1
— Что ты здесь забыла? — спросил голос в темноте. Девушка еле разглядела ученицу Пуффендуя, сидящую на подоконнике. Это была Кармелитта Ребеллион. Красивые, тонкие, правильные черты лица, изящные скулы. Хороший рост, фигура, ровная спина, длинные ноги, красивые, длинные рельефные руки. Кисти рук небольшие, изящные. Бледная кожа и черные, как крыло ворона, волосы. Настоящая аристократка. Ее глаза похожи на океан — даже измерить глубину их не представляется возможным. Но в них читается грусть и никакая натянутая улыбка и мнимое веселье не сможет скрыть этот факт. Однако грусть в ее глазах видно часто, она исходит из глубин души, прямо как сейчас.
Кармелитта сползла с подоконника, и бутылка из-под огневиски упала, разлетевшись вдребезги.
— Да, так. Просто решила прогуляться, — робко ответила Каролина Коэлли — девушка из Когтеврана.
— Серьезно? — Пуффендуйка наконец-то оторвалась от разбитой бутылки и теперь с нескрываемым интересом рассматривала собеседницу.
— Конечно! А вот что ты тут делаешь, вопрос…
— Хм, увлеченно деградирую, такой ответ подойдет? — тихо ответила она и снова уселась на подоконник.
— Не уверена. Что-то явно случилось, — с тревожной ноткой в голове сказала когтевранка. — Обычно такие девушки, как ты, порой искалечены внутри настолько, насколько внешне красивы. Я права?
В этот момент время, казалось, замедлилось. У Кармелитты Ребеллион и вправду было не все в порядке, но она привыкла скрывать свою боль и переживания, ведь ее друзьям было не до них. Бывшим друзьям… Ведь согласитесь, самый главный страх — стать ненужным тому, кто тебе дорог. Так и приключилось.
— Я до сих пор помню как мы начали общаться. Это было начало второго курса и первый урок «Ухода за магическими существами». Я, как всегда, опаздывая на урок, бежала, что есть мочи, вдруг споткнулась и упала на кого-то. Угораздило ж меня упасть на Джеймса Поттера! С того момента я и стала пятой мародеркой.
Знаешь, кроме этих парней мне больше никого не надо было. Казалось, это дружба была до конца наших дней. Нет ничего худшего, когда привязываешься к людям и, как больной, ждешь от них весточку, а им без тебя и так хорошо, даже прекрасно. Этим летом я не получила ни одного письма, ни одного ответа на мои письма от моих друзей. Еще тогда мне был ясен финал. Но я держалась за последние ниточки, волосинки нашей дружбы; я надеялась, что не все так плохо…
В поезде — мне не хватило места в купе, да они и не заметили моего прихода. Уж слишком они были увлечены своими новыми подругами. Затем, они перестали брать на ночные вылазки, здороваться и даже смотреть в мою сторону. Иногда сижу здесь и наблюдаю за тем, как веселятся мародеры: как им хорошо; как хорошо без меня, с новыми подругами, аж не хочется портить эту идиллию; продолжаю убеждать себя в том, что мне все равно…
Девушка вытерла слезы и замерла. Рассказывая, она не заметила как Каролина обняла ее и тихо гладила по голове. Ей правда было жалко Ребеллион. Так знакомо это ощущение пустоты внутри, ей тоже не раз дырявили дырку там, в самой глубине души. Но она осталась все той же доброй, смышленой и веселой девочкой, только теперь видела людей насквозь.
— Литта, я знаю это чувство. Я знаю, что ты плачешь каждую ночь — у меня было также. Но так устроена жизнь. Нам делают больно только дорогие, но ты держись, ты же такая сильная! — Коэлли вытерла рукавом слезы пуффендуйки. — Мы тут сидим, такие грустные, потерянные и пустые, а они живут дальше. Живут и радуются, веселятся, устраивают розыгрыши. А наша жизнь потихоньку грязнет в болоте. Может вытащим ее оттуда?
— Что ты предлагаешь?
— Ну знаешь, у меня такое ощущение, что у меня на плече сидит маленький демон, который говорит: «Ну накосячь чего-нибудь; ну натвори херни; ну давай-же!»
— А я слышала, что ты зануда, — рассмеявшись сказала Литта.
— Ну со мной реально скучно, только тогда, когда человек мне не интересен, а так… — в глазах Каролины сверкнули озорные огоньки.
— Ну так что же ты придумала?!
— Так, сейчас мы идем спать, а потом я расскажу.
— Ну так не интересно!
— Спокойной ночи, Кармелитта!
Девушки обнялись, и Каролина, спрыгнув с подоконника, быстро начала спускаться по винтовой лестнице.
— До завтра, Коэлли!