Все мои парни сошли с ума [Быстрое переселение душ]

«Какова была твоя причина… войти?»

Глаза мальчика были пустыми, механическими и безжизненными, словно он был оторван от мира.

Он ничего не видел и не слышал.

«Перестань притворяться, я знаю, что ты меня видишь».

Шэнь Сибай долго наблюдал за этим мальчиком.

Он понял, что во всем мире только этот человек мог его видеть.

Шэнь Сибай присел на корточки, уставившись на мальчика перед собой.

Мальчик был одет в свободный сине-белый полосатый костюм, выданный здесь в качестве униформы, и камуфляжные пластиковые кроссовки, ничем не отличаясь от всех остальных вокруг.

Пожалуй, самым поразительным отличием была его неожиданная красота.

Острые черты лица, тонкие губы, прямой нос, густые брови, как уголь, и необычно бледный цвет лица, придающий ему несколько болезненный вид.

Хотя его фигура была худой, сквозь одежду едва проступали мускулистые линии его рук и плеч, словно у гепарда, очень мощные.

В этот момент мальчик лежал на холодной кровати — самом обычном синем матрасе в больницах.

Помимо кровати, в комнате находилось лишь несколько странных приборов, соединенных бесчисленными проводами, и устройство для измерения частоты сердечных сокращений неподалеку, что делало ее похожей на операционную.

В комнате царила зловещая тишина, стены были безупречно чистыми, без единой пылинки.

Руки и ноги мальчика были привязаны к каркасу кровати, словно он подвергался жестокой пытке, привязанный так, чтобы не мог двигаться или оказывать бесполезное сопротивление.

Шэнь Сибай, с болью в сердце, опустился на колени, наблюдая, как мальчик продолжает безучастно смотреть в потолок, и наклонился ближе.

«Только что… тебе было очень больно?» — осторожно спросил Шэнь Сибай.

Мальчик по-прежнему молчал, его лицо оставалось мертвенно бледным, глаза смотрели пустым взглядом.

Шэнь Сибай чувствовал тревогу, словно человек, лежащий на кровати, был безжизненным трупом, неспособным говорить или что-либо чувствовать.

Но Шэнь Сибай знал, что все это иллюзия.

«Ты в порядке?» Шэнь Сибай снова спросил.

Прежде чем мальчик успел ответить, раздался громкий щелчок — дверь в специальную палату с силой распахнулась снаружи.

Шэнь Сибай вздрогнул, инстинктивно отступив на шаг назад.

Как только дверь открылась, несколько мужчин в белых халатах неторопливо вошли.

Мужчина впереди был в очках, с очень высокой линией роста волос, выступающим лбом, короткой стрижкой и вечно непредсказуемой улыбкой, обнажающей восемь пожелтевших зубов, между которыми смутно виднелась грязь.

Он выглядел… немного отвратительно.

Двое других мужчин позади него были выше ростом и совсем не походили на врачей; они напоминали бандитов с высокомерными выражениями лиц и очень мускулистым телосложением, как будто они занимались спортом.

— Они не могли видеть Шэнь Сибая.

Лысый мужчина держал в руках черный кожаный блокнот, по-видимому, для записи данных.

Он взглянул на мальчика, лежащего на кровати, повернул голову и сказал двум мужчинам позади себя: «Выведите его. Если он всё ещё не будет себя вести нормально, верните его».

Как только лысый мужчина закончил говорить, двое крепких мужчин поняли и подошли к кровати, начав развязывать мальчика, прекращая пытки.

Увидев это, сердце Шэнь Сибая, которое так сжималось в груди, наконец успокоилось, и он издал долгий вздох облегчения.

Он стоял там, невидимый для всех; он был словно прозрачный воздух, совершенно незаметный.

Шэнь Сибай пристально смотрел на мальчика на кровати. Ранее рассеянные глаза мальчика медленно собрались и вновь обрели ясность в тот момент, когда кто-то приблизился, затем в его глазах мелькнул странный блеск.

Сердце Шэнь Сибая замерло, в нём поднялось предчувствие беды.

«Ааааах…!»

Мальчик на кровати внезапно расширил глаза, а затем, словно волк, который не ел несколько дней, сильно укусил за правую руку ближайшего к нему человека, его движения были первобытными и дикими, он использовал всю свою силу.

Крепкий мужчина, застигнутый врасплох, закричал от мучительной боли.

Лысый мужчина рядом с ним тоже испугался, но быстро среагировал, бросив на другого мужчину и толкнув его рукой, призывая действовать.

Другой мужчина тут же отреагировал, стиснув зубы, и ударил мальчика по лицу.

Шэнь Сибай стоял в стороне, его лицо было мертвенно бледным, он прикрывал рот и нос руками.

Он чувствовал себя так, словно находится в другой параллельной вселенной; он не мог ничего коснуться, не говоря уже о том, чтобы помочь мальчику на кровати. Он мог только тревожно расхаживать по месту.

Мальчик, которого ударили, казалось, держался на какой-то силе воли. Даже после глухого удара и синяка на лице, он лишь на мгновение ослабил хватку, прежде чем снова сильно вцепиться.

Он не хотел отпускать его, словно хотел сорвать с него кусок плоти.

Увидев это, мужчина ударил еще сильнее, нанося удары слева и справа, как будто бил по мешку с песком, не сдерживая силы, целясь прямо в грудь мальчика.

Наконец, мальчик не выдержал, издал болезненный стон и открыл рот.

Крепкий мужчина схватился левой рукой за поврежденную правую руку, глаза его были налиты кровью, рука все еще слегка подергивалась.

Лысый мужчина с мрачным лицом подошел к оборудованию, взял его и строго сказал: «Прижмите его как следует. Кажется, боль недостаточно сильная. Нужно увеличить давление».

Шэнь Сибай запаниковал и выругался: «Ты сумасшедший, что ты делаешь?»

Но группа не слышала его рычания и криков.

Шэнь Сибай мог лишь беспомощно стоять и наблюдать, как эти дьяволы силой укладывают мальчика обратно на кровать.

Каждое устройство было соединено с двумя иглами. Лысый мужчина усмехнулся, а затем безэмоционально вонзил иглы в виски мальчика.

Движения лысого мужчины были методичными, выражение его лица зловещим, а в глазах едва скрывалось мрачное удовольствие.

Лоб и подбородок мальчика тоже не были пощажены; даже ладони и кончики средних пальцев были пронзены иглами, соединенными с устройствами.

Еще до начала всего этого Шэнь Сибай затаил дыхание, его сердце болело, словно его кололи иглами, в груди сжималось, словно он не мог дышать.

Он бросился к кровати мальчика, его глаза были красными, и он закричал: «Почему ты только что сопротивлялся? Разве ты не знаешь, что мог выбраться отсюда! Что ты делаешь?! Ты с ума сошел?!»

Чем больше он говорил, тем больше Шэнь Сибай возбуждался, слезы текли по его лицу, он чувствовал себя так, словно его самого наказывали.

Наказание длилось долго, обычно час или два. Это была электрошоковая терапия, специально разработанная для наказания непослушных учеников.

Шэнь Сибай закрыл рот обеими руками, не отрывая глаз от мальчика на кровати, наблюдая, как тот хнычет, воет и кричит от боли.

Этот метод пытки был подобен высокочастотному молотку, безжалостно бьющему по различным частям тела мальчика; даже вены на его шее и висках, казалось, вот-вот лопнут, подергиваясь, словно вот-вот разорвутся.

Выражение лица мальчика было свирепым, тело его покрылось холодным потом, он непрестанно выл, лицо раскраснелось в красный и фиолетовый цвета, словно он вот-вот рухнет.

Чем яростнее он боролся на кровати, тем сильнее становились электрические разряды; несколько раз он мог только задыхаться, не в силах издать ни звука…

Он больше не был похож на человека, а скорее на жестоко измученного дикого зверя.

Сцена была ужасной и совершенно бесчеловечной.

Шэнь Сибай не знал, сколько это длилось; его глаза распухли от слез, нос был так красен, что казалось, вот-вот потечет кровь.

А трое людей в белых халатах, покинули палату, оставив мальчика одного, привязанного к кровати, предоставленного самому себе.

Вернулась тишина.

Даже небо потемнело, комната стала невероятно темной.

Признаков жизни не было.

Шэнь Сибай почувствовал, что человек, лежащий на кровати, выглядел мертвым, лишенным радости и печали, его конечности были бессильны, неподвижны, безвольно обмякли на кровати.

Если бы Шэнь Сибай не мог смутно разглядеть, как поднимается и опускается грудь мальчика, он, вероятно, заподозрил бы, что тот уже мертв.

Было слишком тихо; единственным звуком, который слышал Шэнь Сибай, были его собственные рыдания.

"...Не плачь..." Шэнь Сибай не знал, как долго он плакал, но человек на кровати, возможно, не выдержав, слабо открыл рот и произнес свои первые слова.

Шэнь Сибай, который до этого сидел на корточках на полу, замер, словно не успев отреагировать, забыв моргнуть.

Ему потребовалось много времени, чтобы понять, что мальчик обращается к нему.

Он осторожно изменил положение, медленно сел на край кровати, а затем уставился на мальчика на кровати своими опухшими глазами.

"..."

Их взгляды медленно встретились, они смотрели друг на друга.

Мальчик выглядел крайне растрепанным; его лицо было мертвенно бледным, он весь был покрыт потом, одежда промокла насквозь, а волосы были спутанными, пряди цеплялись за лицо, из-за чего он выглядел так, будто его изнасиловали.

Глаза были налиты кровью, все глазницы красные, словно залитые кровью, от них исходила свирепая аура.

Шэнь Сибай, испуганный угрожающим взглядом мальчика, пробормотал: "...Ты... ты в порядке?"

Мальчик смотрел на него бесстрастно, молча.

Шэнь Сибай испуганно отшатнулся, чувствуя ужас от этого взгляда. Он попытался отвести взгляд, словно страус, пытающийся скрыть свое присутствие.

Он изменил положение, намереваясь сесть в углу.

"...Не уходи", — снова произнес мальчик хриплым и хрупким голосом; Если бы Шэнь Сибай не прислушивался так внимательно, он бы его едва услышал.

Шэнь Сибай вздрогнул и снова сел на край кровати мальчика.

Он осторожно поднял голову, неуверенно глядя в его сторону. Он едва поднял голову, как увидел, что мальчик пристально смотрит на него, его глаза все еще пугали.

Шэнь Сибай тяжело сглотнул, его слова стали неуверенными и бессвязными. «Ты... ты в порядке?»

Мальчик молчал, но на этот раз дважды моргнул, словно в ответ.

Шэнь Сибай вздохнул с облегчением.

«Ты хочешь, чтобы я просто смотрел на тебя вот так?» Шэнь Сибай смущенно почесала затылок.

Мальчик никак не отреагировал.

Шэнь Сибай почувствовал себя неловко, моргнул, его глаза забегали по сторонам, и он неуверенно спросил: «Тогда я не буду на тебя смотреть?»

Мальчик нахмурился, оставаясь безмолвным.

Видя его в таком состоянии, Шэнь Сибай еще больше пожалел его. Он, упершись в кровать, беспомощно спросил: «Так ты хочешь, чтобы я на тебя смотрел, или нет?»

«...Хочу».