Бонус-Глава 2. Фотография
- Как ты себя чувствуешь? - С тревогой спрашивает Никита.
- Я справлюсь, - криво улыбаюсь, - жди меня в машине, я скоро приду.
Чмокнув меня в губы, Никита уходит.
Спустя столько лет я снова здесь. Стою напротив надгробия и всматриваюсь в фотографию на чёрной блестящей плите. Лучезарные глаза смотрят мне в душу, которая начинает постепенно ныть от воспоминаний, связанных с подругой.
Я вспомнила все. И теперь тысяча вопросов уступила место облегчению. Облегчение того, что эта несчастная авария не забрала мои воспоминания. Но все же вместе с ним вернулась и большая утрата самого важного в моей жизни...
Я никогда не любила кладбища, они меня, честно говоря, пугали, как Леру пугали больницы. И я знаю, что, если бы у неё была возможность быть рядом со мной, она бы ворвалась в больницу за мной, узнав об аварии. Она бы задушила врача, если бы он не спас меня. Она бы выследила того водителя, который меня сбил, и убила бы его.
В конце концов, она бы изначально не дала мне выйти замуж за того мудака...
Несмотря ни на что, Валерия переборола бы все свои страхи, дабы защитить меня.
Я присаживаюсь на землю напротив надгробия, не заботясь о своих джинсах. В моих руках букет красных роз и коробка ее любимых печенек. Мои глаза все ещё смотрят на черно-белый портрет Леры, но, несмотря на эту бесцветность, они видят рыжие волосы и зеленоватый оттенок глаз, отчего я начинаю сомневаться, действительно ли эта фотография черно-белая. Возможно, мое подсознание машинально дополняет краски в неё.
Не зная как начать разговор, я говорю то, что первое пришло на ум:
- Максим сказал, что ты курила. Честно говоря, это было неожиданным для меня... Я не могу представить, как я могла не заметить этот табачный запах! - Посмеиваюсь я, сжимая от некого волнения букет роз. - На самом деле, я не представляю, как люди приходят на могилу к своим близким и разговаривают с ними, ведь это то же самое, как разговаривать с самим собой, разве нет? Вот, например, я сейчас говорю все это и знаю, что ответа не последует... Возможно, ты меня вообще не слышишь. Так зачем всё это?.. - Я опускаю голову, давая волю своим тихим слезам.
- Это... это ведь ещё больше терзает душу, когда ты приходишь на могилку и понимаешь, что твой близкий человек тебе уже не сможет ответить, а ты говоришь и говоришь, надеясь, что он тебя слышит!
Прерывисто вздыхая, я оглядываюсь на другие надгробия, дабы перевести дух.
- Какой в этом смысл?! Я даже не могу спросить у тебя о чём-то, я даже не могу увидеть, какой ты стала и как теперь выглядишь, ведь твоё тело глубоко в земле. Я даже не знаю, есть ли жизнь после смерти!
Я делаю паузу и вновь произношу:
- Вот я... Сижу напротив твоего надгробия и вижу тебя на плите. Вижу, как искренняя улыбка озаряет твоё лицо, и ты выглядишь такой счастливой на этой фотографии. А сейчас - что? Какой сейчас ты себя ощущаешь? Какое у тебя настроение? Есть ли оно у вас в том мире? Или вы все бродите как зомби без всяких чувств? - Тараторю я. - Видишь! Даже ответы на эти вопросы я никогда уже не получу от тебя, так какой смысл приходить сюда и разговаривать сама с собой?!
Я взрываюсь и отдаюсь слезам, мои руки бросают букет с печеньями и обнимают надгробие. Я опускаю голову, и соленая вода каплями бьется об землю. Плач превращается в громкое рыдание.
Что-то сзади шелестит, и я мигом оборачиваюсь в испуге, но это лишь ветер разгоняет опавшие желтовато-оранжевые листья небольшого деревца, который расположен неподалёку. Я с досадой перевожу взгляд вниз и замечаю единственный красноватый лист, который из-за ветра приземлился к надгробию Леры. Я беру его и осознаю, что его цвет очень похож с цветом волос Валерии. Очень похож.
Я помню тот сон, в котором разговаривала с Валерией на кладбище. Помню, но только сейчас обратила внимание на маленькую деталь. Подруга, сидя на земле и разговаривая со мной, теребила опавший с деревья лист. Теперь я так же сижу напротив ее надгробия, как она в моем сне, и держу в руках яркий лист.
Слезы застилают глаза, и я вытираю их платочком, все еще держа внимание на листочке. Я все поняла. Абсолютно все.
Тот сон был ответом на мои вопросы. Тот разговор с Лерой дал мне их. Хоть и не на все, но, возможно, на самые главные, а большего мне и не нужно. Главное, что в том ином мире моей подруге хорошо и спокойно, и я не должна плакать об утрате, я должна ее принять и идти дальше. Этого бы Лера хотела.
- Я всегда буду с тобой, Софи!
Именно это она сказала тогда во сне.
Я поднимаю свой взгляд на ее фотографию и улыбаюсь:
- Спасибо, что держишь обещание... - Тихо благодарю девушку и, еще немного поговорив с ней, встаю на ноги. - Я помню, ты называла Никиту козлом и тупорылым тапочком, но я с ним, как ни странно, у нас медовый месяц, и я безумно счастлива с этим "тапочком", - смеюсь я, - и знаю... как бы ты его недолюбливала, ты сейчас радуешься за меня. Спи сладко, Валерия.
Оставив букет и печенья около плиты, я в последний раз смотрю на улыбающуюся подругу и улыбаюсь ей в ответ. Одинокий красноватый листочек беру с собой, дабы потом расположить его между страницами своей любимой книги, которую мне подарила Валерия. Вскоре подхожу к машине, в которой меня ждет мой любимый мужчина, и произношу:
- Теперь я готова к медовому месяцу.
Никита, посмотрев на меня, улыбается во все зубы и тянется за поцелуем, который и получает.
Я действительно готова к путешествию, зная, что Валерия до последнего будет со мной. И, каждый раз восхищаясь достопримечательностями и окрестностями Новой Зеландии, буду вспоминать то улыбчивое лицо подруги на черно-белой фотографии.