One day

           -- Я думала, ты суперзвезда. -- хмыкнула Ноэль, прибывая в лёгком разочарование.

          -- Но прежде всего я тот же простой человек и у меня есть своё мнение о комфорте. -- оправдался Найл, захлопнул дверь, а ключи повесил на вешалку в форме кошачьей головы; выглядело это так, будто кот подает ключи на закрученных усах.

        Дом был не таким огромным наоборот, средним, но от этого не более милым. Никто бы не сказал, что здесь живёт один из самых обеспеченных ирландцов. Большую часть интерьера занимало дерево: причудливые лакированные лестницы, такие же рамы картин, журнальные столики с газетами и книгами на них, камин из тёмного дерева. Другую часть дополняли белые и зелёные цвета, что все эти оттенки успокаивали. Ноэль пришла в голову навязчивая картина: она возвращается в этот дом, после утомительной работы и тут же расслабляется, выкидывая из головы вечно пасмурный и так не любивший её Лондон. Ей даже показалась, что в ней забурлила зависть.

          -- Так сложно представить, что я уже не буду здесь завтракать... -- пробормотал Найл с тоской, но было ясно, что он не собирался этого говорить.

         Он с улыбкой осмотрел свой домик и с таким же волнением удивился тому, что даже для всего этого хлама у него есть отдельное место в сердце. И подумать не мог, что последние минуты проведёт здесь, а что самое интересное: Хоран сам выбрал это место.

          -- Так много зелёного, -- с неприязнью вставила Ноэль, проходя через арку и оказываясь в гостиной. -- Зато блевотины не видно.

          -- Ха-ха, не смешно, я из Ирландии, я люблю зелёный. - опять же оправдался тот. Он любил свою страну и старался устроить свою Ирландию здесь, в глуши Лондона. И это удалось.

          Напевая какую-то мелодию, Найл направился вверх по лестнице. Чуть замявшись, та последовала за ним.

          "Рано или поздно он сломается. И тогда посмотрим на его действия." -- размышляла Ноэль. Не скажу, что девушка ждала этого, скорее, просто привыкла, что так должно быть. Каждый скалится в решающие моменты.

          -- Прости, но было бы некрасиво, если бы ты наблюдала за тем, как я переодеваюсь. -- парировал Хоран, загораживая проход Мэйсон в одну из комнат.

         -- Ты мне не интересен. -- безучастно буркнула девушка, вздернув носом.

           -- Вот и ладненько, -- слова пролетели в воздухе, прежде чем ирландец захлопнул белую дверь.

          Ноэль же дабы не тратить время зря, решила ознакомиться с полем битвы. Она распахивала двери, которые встречались у неё на пути, выделяя каждой пару секунд. Конечно же, шума была много, но это её вовсе не колышело. Она отличалась безразличием и кровожадностью, но её мысли пробуждали в ней самые странные чувства. И все же хлопки прекратились, когда девушку охватило любопытство у последней двери.

          Небольшая комната, в которой были гармонично расположены музыкальные инструменты, а в углу - крылатое кресло с журнальным столиком, на котором были разбросаны листы с нотами.

          Ноэль на секунду замерла. Киллер хотела сыграть, но это казалось таким непристойным для неё действием. И все же девушка пошла навстречу к клавишному инструменту.

          Мэйсон провела пальцами по клавишам, неумело и грубо. Раздалось громкое и твердое звучание. С серьёзным настроем Ноэль постаралась сыграть что-нибудь созвучное. Спустя некоторое время у неё все же вышло. А главное - ей понравилось. Шатенку расслабляли звуки, то грозные и дерзкие, то тонкие и нежные.

           -- Да ты виртуоз, -- Ноэль даже не дрогнула, но последняя нота получилась во много раз хуже, чем другие, и все из-за Найла.

         Девушка лениво повернула голову в сторону светловолосого.

         -- До чего глупый наряд. -- послышался глухой и неестественный смех Ноэль. Девушка редко смеялась, потому что чувством юмора не владела, тем более жизнь была окрашена только в кровавый, не радужный, цвет.

          Парень на самом деле был одет просто по-домашнему. Синего оттенка толстовка с изображением медведя в чёрных очках и с трубкой во рту, и этот весьма неординарный принт притягивал внимание. Спортивные чёрные штаны были просто ни чем по сравнению с мохровыми земляничными носками.

         -- Чёрт тебя подери, у какой же девочки ты украл эти клоунские носки ?! -- по дрожащему голосу девушки можно было понять, что та сдерживает приличный приступ смеха.

          Хоран обожал закупаться смешными вещами, которые полностью рушили мнение о том, что он - обыкновенный парень. Найл считал, что именно такие мелочи придавали краски в жизнь. А улыбка на лице киллера доказывала этот факт.

         -- Распродажа в цирке, они ж шикарные ! -- Найл вытянул ногу вперёд, поставив её на пятку.

        -- Да у тебя кости сыпятся, а ты по циркам гуляешь, ненормальный. -- пылко бросила Мэйсон, выпучивая глаза.

         -- Я ?! -- наиграно воскликнул блондин. -- Женщина сумашедшая, ответь мне: какой киллер любит играть на фортепиано?

          Ноэль раздраженно вдохнула, закатывая глаза. Она хотела продолжить спор, но вдруг осознала, что "ненормальный" прав. Как наемный убийца может быть сентиментальной?

         -- Это не важно... -- разочаровавшись иль просто удивившись в себе, прошептала кареглазая, собираясь уйти из комнаты.

           Найл чертыхнулся. Ведь чуть не забыл про цель спора: он обязан показать, насколько та неопытна в жизне. Поэтому ирландец поспешил взять все в свои руки.

          Комната ожила, когда наполнилась мелодичной мелодией, слегка грустной и такой настоящей. Это играл Найл.

          -- В этом нет ничего дурного, -- проговорил музыкант, его лица коснулась улыбка. -- Кто знает, может у тебя талант. Попробуй вместе со мной.

          Ноэль растерялась. Она никогда не думала, что умеет делать что-либо, кроме как лишать жизни и драться. И простой парень поверил в неё, что казалось абсолютно неправильным. Кареглазая задумалась, сколько же добрых сердец она заставляла прекращать биться ?

          Мэйсон, с колотящимся сердцем, подошла к ирландцу. Он, ласково обращаясь с инструментом, показал, как сыграть лёгкую мелодию.

          -- Смелее, -- поддержал юноша, когда девушка колебалась. -- Я слышал, как ты играла. Просто повторяй и запоминай.

         Ноэль, стараясь нажимать также легко и нежно, как русоволосый, повторила мелодию. И все получилось. Повторила ещё раз, но увереннее и более опытнее.
Тогда Найл озвучил продолжение музыки, получая удовольствие от игры. Его музыкальное сердце любило сливаться с музыкой воедино.

         -- Я... -- прошептала Ноэль, не желая рушить расслабляющую атмосферу вокруг них. Но она хотела поделиться с учителем. -- Мне понравилось играть просто потому, что... это напомнило чувство блаженства, как тогда, когда я впервые попробовала шоколад с орехами.

         -- Сила музыки велика, -- подобрав слова, тоже прошептал юноша. Он был уверен, что надолго запомнит её слова. - И как тебе?

        -- М? -- не поняла та, следя за движениями пальцев ирландца, чтобы повторить уже длинную мелодию, которую тот учил шатенку по отрывкам.

        -- Открывать такие маленькие секреты? -- уточнил Найл и начал слушать музыку, осуществляемой убийцей. Ему нравилось её игра и старание.

          -- Неудобно, -- пробормотала Ноэль, помолчав достаточно долго, ибо снова хотела утаить ответ.

          -- Все нормально, ты же просто учишься. -- блондин поймал смущенную улыбку той и засмеялся.

         -- Никакой серьёзности! -- раздражённо бросила кареглазая, перестав игру, ибо смех юноши всё заглушал.

         -- Это просто ты скучная. -- стараясь не задеть девушку, воскликнул Найл сквозь смех.

        -- Пф-ф, я бы никогда не стала улыбаться как цирковой клоун. -- шатенка встала со стула с недовольным лицом.

          Блондин хотел вновь увидеть ту необычную улыбку, а не злую физиономию, от взгляда на которую хотелось бежать подальше.

          -- Стой, стой! -- он схватил ту за локоть, но она инстинктивно бешено отбросила хватку. От той хорошей ученицы не осталось и следа. -- Ставлю условие: притворись моей подругой, но будь собой, не киллером, а настоящей той талантливой милой девушкой, тогда ты получишь миллион новых эмоций. Поддержи меня.

       -- Зачем? -- Ноэль ощущала, как внутри с болью просыпается странное чувство, которое мы называем отчаяньем и сожалением, отчего и безразличное лицо шатенки отразило эти чувства.

         Певец томительно молчал, ведь не знал ответа. Он видел, что испытывала Ноэль. Эти тёмно-карие очи, смотревшие с глубокой болью и тоской, напомнили про любящий, совсем иной, взгляд его мамы. Юноше стало боязно умирать, оставив в неизвестности семью и друзей, ведь тогда их глаза наполнятся такой же болью и тоской, как карие глаза Мэйсон. Он не хотел доставлять боль другим, нет. Не желал умирать. Однако кто его об этом спрашивал ? Всем было плевать, ведь парень оставался певцом, который был всего лишь игрушкой в руках публики. Найл не управлял своей жизнью. Хоран пытался найти замену жестокой и не щадящей правде, объясняя будущую смерть долгом за разрушенную жизнь Ноэль.
Ирландец хотел помочь истоптанной Ноэль научиться жить по-настоящему и любить её, так как, если бы не его неосторожность, быть может, сейчас девушка была бы абсолютно другой. Блондин знал, Ноэль не переступила бы черту, если бы там не оказалось любопытного мальчика, ведь та девочка совершенно не была кровожадной убийцей.

         И все же ответ был другим:

         -- Хочу исправить твоё впечатление обо мне. Ты ненавидешь меня за то, что тебе пришлось стать тем, кем ты не желала быть...

        -- Ты не можешь знать этого. Ты видел меня впервые тогда. -- холодно оборвала речь молодого человека.

         -- Нет, Ноэль, твои детские глаза запомнились мне навсегда. -- Найл раскаивался. Он помнил все до единого, что тот случай стал частью детских воспоминаний. -- Ты бы не убила человека, но, я знал, что после моего побега случилось что-то, что заставило переступить тебя за черту.

         -- Ты прав. Меня наказали и приказали убить дочь первоначального заказа. Они предоставили выбор: она или ты. -- в голосе девушки слышался металл, грубый и жестокий. -- Я ничего не могла сделать против них. Ты понял, что было дальше. И ты прав, я ненавидела тебя, и именно это помогало мне идти дальше. Этот путь выбрала я. Мне не нужна твоя жалость.

        Парень уже знал эту историю, но также понимал, что кареглазая делает это специально, дабы сделать больнее и оттолкнуть.

        -- Тогда пойми меня: я должен вернуть ту невинную девочку. Я понял это только сейчас, в парке я поспорил ради того, чтобы как-нибудь спастись... Но когда увидел, как ты живо споришь, как улыбнулась, когда играла на синтезаторе, я понял все: та девочка всегда с тобой.