Дилемма
Так странно, раньше я мог быстро принимать решения. Может, и не всегда думал по логике, но мог предпринять хоть что-то. А теперь каждое моё действие и слово противоречат друг другу. Я совершенно не знаю, как это объяснить. Это понятие такое склизкое, липкое и опасное, оно растекается в моём мозгу медузой, которую я никак не могу поймать. А мысли, как её щупальца, они тоже мне недоступны, только жалят, когда не следует, и мельтешат перед глазами, поддразнивая меня. Словно знают, что я не способен схватить их. Из-за этого мне сложно на чём-то сосредоточиться.
***
Школьное время я провожу в каком-то ауте. Слова учителя, смех одноклассников приглушены, словно я нахожусь под толщей воды, а все их движения — как замедленная съемка. Единственное, что я ощущаю хорошо — это взгляд Бакуго. Его глаза выделяются на фоне других, будто мир погряз в серых тонах и только его глаза, сияют ярким алым цветом. Я, конечно, не психиатр, но вообще-то, от его пристального взгляда у меня может развиться мания преследования. Буду потом ходить и озираться в поисках того, кто смотрит.
После уроков меня нагоняет Мина, она что-то воодушевленно рассказывает, а потом замолкает и смотрит на меня сияющими глазами. Я её не понимаю. Как будто до этого, она говорила на каком-то неизвестном языке, а сейчас то ли ждёт моей реакции, то ли ответа. Ашидо машет руками перед моим лицом, я отталкиваю их. Восторг в её глазах гаснет, за место него появляется непонимание. Мне становится совестно. Нет, я не хотел отталкивать её руки, я не хотел её обидеть. Почему так произошло?
─ Я не контролирую это, ─ шепчу я вслух, и брови моей подруги сдвигаются к переносице.
─ О чём ты, Кири? ─ я пожимаю плечами. Она смотрит на моё лицо, смешно морща нос, так Ашидо думает. Не видя в моих глазах ничего, кроме чёрной дыры, она вздыхает. Хлопает меня по плечу «по-дружески», как сказал бы Каминари, и уходит в комнату. Я остаюсь один. Стою с минут пять и направляюсь в свою обитель.
Сегодня мне хочется есть. Голова трещит от мыслей, а живот урчит от голода, чтобы отвлечь себя хоть чем-то, я сажусь за уроки. Только открываю тетрадь, как ко мне в комнату врывается Бакуго, потом молча стоит на пороге и смотрит на меня.
─ Показывай.
Вздохнув, я встаю, задираю рукава рубашки и показываю руки. Бакуго взглядом оценивает их состояние, кивает и пальцем указывает на ноги. Без лишних слов, я спускаю брюки, показывая бёдра. Он кивает, но не уходит.
─ Что-то ещё? ─ спрашиваю я, поправляя одежду.
─ Почему. Ты. Меня. Снова. Избегаешь? ─ Бакуго говорит это тихо, выделяя каждое слово короткой паузой. Я смотрю ему в глаза, они горят ярко-красным пламенем, и говорят: «Ты скажешь правду, ты сдашься нам прямо сейчас». Меня вдруг охватывает злость. Я сжимаю руки в кулаки и встаю со стула. Подходя к Бакуго, я чувствую, как мои глаза начинают гореть так же, как и его. Кажется, он тоже это замечает.
─ Ну почему, почему вы все ко мне цепляетесь? Оставьте меня в покое! ─ поднимая голову, смотря в упор на Бакуго, я резко толкаю его в грудь, выпихивая за дверь и закрывая её прямо у него перед носом. Мои мозги кипят, кровь бурлит, я вновь ощущаю шторм. Только теперь я в нём не моряк в лодочке, а само море.
Я не понимаю, зачем я это сделал? Неужели разучился контролировать свои действия? Почему это происходит? Я запускаю руки в свои волосы, медленно сажусь на пол и смотрю в пустоту.
─ Прости, прости пожалуйста, ─ шепчу я туда же, в пустоту, в надежде, что Бакуго это услышит. Услышит и обязательно простит. Но я точно знаю, что его нет за дверью, и что он не простит.