Нежный ангел

Парни вышли из спальни.

— Элиан, что ты сделал с ней? — сразу задал вопрос Адам, переживая за блондинку, состояние которой ужасно.

— То, что должен был сделать давно. Адам, она моя игрушка, — безэмоционально отвечает Элиан, хотя внутри испытывает сильное волнение. Его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, а взгляд на мгновение становится отстранённым, будто он снова переживает случившееся.

— Раньше ты называл её ангелом, говорил, что она чистая и невинная... — с грустью в голосе напомнил друг. — А теперь?

— Это получилось как-то случайно. Я хотел её испугать поцелуем, но только на нём не ограничился. Я не знаю, как так получилось, — Элиан провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. В его голосе проскользнула нотка растерянности, которую он тут же подавил.

— Ты ломаешь её. Давай я выкуплю её у тебя?

На эти слова у Элиана возникла достаточно резкое желание ударить друга. Его зрачки расширились, тело напряглось. Мысль, что Адам хочет забрать его девчонку себе, напрягает. В груди закипает глухая ярость, а в висках начинает пульсировать кровь.

— Давай ты не будешь лезть в это дело? Здесь я решу как‑нибудь сам, — спокойная фраза донесла до друга, что это его не касается. По Элиану видно, что это не та тема, которую он хочет обсудить. Он отворачивается к окну, делая вид, что его интересует пейзаж за стеклом, хотя на самом деле просто избегает взгляда Адама.

— Что насчёт Анны? Узнал, с какой целью она забрала Офелию?

— Нет, но в её случае это может быть и не из‑за выгоды, а от глупого желания помочь... — Элиан хмыкнул, но в этом звуке не было веселья.— её поступки редко поддавались логике, но всегда были пропитаны какой‑то странной, почти маниакальной заботой.

Офелия Уинслоу

Кажется, словно это сон, все что происходило ранее - нереально. Но это опровергает моя разбитость и апатия ко всему. Я легла на спину и начала с усталостью смотреть в потолок, за окном уже поздняя ночь, я немного поспала после ухода Адама.

Сейчас нет мыслей. Слезы как будто закончились. Чувствую себя пустой.

Моё тело все ещё не отмылось от грязных прикосновений. Желаю сходить в душ ещё, но не могу, нет сил двигаться.

Мне так мерзко. А ещё противнее от того, что невольно начинаю искать в этом свою вину.
Может мне не стоило сбегать?
Нужно было просить громче?
Или же стоило начать извиняться ещё в машине?
Нет. Это все бред. Я сделала все возможное. Я не провоцировала, наоборот, пыталась быть более покладистой, наивно пологая, что это поможет.
Я глупа, раз все ещё думаю над этим. Элиан жесток, я знала это с самого начала. К этому нужно было готовится морально и именно в этом была моя ошибка. Думала, что не тронет без согласия, надеялась на человечность, а в нем ее попросту нет.

Чувствую как горло пересохло, хочу сделать хотя бы глоток воды. Нехотя поднимаюсь и следую на кухню. В ней пусто и темно, поэтому ушло немного времени на поиски включателя. Наливаю воду, случайно нахожу аптечку. В голове мелькает одно секундное желание наглотаться их и умереть. Ведь жива только моя оболочка, внутри я мертва.
Не стану убивать себя, ведь это будет означать, что я сдалась. Отогнав эти глупые мысли роюсь в таблетках и нахожу обезболивающее. Оно должно помочь. Выдавливаю таблетку и тут же глотаю, запивая водой.

— Я разве разрешал трогать их? — позади слышится голос, от неожиданности стакан из моих рук выскакивает и с дребезгом падает на пол. Сердце сжимается. Кажется сейчас будет что-то очень страшное. Под его молчание дрожащими руками начинаю собирать осколки, которые раньше были стаканом. — Не собирай. — вновь услышав его голос дергаюсь и случайно ранюсь. Не замечаю, будучи сосредоточенной только на внутренней тревоге.

Слышу шаги за своей спиной, тут же испуганно поворачиваюсь. Элиан идет ко мне. Тело готово бежать, только далеко ли убегу? Нет. От него я не убегу никогда. Я сделала слишком много шагов назад, сделать ещё один препятствует стена. В нос ударил сильный запах алкоголя и сигарет. Элиан пьян, это пугает ещё больше.

— Нет. Пожалуйста. Не трогай меня. Не подходи.— тут же истерично проговариваю, чувствуя, как глаза начинают бегать в поисках спасения.

— Замолчи.— приказ, который заставляет подчиниться. Слушаюсь, прикусываю нижнюю губу до боли, чтоб заглушить эмоции. Мысленно готовлюсь к самому худшему. — Какую таблетку выпила?

— Обезболивающее.

— Свободна.— холодный приказной тон, который уже привычно слышать от Элиана.

Видимо осколки разлетелись слишком далеко, из-за этого случайно наступаю на один из частей стакана. Терплю, не показывая вид, что что-то не так, хотя судя по тому, как нога прилипает к полу, рана сильно кровоточит. Дохожу до ванной, присаживаюсь на пустую низкую тумбу, начинаю осматривать ступню. Осколок немаленький, но я постараюсь от него избавиться.

Боль пульсирует, но я должна держаться. Мне нельзя бездействовать. Осматриваю рану никак не решаясь избавиться от прозрачной стекляшки. Вытаскиваю и до боли прикусываю нижнюю губу, приглушая одну боль другой. Обрабатываю рану перекисью водорода, который нашла в тумбочке. Мою руки от крови и сажусь обратно, хочу немного посидеть здесь. Идти в комнату брюнета совсем не хочется.

Долго там я не просидела, было неудобно и очень сильно клонило в сон. Благо, вернувшись в комнату там никого не оказалось.

Сон был беспокойный, снились кошмары с присутствием Элиана. Я прожила во сне все вновь. И это только ухудшило моё состояние. Я проснулась где-то в середине ночи, мои щеки были мокрые. Руки, как и все тело в целом, дрожало. Кажется, проще было не спать вовсе, чем терпеть этот ад.

Боюсь открыть глаза, ведь не хочу видеть брюнета. Благо, его вновь в комнате не оказалось. Сомневаюсь, что он здесь вообще спал.

Элиан Эверли

Сразу после уезда Адама, я напился. Это вышло случайно, я просто решил немного отвлечься и вот я уже пьян.

Я, как и любой другой человек, умею чувствовать вину. Моя вина заключалась в таком отношении к Офелии. Она, бесспорно, заслужила наказание, но не такого. Я переборщил, хотя любой другой человек, который купил девушку, сделал бы с ней тоже самое в первый же день.

Я был настолько зол, что случайно перешел грань дозволенного. Причинил ей боль, она буквально сломалась. Дергалась и начинала плакать от каждого моего слова. Офелия боится видеть меня. Я сделал то, что уже не исправить. В этом моя проблема.

***

Глубокая ночь. Горят звезды, луна яркая, как никогда. Я в подвале, запах сырости и крови, от которой немного тошнит.

Ударяю должника по челюсти, мужчина связан, не может сопротивляться. Мерзкий хруст и его не менее мерзкие стоны.

— Я верну, клянусь!— вырывается из его кровавого рта.

Сейчас мне все равно на деньги. Я просто получаю удовольствие. Ударяю повторно, только теперь по животу. Мужчина сплевывает кровь, продолжая молить о помощи, но мольбы бесполезны. Я почти его не слушаю. Слышу хруст костей, его вопли. Вижу кровь. Много крови. Можно сказать этот незнакомец стал весь кровавым. С такими травмами выжить невозможно. Напоследок пускаю пулю в лоб. Неприятно громкий хлопок и вот уже тело бездыханно. Самодовольно усмехаюсь, почувствовав себя удовлетворено. У меня пропал гнев, исчезло чувства стыда. Лучше и быть не может. Даю приказ моим людям избавиться от тела, пока сам открываю ржавый кран, чтобы вымыть руки.

Кровь с моих рук быстро смывается, но на костяшках остаются раны. Вымыть руки недостаточно, желательно нужно сходить в душ, не то чтобы я сильно испачкался, просто такое ощущение, что я как будто весь в этой мерзкой бордовой жидкости. Домой я в любом случае не поеду, после убийств я жестокий, словно теряю самого себя. А ещё больше пугать Офелию не хочу.

Сажусь в машину, достаю сигарету, закуриваю. Дым быстро растворяется в воздухе, делаю затяжку. Стряхиваю пепел, продолжая наблюдать за белым облаком дыма. Оно медленно кружится, словно пытаясь что‑то сказать, а потом рассеивается в ночной прохладе. В салоне пахнет кожей сидений и моими духами, которые уже почти перебил резкий запах табака.

Завожу двигатель: он рычит, будто вторит моему внутреннему состоянию — грубо, нетерпеливо, с затаённой яростью. Взгляд скользит по приборной панели: тускло мерцают индикаторы, часы показывают уже позднюю ночь. Город за окном спит, редкие фонари бросают жёлтые пятна на асфальт.

Докурив наконец сигарету, я тронулся с места. Не смотрю на спидометр, мне плевать на штрафы, приходящие на телефон. Колёса шуршат по асфальту, машина рвётся вперёд, словно разделяя моё желание поскорее оставить позади эти мысли. Ветер врывается в приоткрытое окно, холодит лицо, но не остужает жар внутри.

Моя цель — какой‑нибудь ближайший клуб, и доехать туда как можно быстрее. В голове пульсирует одна мысль: нужно заглушить это чувство. Вину, сожаление, тяжесть на плечах — всё, что мешает дышать свободно. Хочется снять всё напряжение и провести всю ночь с какой‑нибудь красавицей, так я наконец приду в свою норму. Перестану быть излишне сожалеющим, избавлюсь от чувства вины. Сейчас это единственное, в чём я нуждаюсь.

Мигают вывески, мелькают силуэты редких прохожих. Город оживает ближе к центру: неоновые огни, гул музыки из открытых дверей баров, смех.

Подъезжаю к одному из клубов, чье название мне уже знакомо. Прохожу внутрь громкого здания, сразу заказываю себе виски и коктейль какой-то миловидной девчонке. Как правило, после нескольких коктейлей, девчонка уже даст. Отказ после угощения редкий случай.