Счастливая, 32 #Wattys2017

«Я вижу, в этой жизни кто-то хорошо устроился,

А я устроюсь поудобней на полу в позе лотоса.

Знаешь, в чём сакральная суть философии йоги?

Слать всё к черту и сидеть молча, скрестив ноги.

Замри, и с тебя ничего не спросят.

Большой брат ебёт всё и вся в миссионерской позе.

Нам остаётся лишь сделать так, чтобы не удалось ему

Получить от этого максимум удовольствия».

Anacondaz. Море волнуется

Остаток дня я почти безвылазно провел в туалете – спасибо доктору Айболиту и его волшебным пилюлям. Там я много чего наслушался. Дейл был прав: в сортир ходили не только справить естественные надобности, но и попыхать, и языком потрепать, так что в тесном убогом помещении постоянно зависало от десяти человек и больше. Запирающихся кабинок в уборной не имелось, только низкие ширмочки между унитазами без сидушек – но к такому я уже в Дурдоме привык. В общем, идеальная слышимость обеспечивала постоянный приток информации – хотел ты этого или не хотел.

Так, я узнал, что женское отделение находится дальше по коридору, но отделено от мужского решеткой. Несмотря на эту жесткую и жестокую преграду Верка и Наташка делали великолепный минет, стоило просунуть страждущую часть тела между прутьями вместе с полпачкой сиг или пачкой чаю. У Верки и Наташки, правда, имелся конкурент в лице одного дурачка этажом выше. Его услуги обходились дешевле, но сердитей: тут, чтобы просунуть инструмент в решетку, требовалось вылезти из окна уборной, подтянуться по спущенной между прутьями вязке из простынь и висеть на решетке аки человек-паук во время исполнения орального акта. Естественно, вся операция «О» была продумана и осуществлена не самим дурачком, а его сутенером в лице Жучи - ушлого мужичка, помогавшего санитарам с психохрониками. Обычно дурачка выводили «покакать-пописать» утром, сразу после обеда и еще разок перед сном. Я решил, что лучше обосрусь, а близко к сортиру в это время не подойду – картинки, сложившейся в моем воображении, мне уже хватило с лихвой.

На обед нам дали неопределнного цвета бурду под названием «голубцы ленивые»: действительно, от одного ее запаха не блеванул бы только ленивый. Я от голубцов воздержался: боялся, если что-то все же просочится внутрь, то у меня пукан совсем порвет. Будда сжалился надо мной и во время, отведенное на тихий час, покормил дошиком – им у него вся тумбочка была забита. Оказалось, мы с просветленным лежим в одной палате, и он может добыть кипяток из стены посредством пилочки для ногтей, провода, двух чайных ложек и банки из-под огурцов.

Пилочкой Будда открутил шурупы, удерживавшие заглушку розетки на месте; сооружение из провода и ложек погрузил в банку с водой, воткнул вилку в розетку и вуаля, как говорят французы, - через пару минут мы лопали горячий дошик, да еще соседям в кружки кипяточек разливали. Не на халяву, конечно, а за обещание сгоношить народ на всеобщую медитацию после ужина.

Культурно покушав, мы обтерли тумбочку обрывками моих запасных трусов: их агент Зорге нагло спиздил в мое отсутствие и порвал, как тузик грелку, - жучок искал. В наказание за это злодейство чаю ему не дали. Тогда агент начал орать, что из открытой разетки на него направляют радиоволны и урановое излучение, чтобы промыть ему полный бесценной информации мозг. Пришлось прославленного шпиона подавить, пока коммандер Бланк на вопли не примчался. Для этого трое наших соседей разом завалились на койку Кузьмича, так что ржавая сетка провисла почти до пола, пришпилив к нему разошедшегося старца. Там он сипел и хрипел, трепыхая конечностями,пока не признал наше массовое превосходство и сдался.

Утомленный обилием впечатлений и сытной едой, я вырубился, едва башка коснулась подушки. А в следующую минуту меня уже будил санитар:

- Харэ дрыхнуть, Малышев. Выметайся из палаты и айда на сестринский пост: тебя там к телефону.

От удивления я сразу проснулся. Разве в психушку можно позвонить? То есть, тьфу! Конечно, можно, телефоны-то и тут есть, но ведь пациентам нельзя ими пользоваться. Или все-таки можно?

- Ты идешь или нет?! – Бланк начал терять терпение. – У меня ту проветривание по графику.

Я увидел, что все остальные психи, включая Будду, который, в общем-то был местами нормальнее меня, уже вымелись из палаты. Все, кроме, конечно, агента Зорге, чесавшего бороду под койкой. Я подхватился и полетел искать сестринский пост – все еще в темпе беременной божьей коровки. За столом у лестницы обнаружилась уже знакомая мне Т-34, а перед ней аппарат со снятой трубкой.

- Живей, Малышев, - зычно рявкнула тетка, завидев меня. – Вечно ждать тебя никто не будет.

Задыхаясь и потея, будто стометровку пробежал, я цапнул телефон и осторожно прижал к уху:

- Алё?

- Денис? Денис, наконец-то! Это Ник.

Я слышал его так отчетливо, будто студент стоял рядом со мной. Голос ничуть не изменился, только звучал возбужденно и облегченно одновременно.

- Ник, - повторил я тихо, ощущая острую потребность опереться обо что-то, чтобы не упасть. Но трубка была на шнуре, так что до спасительной стеночки я добраться не мог. Поэтому просто сполз на пол.

- Денис, как ты там? Я говорил с Антоном Михайловичем. Он обещал, что тебя выпишут завтра.

Мне казалось, что происходящее сейчас нереально. Ник в Дании. Я здесь. Среди психов. Как он меня нашел? И почему вообще стал искать после моего-то последнего свинского письма?

- Ник, - снова повторил я, как заклинание, боясь, что без этого коротенького слова он пропадет, снова станет просто светлым воспоминанием, чудом, которое когда-то со мной случилось, но больше не повторится.

- Денис, ты в порядке? С тобой все хорошо? – В голосе появилось волнение, хотя Ник старался звучать спокойно.

- Я... я... – звуки и слова сбились в горячий болезненный клубок у меня в горле, скулы защекотали невольные слезы.

Ну вот, бля, нехватало еще захлюпать в трубку, как пипетке какой-нибудь. Тогда Ник точно все бросит и примчится ко мне первым же рейсом, а у него, между прочим, учеба, Малена и ребенок. Я протер кулаком предательские глаза и откашлялся:

- Все нормально. А как ты меня нашел?

Ник немного повеселел:

- О, поверь, это было непросто! После твоего последнего письма я просто места себе не находил. Пробовал позвонить на твой мобльник – абонент недоступен. На вызовы по Скайпу ты не отвечал. Стал названивать в администрацию, просил поговорить с тобой, но мне каждый раз отказывали под новым предлогом. Наконец директор сообщила, что ты направлен на лечение в больницу. В какую, говорить отказалась. Сказала только, что отделение психиатрическое, и то под большим секретом – мол, это конфиденциальная информация. Тогда я сам распсиховался, директриса испугалась и перевела стрелку на психолога. Милая женщина очень уверенно убеждала меня , что с таким прошлым, как у тебя, срыв должен был случиться рано или поздно, что ты искалечен навсегда и...

Он задохнулся, и какое-то время в трубке слышалось только тяжелое дыхание.

- Не надо, Ник, - прошептал я. – Меня врач осматривал и сказал, я здоров, слышишь? Потому меня и выписывают. Так что все со мной хорошо. Мало ли, что тебе психоложка натрепала. Ей, что директриса скажет говорить, то она и гонит. А меня психолог этот и в глаза еще не видела.

- Да, - вздохнул Ник, чуть расслабляясь. – Это я тоже понял. Уж очень абстрактно она изглагала. Не похоже было, что перед таким человеком ты мог бы раскрыться. В общем, я почуял, что что-то тут нечисто, и решил посоветоваться с отцом.

- С отцом? – Удивился я. – Разве он у тебя не в Лондоне?

- Ну да, - рассмялся Ник. – Но Скайп-то везде Скайп. А папа у меня психиатр. Я обрисовал ему ситуацию, и он мне объяснил, что в психбольницу тебя могли отправить просто за плохое поведение. В России, мол, до сих пор существует такая сомнительная практика. В общем, я умолял отца поднять свои старые связи и помочь тебя разыскать. Понимаешь, он же и учился, и работать начинал там, у него сохранилась куча связей, которые он все эти годы поддерживал, да еще на конференции регулярно мотался, читал гостевые лекции в университетах... В общем, папа сделал пару звонков. Ну, хорошо, не пару, - усмехнулся Ник на мое скептическое хмыканье, - но в итоге он тебя нашел. Более того, папа попросил своего старого друга, очень уважаемого в психиатрии человека, поговорить с главврачом заведения, где тебя содержат, и лично взять тебя под контроль. И вот результат: мы разговариваем друг с другом, а завтра ты поедешь домой... то есть в центр без всяких отметок в медкарте. Более того, главврач уже предупредил Эльвиру Анатольевну, что если ты поступишь к ним снова без серьезных показаний, то тебя тут же отправят обратно. Так что тебе нечего больше опасаться. Денис? Денис, ты еще там?

Блин! Выходит, это все Ник! Даже из своего сказочного далека он снова вытащил меня за уши из дерьма. И даже после того, как я в своем дебильном письме наплевал ему в душу. Нет, если уж среди людей в этом мире и живет Будда, то это Ник! И плевать, что он ест тунца и пиццу, и ни разу не вегетарианец. Вот и сейчас он тратит туеву хучу бабосов на этот со мной разговор, и даже об этом не заикнется.

- Спасибо, - пробормотал я, не зная, что еще сказать. – И прости меня, пожалуйста. Я был таким идиотом, хуже все здешних психов!

- Не за что, - смутился Ник. – А в письме ты был прав: я должен был рассказать тебе о том, что нашел спонсоров для детдома. Я ведь не хотел, чтобы тебя выделяли каким-то особым отношением. Я просто боялся, что на тебя будут смотреть предвзято из-за того, что написано в твоем деле. Вот и решил подстраховаться. А вышло...

- Ладно, забей, - перебил я его и замолчал, потому что мне очень хотелось сказать кое-что еще, но я не мог заставить себя попросить Ника о помощи. Он уже и так столько для меня сделал, что мне век не расплатиться.

- Что? – Он сам догадался, эмпат хренов, способный считывать меня даже через телефон. – Что ты хочешь сказать, Денис? Давай, колись! Я же все равно теперь от тебя не отстану.

Я тяжело вздохнул, решаясь.

- Понимаешь, я тут не один лежу из детдома. Мой друг тоже здесь. Коля Демидов. Он совершенно здоров, а его в наблюдательную палату...

Я не закончил предложение – из трубки запищали короткие гудки. Вот сука, связь прервалась! Я поднялся на ноги:

- Нас рассоединили. Можно я перезвоню?

Т-34 грозно уставилась на меня:

- Обсуждать других пациентов зарещается правилами больницы. Поговорил и гуляй давай отсюда.

Меня озарило.

- Так это вы?! Вы отбой нажали? Вы подслушивали?!

- Вали отсюда, умник! - Тучное тело танкистки затряслось на стуле, как ванильное желе, которое ткнули пальцем. – Или мне тебя отвалить?

Телефон снова зазвонил, но Т-34 прихлопнула его пухлой лапищей прежде, чем я пальцем успел шевельнуть.

- Так, Малышев, почему я все еще тебя вижу? На ужин шагом марш!

За ужином я поведал Будде об удивительном звонке и Розочке, который все еще произрастал на койке в Конюшне, и за которого я не успел толком попросить.

- Желание порождает страдание, - философски заметил Будда и ковырнул серую котлету.

- Да мне похрен на свои страдания, - огрызнулся я. – Меня Колькины страдания беспокоят. Меня-то выпишут, а он тут сколько еще гнить будет? Я ж Розочку знаю. Он, как прочухается, зубами жгуты эти гребаные перегрызет и удавит кого-нибудь. Подозреваю, первым – изврата-Пашу, его собственными колготками.

- Это называется экзистенциальная жопа, - возвестил мой новый знакомый. – Но знаешь, что? Из любой жопы есть выход. Не всегда чистый, но он есть.

- На что ты намекаешь? – Я подозрительно уставился на просветленного.

- Приходи на медитацию, - снова завел он свою песню.

- Ага. И истина откроется мне.

Я, конечно, в это нифига не верил, но посмотреть на шоу в комнате отдыха все-таки зашел. В конце концов, на этаже и деваться-то больше было особо некуда: или в коридоре торчать, или в стортире, но у меня и так уже на пукане след от унитаза красной подковой отпечатался.

В общем, заняло все дело полчаса, не больше. Будда уселся на столе в позе лотоса, психи рассредоточились кто где – собралось их на моление... тьфу, на медитацию, много, засланцы из нашей палаты, подпоенные чаем с пряностями, постарались. А дальше все закрыли глаза и давай бубнить себе под нос, повторяя за Буддой:

- Я чистый дух...

- Я сам себе гуру...

- Я ни в чем не виноват...

- Я прощаю всех...

И все поминали чью-то мать по имени то ли Кундулини, то ли Кундалуни. Хорошо, что я стоял – все стулья были заняты, на полу тоже сидели и возлежали ваннаби-йоги – а то бы точно заснул. Под конец Будда велел всем открыть глаза и рассказать об ощущениях в разных частях тела. Ну, психи повыходили из транса и давай с блеском в глазах делиться, как у них ладошки от всяких там энергий горели, по позвоночнику феечки плясали и в штанах поднималось то, что уже десять лет висло или лежало. Даже актер-суицидник закричал, что чувствует ноги, и попытался встать с коляски.

На этой чудотворной ноте в комнату отдыха заявились санитары с вечерней порцией счастья в таблетках, и восстание Лазаря пришлось отложить на неопределенный срок. Вот тут-то и выяснилось, что часть медитирующих к приему лекарств совсем не готова. Потому что из транса так еще и не вышла. Понравилось им, видать, пербывать в состоянии чистого духа и на грешную землю они возвращаться не собирались. Углубившиеся в недра собственного пупка образовали неповторимый сад камней прямо перед запертым на замок телевизором. От такой инсталляции у любого художника-сюрреалиста немедленно закхватило бы дух в эстетическом экстазе, но у коммандера Бланка чувство прекрасного, очевидно, давно атрофировалось. Так что он просто заорал:

- Петрович! Вызывай подмогу, будем кататоников грузить! – И принялся выяснять, кто виновен в массовом безобразии.

Слил Будду агент Зорге. Он выбрался из палаты под прикрытием одеяла и страшным шепотом сообщил, что перед нами – случай диверсионной промывки мозгов по методике, переданной иностранными спецслужбами йогу-террористу напрямую через розетку и кипятильник. Так вскрылся не только факт раздачи духовного опиума народу, но и нелегального кипячения воды с помощью спизженных у общепита столовых приборов и пожароопасного провода неизвестного происхождения.

Будду увели под белы рученьки в кабинет главврача, коматозников увезли на каталках, Зорге заполз обратно под койку, а Беззубого Мухамор временно отставил в угол вместо искусственной пальмы, чтобы не мешал влажной уборке: бедный шизоид выпал в Пустоту, не дойдя полметра до туалета.

Страсти по Кундалуни немного улеглись только, когда отперли телек, и начался «Дом-2». Последней жертвой йога-террориста пал тот самый псих, у которого после десяти лет застоя пробудилась корневая чакра. Он решил немедленно пристроить свой корень к делу, а именно – ко рту слюнявого дурачка. Чувак радостно раскачивался на оконной решетке, как Тарзан, дорвавшийся до Джейн, и тут Пустота настигла его. Пальцы, не выдержав долгого висения в одной позе, разжались, и бедолага рухнул прямо в сугроб под окном кабинета физиотерапии, где бы несомненно и прешел в состояние снеговика, если бы его не откопали, отогрели и увезли к остальным кататоникам.

Сначала работники психушки решили, что в сугроб бесштаного пациента привело желание тайно покинуть пределы медицинского учереждения. Но случайно скользнувший вверх луч фонарика высветил небывалое астрономическое явление – восход двух! полных лун над вторым этажом психиатрического корпуса. Голозадых пациентов сначала мирно упрашивали заползти туда, откуда они появились, но так как больные просьбам не внимали, решено было прибегнуть к альтернативным методам убеждения. Санитары 4МО в полном составе организовали прицельное метание снежков по сияющим в лунном свете мишеням. Ночные снайперы выиграли со счетом 2:0, опадышы были резво доставлены на Конюшню, а рассадник сортирного непотребства ликвидирован на корню.

В общем, вечер выдался насыщенным и веселым. Финальным эпизодом стало появление матери Будды – возможно, имено ее поминали психи в своих заклинаниях? – явившейся забрать сына, вытуренного уже их второй психбольницы. После отбытия Кундалуни с неизлечимым отпрыском занавес поднялся еще раз, прямо перед отбоем. На сей раз нас посетили медики из «Скорой помощи», так как у одного из овощей с Конюшенного огорода приключился... всего лишь банальный аппендицит.

Засыпали в ту ночь пациенты долго и тревожно, в связи с чем начальство прописало всем дополнительную порцию демидрола. Помню, я, повернувшись лицом к пустой койке Будды, думал о том, что он щедро оставил мне весь свой запас дошика и чая с пряностями минус реквизированный кипятильник. А еще листок из тетрадки с научными наблюдениями – чистый, конечно, но чуть попахивающий туалетом. Интересно, что будет, если его нагреть?