Глава 14. Первый День
Утро началось с грохота.
Я ещё не проснулась, когда телефон зажужжал на тумбочке. Натали.
«Машина через пятнадцать минут. Не опаздывай»
Я выругалась сквозь зубы, скинула одеяло и полетела в душ. Спала я плохо - ворочалась, думала о нём, о его визите, о букете, который стоял на кухне и нагло краснел при свете дня. Мне снились какие-то обрывки: его глаза, его голос, тонированное стекло в агентстве, за которым он наблюдал. Я проснулась в холодном поту и долго лежала, глядя в потолок, прежде чем снова провалиться в забытье.
Вода едва успела согреть кожу, а я уже выскочила, замоталась в полотенце, влетела в комнату. Гардероб ломился от вещей, которые он прислал. Ничего своего я уже как будто не носила. Всё старое - джинсы, свитера, платье, в котором я была на кастинге, - я переложила в дальний угол шкафа. Они больше не нужны. Теперь моя жизнь - это шёлк, кашемир, дорогая косметика и туфли, которые стоят как моя бывшая зарплата за месяц.
Я выбрала платье нарочно простое. Тёмно-синее, длиной чуть ниже колена. Без вырезов, без блеска. Спортивный низ, свитер сверху, кроссовки. Чтобы он видел: я не продалась. Я не его кукла. Волосы собрала в хвост. Ни грамма косметики - только гигиеническая помада и немного тонального, чтобы скрыть синяки под глазами.
- Высшая степень протеста, - буркнула я своему отражению в зеркале. Оно ответило усталым взглядом.
Хлопнула дверью, сбежала по лестнице.
Внизу, у подъезда, стоял чёрный «Мерседес». Тот самый. Водитель - молчаливый мужчина в костюме - открыл дверь, я села на заднее сиденье. Ни слова.
Всю дорогу смотрела в окно. Лондон просыпался: кофейни открывались, люди с зонтами спешили по делам, где-то сигналили такси, пара голубей дралась из-за крошки на тротуаре. Обычная жизнь. Не моя. Моя жизнь теперь начиналась за стеклянными дверями агентства.
---
В агентстве меня встретила Натали. Сегодня она была в тёмно-синем костюме, волосы собраны в высокий пучок, на лице - дежурная улыбка.
- Выглядишь лучше, чем я ожидала, - сказала она вместо «доброе утро».
- Я не высыпаюсь.
- Привыкнешь.
Я сдержалась, чтобы не ответить грубо. Не её вина, что он решил перевернуть мою жизнь с ног на голову.
Она провела меня по длинному коридору, мимо тех же белых стен и табличек. «Склад», «Администрация», «Не входить». Всё как в прошлый раз. Только теперь я чувствовала себя иначе. Не гостьей. Своей. Я поймала себя на мысли, что уже запоминаю, где повернуть, где лифт, где дверь в студию. Это пугало.
- Ты в гримёрной сегодня, - сказала Натали, открывая дверь. - Потом съёмка, потом обед, потом примерка и репетиция дефиле. График плотный. Без вопросов.
- А перерывы? - спросила я.
- Между пунктами. По пять минут. На кофе и туалет.
Я вздохнула. Она не шутила.
Гримёрная встретила меня привычным запахом духов и лака для волос. В углу уже сидела Хлоя - наносила тональный крем, поглядывая на меня в зеркало с кривой усмешкой. Она никогда не скрывала, что я для неё - выскочка, которая получила всё незаслуженно. Может, она права. Может, я и правда никто.
Эмма нервно крутила юбку, но увидев меня, просияла.
- Мира! - она подбежала, обняла, будто мы не виделись сто лет. - Ты сегодня главная, слышала?
- Что значит «главная»? - я насторожилась.
- Первая в расписании. У тебя все лучшие образы. - Эмма понизила голос. - Адриан лично утверждал.
У меня внутри всё сжалось. Конечно. Кто же ещё.
- Не зазнавайся, - шепнула Хлоя не оборачиваясь. - Это не навсегда.
- Хлоя, - предупредила Натали.
- Что? Я ничего. Просто констатирую факт.
Я не ответила. Села в кресло, закрыла глаза, позволила визажистам делать своё дело. Тени, тональный, румяна, помада. Я чувствовала, как на моём лице вырастает маска. Не только косметическая. Та, что прячет страх и неуверенность.
- На сегодня достаточно, - сказала визажистка, отступая.
Я открыла глаза. Из зеркала на меня смотрела чужая девушка. Красивая, холодная, чужая.
---
Съёмка оказалась адом.
Студия - белый фон, софиты, камеры - встретила меня знакомой стерильной пустотой. Фотограф - тот же мужчина с бородой и ледяными глазами - гонял меня по площадке как новичка.
- Плечи! - командовал он. - Взгляд! Не замри, живи!
Я сбивалась. Злилась. Повторяла.
- Ты что, первый раз на съёмке? - бросил он после третьего неудачного дубля.
- Нет, - ответила я сквозь зубы.
- Тогда работай.
К четвёртому дублю у меня начало получаться. Я перестала думать о том, как выгляжу, и просто двигалась. Тело само поворачивалось, руки сами находили нужное положение. Я чувствовала себя марионеткой, но странным образом это приносило удовольствие.
- Глаза в объектив, - командовал он. - Не улыбайся, нет. Думай о чём-то тёмном. О том, кто тебя бесит.
Я представила Адриана. Его спокойное лицо. Его чёрные глаза. То, как он смотрел на меня, когда я ударила его.
- Да! - крикнул фотограф. - Теперь держи!
Щёлканье камеры, вспышки, смена поз. Я чувствовала, как устают мышцы, но не останавливалась. Злость придавала сил. Я думала о том, что он всё это устроил. Что я здесь только потому, что он захотел. Что моя жизнь больше не принадлежит мне.
Через два часа съёмка завершилась.
- Хорошо, - сказал фотограф, разглядывая снимки на экране. - Прирождённая. У тебя талант.
- Спасибо, - выдавила я.
Я не знала, верить ему или нет.
---
В обед Натали отвела меня в небольшое кафе рядом с агентством. Заказала салат и сок, но я почти не ела. Смотрела в окно на прохожих и думала о том, что ещё пару недель назад я была такой же, как они - свободной.
- Ты не ешь? - спросила Натали.
- Не хочу.
- Сил не будет.
- Будут.
Она посмотрела на меня с любопытством.
- Ты странная, Мира.
- Это от стресса, - ответила я.
- Слушай, - Натали отложила вилку. - Я знаю, что ты не просила всего этого. Но Адриан... он не привык, чтобы ему отказывали. Ты уже это поняла.
- Поняла.
- И ты приняла его условия. Теперь твоя задача - работать и не думать о лишнем.
- А если я думаю?
- Тогда сходи к психологу, - усмехнулась она. - В свободное время. Которого у тебя почти не будет.
Я вздохнула. Она была права. График выстроили так, чтобы у меня не оставалось ни минуты на сомнения. Он подумал обо всём. Как всегда.
---
После обеда - примерка.
Стилисты кружили вокруг меня, прикладывая ткани, закалывая булавки, споря об оттенках. Я стояла смирно, как манекен, позволяла делать с собой что угодно.
- Это тебе, - сказала главная стилистка, женщина с короткой стрижкой и властным голосом, подавая чёрное вечернее платье с открытой спиной. - На показ.
- Почему чёрное? - спросила я.
- Адриан сказал, чёрное твой цвет.
Я сжала губы, но промолчала. Платье сидело идеально. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Высокая, строгая, опасная. Такая, какой он хотел меня видеть.
Следующим был серебристый костюм - брюки и пиджак с глубоким вырезом. Потом белое платье в пол, похожее на свадебное. Потом кожаная куртка и ботфорты.
- Слишком много, - сказала я.
- Это только начало, - ответила стилистка.
---
Потом была репетиция дефиле.
Длинный подиум, зеркала во всю стену, чёрный пол, белый фон. Хореограф - высокий мужчина с жилистыми руками и ледяным голосом - учил нас ходить.
- Шаг, стойка, поворот, улыбка, - командовал он. - Шаг, стойка, поворот, улыбка.
Я сбивалась. Злилась. Повторяла. Ноги гудели, спина болела, но я не останавливалась.
- Ты не идёшь, - сказал он, подходя ко мне. - Ты плывёшь. Представь, что у тебя нитка от макушки до пола. Тебя тянут вверх. Голова высоко, плечи назад.
Я попробовала. Получилось.
- Лучше, - кивнул он. - Ещё раз.
Эмма поддерживала меня взглядом, Хлоя посмеивалась в углу. Но мне было всё равно. Я хотела доказать, что могу. Не ему. Ей. Им. Себе.
Через полтора часа репетиция закончилась.
- Завтра в это же время, - сказал хореограф. - Не опаздывать.
Я вышла из студии на ватных ногах.
---
К концу дня я мечтала только об одном - упасть лицом в подушку и не двигаться.
Домой меня отвезли на той же машине. Я откинулась на сиденье, закрыла глаза. Тело ныло, но голова была странно ясной. Я прокручивала в уме съёмку, примерку, репетицию. И понимала: мне это нравится. Несмотря на всё. Несмотря на него.
Дома я скинула кроссовки у порога, прошла на кухню, налила воды. Всё та же квартира. Всё те же стены. Но что-то изменилось. Я чувствовала себя чужой в собственном доме.
Розы всё ещё стояли в вазе. Свежие. Наглые. Красные.
Я села за стол, обхватила ладонями кружку, смотрела на них.
Позвонила Софи.
- Привет, - сказал она. - Как день?
- Ад, - ответила я. - Но ад, в котором мне нравится.
- Что? - голос у неё был удивлённый. - Мира, ты в порядке?
- Не знаю, - честно сказала я. - Меня фотографировали, одевали, учили ходить. И я чувствовала себя... живой.
- А Адриан?
- Его не было. Но он везде. Через Натали, через стилистов, через чёртовы розы на столе.
- Ты его боишься?
- Да, - я помолчала. - Но я боюсь не того, что он сделает. Я боюсь, что мне это нравится.
Софи молчала долго. Я слышала её дыхание и понимала, что она не знает, что сказать.
- Ты хочешь уйти? - спросила она наконец.
- Не могу. Контракт.
- А если бы могла?
Я посмотрела на розы. На царапину на столе, которую оставила когда-то случайно - переставляла вазу и задела край. На часы на стене, которые показывали почти десять.
- Не знаю, Софи. Правда не знаю.
Мы поговорили ещё немного. Она рассказала про своего нового парня, про работу, про какую-то дурацкую историю с начальником. Я слушала, кивала, улыбалась, но мысли были далеко.
Когда мы попрощались, я поставила кружку в раковину, выключила свет и пошла в душ.
Горячая вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Или это была просто вода? Я не знала.
---
Позже, лёжа в постели, я смотрела в потолок.
Телефон мигнул. Сообщение от Адриана.
«Как прошёл день?»
Я долго не отвечала. Водила пальцем по экрану, стирала и печатала заново.
Потом отправила:
«Выматывающе»
«Ты справилась» - пришло через минуту.
«Откуда ты знаешь?»
«Мне доложили. Фотограф в восторге. Хореограф сказал, что у тебя талант»
Я не ответила.
«Завтра в девять. Придётся тебе поехать на примерку в другой конец города. Машина подаст к подъезду. Не опаздывай»
Я сжала телефон.
Он подходил к этому как к бизнесу. Холодно, расчётливо. Ничего лишнего. Ни «спокойной ночи», ни «ты молодец». Только факты. Только расписание.
Но розы на столе говорили о другом. Его визит вчера говорил о другом. И я не понимала, что правда, а что - игра. Что - контроль, а что - забота. И где проходит та тонкая грань, за которой он становится не просто работодателем, а кем-то ещё.
Я написала:
«Я буду»
И отключила звук.
Отложила телефон. Натянула одеяло до подбородка.
Тишина. Темнота.
Я думала о нём. О его голосе. О чёрных глазах, которые смотрели на меня с портрета в его кабинете. О том, как он поставил розы на мой стол, как сказал «привыкай».
Я думала о том, что скоро привыкну. Что перестану бояться. Что, возможно, я уже перестала.
И это пугало меня больше, чем его угрозы.
---