лишь устало вздыхает, и улыбается лишь тогда, когда маленькие, самые нежные ручки пробираются под чёрную, мокрую от накопившегося за весь день пота, рубашку.

- тебе ещё много работать? - низкий голосок безумно манит невидимой ниточкой, притягивая к себе, завораживает своими особенностями, окутывает с головой самыми яркими ощущениями и вызывает миллионы эмоций, которые он давно не использовал. маленькая шаловливая ручка обвивает венестую шею, прижимаясь плотнее - я соскучился - продолжает покусывать своим бархатистым голоском шатена, что все эти дни был, как на иголках. молился своему псу, который сидел на привези, чтоб не сорваться к своему малышу, не прижаться к нему всем телом. наплевав на всё и всех

- нет, родной, я почти закончил - грубая ладонь хватает тоненькое запястье нежной ручки и резко тянет на себя. тот лишь ахает, но нет от боли, а от неожиданности и последующих острых ощущений.

эта тупая, почти неощутимая боль пробила в нем другое ощущение. тот лишь молча падает на колени к партнёру, что незамедлительно льнёт к полупрозрачной, белой и самой тоненькой коже на шее. горячие, пухлые губы сильнее наливаются кровью и с жуткими громкими причмокиваниями приступают обсасывать каждый миллиметр кожи, которая принадлежит только ему и больше никому.

накаченные, венестые руки собственнически начинают гулять по хрупкой фигурке, которая только рада этим невесомым ласкам. каждый миллиметр кожи не был обделён горячим, родным прикосновением, что раздавало больше жару по всему крохотному те́льцу, что моментально размякло, отдаваясь ощущениям полностью и с головой

небольшой член, что встал по стойке смирно выпирал из белой, очень коротенькой ночнушка, которая еле прикрывала упругие ягодицы, шаловливо дразня внутреннего пса партнера. тот неистово, длинными, острыми когтями шкрябся внутри плоти, вызывая мучительную боль, которая раздевалась по всему телу и уходила в самое горячее место в этом большом теле.

большая ладонь моментально поднимает тоненькую, полупрозрачную ночнушку, что слетает с хрупкого тела, отлетая где-то в конец кабинета, куда свет не добирался.

небольшая, настольная лампа, что стояла на самом краю стола, как специально дразнила хозяина этого помещения. свет отчётливо падал на небольшую грудь, особенно ярко выделяя розовые набухшие соски, что скуля просили ласк полных губ, которые сразу все поняли.

лаская одно из самых приятных мест, глаза напротив были прикованны только в одну точку - на аккуратный вставший небольшой член, красная головка которого выпускала небольшое количество смазки, что блестело небольшой бусиной, маня сладкие губы прикоснуться и туда тоже.

нижнее бельё блондину было совсем ни к чему. в подсознании он догадывался или уже точно знал, что оно ему не понадобиться этим вечером, и он не ошибся.

голенькое тело продолжало подрагивать после каждого болезного, но такого приятного укуса со стороны партнёра. тот просто безжалостно вгрызался в тоненькую кожу, что пропускала его зубки, которые безумно чесались в желании искусать её всю.

тихие всхлипы вырывались из маленького ротика. тот желал, хотел, не мог никак дождаться, когда он сможет отодрать его с безумной скоростью, как он любит. о стонах и речи идти не могло, потому что всем видом надо было показывать, как тот хочет явно не таких нежных и трепетных ласк. хотя наш самый главный фетишист на подраное, помеченное партнером тело не хотел останавливаться пока полностью не покроет всю беловатую кожу, которое принадлежит только ему, тёмными отметинами.

маленькие пальчики шаловливой лезут к небольшим пуговицами, что нашиты вдоль длинной офисной рубашки, которая держалась на накаченом  теле с шести утра.

небольшие губки, в форме сердечка немедленно облизывает остренькие язычок. проходится по губкам медленно, сексуально. партнер ловит пошлый взгляд, показывая свою возбуждённую реакцию на такие выходки. тот лишь дразнил, наблюдая, что тот будет делать. он хотел грубо закинуть этого собственно разбалованного мальчишку на большой стол осыпанный различными бумагами, которые будут не помеха, растерзать маленького птенчика, полностью, без остатка проглотив костлявое тельце.

тот продолжает дразнить, прося ещё больше наслаждения, но не такого, которое он получает сейчас, а что-то более острее, экстремальние, от чего кровь в жилах будет стынуть, обжигая каждый миллиметр тела, дыхание настолько собьётся, после чего даже малейший вздох будет сделать просто невозможно.

упругая попка не теряя возможности приступает к своему действию, которое только рождало азарт в чёрных, как два угля глазах. горячие нутро неудержимо трется о каменный стояк, что моментально выпрыгивает из штанов, ширинку которых расстегнули шаловливые пальчики.

такой большой, венестый и очень толстый, всё как любит Феликс. тот лишь облизывается кидая хишный взгляд на возбуждённую плоть, которая готова была войти в ноющую дырочку, но не сейчас, попозже.

младший не медля вальяжно оседает на колени, выпячивая зад, который было очень хорошо видно, как только тот наклонил голову вперёд, ближе к любимому развлечению. жадные глаза наливались кровью и похотью, рассматривая тоненькую талию, на которой остались красные отпечатки больших ладоней.

маленькая, почти невесомая ладонь ложиться на внутреннюю сторону большого бедра, тем самым щекоча светлую кожу партнера, который был готов захлебнуться слюнями, когда под его взор попал мальчишка, что облизнул красную, большую головку своим остреньким язычком.

возбуждение накрыло с новой силой. его разом хотело отодрать как следует, до потери памяти, до ноющей боли, чтоб тот задыхался в собственных стонах, понимая кому он принадлежит и кто доставляет ему это удовольствие. горячие пальцы зарылись в светлые, ароматные волосы, что небрежно раскинулись, прикрывая безумно красивое личико с острыми чертами. рука схватила длинные волосы на затылки, больно сжимая их, но омега не робел и лишь тихо прошвпев высунул длинный язычок, как самый послушный пёсик.

в горло с безумной скоростью долбился огромных размеров член, что доставлял большое удовольствие обоим присутствующим. Ликс приглушённо постанывал, обхватывая руками плоть, как только рука отпустила его волосы. взглядом не переставал пожирать своего мучителя, который опрокинув голову назад громко прорычал. этот звонкий рык был сигналом того, что тому придётся явно не сладко.

плоть в горле набухла и белое, вязкое семя разлилось по горячему пространству, обновляя вкусовые рецепторы своим солоноватым, феерическим вкусом. закатив глаза блондин продолжал сидеть на коленях, обхватив маленькой ручкой такой же заново вставший член, что нуждался в точно также же ласках.

Феликс беззвучно перемешается на большие колени, что принимают его хрупкое тельце. ручки обхватывают красное, разбитое после оргазма лицо, прижимая его ближе к себе. поцелуй грязный, рваный, полностью пошлый. сперма, которую он полностью не проглотил, была передана партнёру, что причмокивал губами наслаждался своим же семенем, отмечая, что вкус того очень приятный.

громкий шлепок о ягодицу, дал прийти в сознание обмягшему телу, которое сразу напряглось, а изо рта вырвался громкий стон. в пульсирующую дырочку, без какого-либо предупреждения вторгся большой, толстый половой орган, что насадил его как шашлык на шампур, до самого упора.

в кабинете душно, пахнет сексом и страстью, что пожирает обоих действующих лиц в этом удивительном марафоне. громкие шлепки разлетаются и разбиваются о толстые стены комнаты. громко стеная, Феликс и забыл уже сколько раз тот спустил на Хванов живот, пока тот без устали, с бешенной скоростью, вдалбливался в его растянутый проход, что саднил небольшой, сладкой болью,  мигом перерастающей в возбуждение.

- Джинни - глухо шепчет младший, судорожно хватаясь ручками за широкие потные плечи партнёра, что со всей силы, резко толкается в последний раз и спускает прямо в горячий анал.

после этого действия блондина моментально подрывает и разрывает на мелкие кусочки в подступившем феерическом оргазме. тот бурно кончает себе в небольшую ладонь, после чего та разом ложиться на вспотевшую, красную от жара щеку партнёра.

целуются жадно, выжимая последние соки друг из друга. языки сплетаются воедино, обжигая каждого. громкие причмокивания разлетаюсь по кабинету, в котором уже нечем дышать. руки грязно блуждают по обмягшему, крохотному тельцу, которое был разбито в порыве страстного секса.

последний раз вылизав друг друга в внутри младший без сил падает на горячие плечо, чьё тело моментально прижимает к себе. тяжело дыша, поднимая голенького на ручки. член с громким хлюпом выскакивает из горячего прохода, падает вниз после бурной разрядки