Все мои парни сошли с ума [Быстрое переселение душ]

Увидев, что мужчина перестал его дразнить, Шэнь Сибай наконец вздохнул с облегчением.

Его тонкая кожа всё ещё краснела, и, чтобы скрыть неловкость и неуместный румянец, бумаги в его руке словно приклеились к лицу, отказываясь отпускать.

«Маленький репортер…» — мужчина поднял бровь, намеренно растягивая слово, чтобы оно звучало более притягательно.

Шэнь Сибай, слегка опустив голову, услышал, как мужчина говорит, и его уши дёрнулись, а лицо ещё сильнее покраснело ниже шеи.

Шэнь Сибай поднял взгляд, взглянул на мужчину и с оттенком недовольства ответил: «Меня зовут не „маленький репортер“, у меня есть имя».

Мужчина достал из кармана зажигалку, щёлкнул выключателем, несколько раз зажег и погасил её, видимо, получая от этого удовольствие.

Он повернул голову, уставившись на дрожащие ресницы Шэнь Сибая, которые все еще тряслись от нервозности, затем медленно отвел взгляд и посмотрел вдаль.

Затем легким, непринужденным тоном спросил: «Ты знаешь моё имя?»

Движения Шэнь Сибая замерли, выражение его лица на мгновение стало бесстрастным.

Он… действительно не знал.

До прошлой ночи у него было мало контактов с мужчиной. Хотя он и встречался с этим человеком, они обменялись лишь несколькими простыми словами, но он никогда не спрашивал его имени.

Из-за специфики своей работы Шэнь Сибай каждый день уходил рано и возвращался поздно. Его 24-часовой рабочий день, за исключением сна и еды, полностью вращался вокруг работы, не оставляя ему времени на общение.

Он пробыл в этом большом городе уже месяц, и, кроме коллег, у него даже не было друзей, с которыми можно было бы поговорить.

Он также был немногословен, предпочитая держать все в себе, поэтому просто не знал, как общаться с людьми.

Думая об этом, Шэнь Сибай почувствовал себя крайне смущенным и виноватым.

Этот человек так сильно заботился о нем, а он даже не знал его имени и так долго не осмеливался спросить — это была такая растрата его доброты.

Чем больше он думал об этом, тем больше ему становилось не по себе. Шэнь Сибай слабо опустил бумагу, закрывавшую его лицо, его глаза метались по сторонам, голова слегка опущена, и голос стал тише: «Прости».

Сказав это, он слегка приподнял голову, прикусил уголок рта, украдкой взглянул на мужчину и виновато спросил: «Я… не слишком ли поздно спросить сейчас?»

Мужчина посмотрел на его выразительное лицо, на губах играла загадочная улыбка. Он опустил голову, сделал шаг ближе к Шэнь Сибаю и буднично ответил: «Не слишком поздно».

«Никогда не поздно спросить, если ты сам спросишь».

Пальцы Шэнь Сибая слегка дрожали, лицо покраснело от поддразниваний, и он вдруг заикнулся, не зная, что сказать.

Мужчина пристально смотрел на лицо Шэнь Сибая, улыбка расплылась по его лицу, выражение лица было несколько раскованным, но тон — серьезным и удушающим: «Тогда я скажу это только один раз, ты должен это запомнить, понял?»

Шэнь Сибай тупо кивнул и согласно промычал.

«Моё имя…» Взгляд мужчины незаметно переместился: «Янь Муцинь».

Шэнь Сибай огляделся по сторонам, моргнул и тихо повторил три слова, которые произнес мужчина: «Янь Муцинь…»

Выражение лица мужчины было слегка растерянным, его взгляд блуждал в другом месте.

Шэнь Сибай, казалось, вдруг что-то вспомнил, поднял взгляд на мужчину и неуверенно спросил: «Это „Му“ в „восхищении“?»

Пальцы мужчины все еще теребили зажигалку, пламя то появлялось, то исчезало.

«Да, всё верно». Три слова, лаконичные и по существу.

Шэнь Сибай поднял взгляд на бледное лицо мужчины и вдруг улыбнулся: «Ты знаешь строчку из псалмов Библии? Она называется…»

Прежде чем Шэнь Сибай успел закончить фразу, мужчина предусмотрительно сунул зажигалку обратно в карман, отвел взгляд и, глядя в глаза Шэнь Сибаю, с непостижимой глубиной процитировал вторую половину: «Мое сердце тоскует по тебе, как олень тоскует по ручью».

Шэнь Сибай посмотрел в глаза мужчине, его сердце затрепетало.

На мгновение ему показалось, что мужчина делает ему искреннее признание.

Взгляд Шэнь Сибая снова начал метаться, он отчаянно кивал, выдавливая из себя улыбку: «Ах, да, это та самая строчка».

Затем, скомкав папку в пальцах, Шэнь Сибай вздохнул: «В имени твоей матери есть иероглиф „Цинь“, верно?»

Мужчина помолчал немного, затем сделал паузу на три секунды, после чего безэмоционалено кивнул в знак согласия. Шэнь Сибай кивнул, ничуть не удивившись.

Янь Муцинь.

Спокойствие, восхищаться, уважать.

Очень романтично

…

Они шли рядом, не говоря ни слова, но и не чувствуя себя неловко; издалека они казались идеально гармоничными.

Громкое «бульканье».

Внезапный звук нарушил идеальный баланс между ними.

У Шэнь Сибая заурчал живот.

Мужчина остановился, и выражение лица Шэнь Сибая застыло.

«Ты так занят, что даже не ужинал?» Мужчина раздраженно усмехнулся. «Ты действительно мой предок».

Шэнь Сибай был так унижен, что не осмелился произнести ни слова, неловко опустив голову, даже не смея возразить.

Опять же, его работа была слишком напряженной; все вращалось вокруг нее. Часто даже время приема пищи было посвящено работе, и он часто забывал поесть.

Он привык к голоду.

Но по какой-то причине вопросы мужчины заставили его тут же замолчать, слишком боясь возразить.

Янь Муцинь посмотрел на опущенную голову, чувствуя себя беспомощным, но не желая произносить ни слова.

Его глаза начали осматривать окрестности, зрачки посветлели, брови слегка нахмурились, словно он обладал зрением, способным видеть на тысячу миль.

Наконец, его взгляд остановился в определенном направлении, и зрачки медленно вернулись к своему обычному коричневато-красному цвету.

«Пойдём».

Шэнь Сибай поднял голову. «Куда?»

Мужчина безэмоционально сказал: «Я отведу тебя куда-нибудь поесть».

Шэнь Сибай помедлил, достал телефон из кармана, посмотрел время и огляделся.

Он неуверенно произнес: «Уже так поздно… рестораны закрыты уже давно, и я не думаю, что здесь есть даже круглосуточный магазин…»

Мужчина не изменил выражения лица и ничего не объяснил, вместо этого сказав очень уверенным тоном: «Если я скажу, что есть, значит, есть».

Слова, которые Шэнь Сибай хотел сказать, снова застряли у него в горле, и он чуть не подавился. «…Ты знаешь дорогу?»

Янь Муцинь ничего не ответил, но сделал большой шаг вперед. Прежде чем Шэнь Сибай успел понять, что происходит, он обхватил его шею рукой, притянул к себе и, властно подняв бровь, шагнул вперед. «Доверься мне».

Шэнь Сибай глубоко вздохнул, почти инстинктивно пытаясь вырваться из объятий мужчины.

Но Янь Муцинь среагировал быстрее, схватив Шэнь Сибая за рукой, лежащей у него на плече, и толкнул его вперед.

Лицо Шэнь Сибая покраснело. «Я… я могу идти сам, не держи меня».

Было слишком странно, что двое взрослых мужчин так обнимают друг друга.

Уникальные мужские гормоны мужчины снова вырвались наружу, вторгшись в безопасную зону Шэнь Сибая и сделав его невероятно чувствительным.

«Тск».

Мужчина беспомощно поднял бровь и отпустил Шэнь Сибая.

Он ни в коем случае не хотел его принуждать.

Шэнь Сибай не ожидал, что мужчина действительно отпустит его после его просьбы. Его выражение лица на мгновение застыло, он смотрел невинно.

Янь Муцинь, увидев его реакцию, рассмеялся. «Что, говоришь одно, а имеешь в виду другое?»

Шэнь Сибай поперхнулся, бросив на него взгляд, слишком ленивый, чтобы спорить.

Он понял, что не сможет выиграть спор с Янь Муцинем. Кожа мужчины была толстой, как городская стена; он нисколько не стыдился.

Зная, что Шэнь Сибай легко смущается, мужчина перестал его дразнить, его выражение лица снова стало серьёзным, и он мягко уговорил: «Ладно, ладно, я это я двуличный. Можешь проклинать меня сколько угодно, но давай пойдем что-нибудь поедим».

Шэнь Сибай, который долго сдерживался, не смог сдержаться, услышав это, и пробормотал, опустив голову: «Я тебя не проклинал».

Мужчина усмехнулся: «Знаю, что ты меня не проклинал».

Шэнь Сибай тут же снова замолчал, тайно надувшись.

............

«Эй, Лао Ян, у нас гость! Быстро принеси стакан воды».

Как только Шэнь Сибай и мужчина подошли к входу в ресторан, молодая женщина внутри поприветствовала их улыбкой и крикнула в подсобку.

На вид женщине было не больше двадцати семи-восьми лет, очень молодая, с упругой кожей даже без макияжа. Возможно, из-за того, что она так много улыбалась, у неё было больше морщин вокруг глаз, чем у её сверстниц.

Но такой человек с первого взгляда вызывал чувство близости и комфорта.

Шэнь Сибай всю дорогу хранил молчание, оставаясь невозмутимым и не обращая внимания, несмотря на все попытки мужчины поддразнить его.

Это оставляло мужчину в полном беспомощном состоянии.

Как только они сели, женщина подошла с меню, завёрнутым в пластиковый пакет, положила его на стол и с улыбкой спросила:

«Что бы вы хотели поесть?»

Шэнь Сибай увидел, что мужчина смотрит на него с полуулыбкой, не говоря ни слова и не собираясь отвечать хозяйке, неподвижно сидя на стуле.

Шэнь Сибай тут же сердито посмотрел на мужчину.

Теперь, перед другими, его манеры не позволяли ему смущать окружающих из-за своего вспыльчивого характера.

Скрепя сердце, Шэнь Сибай взял меню, которое ему протянула хозяйка.

Глядя на блюда в меню, Шэнь Сибай почувствовал себя неловко, принимая решение самостоятельно, и в конце концов снова сдался.

Он вопросительно посмотрел на Янь Муциня и сам заговорил: «Кхм, эмм, что бы ты хотел заказать?»

В этот момент мужчина снова стал бесстрастным, как и тогда, когда Шэнь Сибай впервые увидел его в съемной квартире, источая ауру неприступности.

Тогда именно из-за этой ауры Шэнь Сибай подумал, что мужчина перед ним очень отстраненный и неприступный, но кто бы мог подумать… Это действительно было неожиданно.

Голос мужчины был глубоким и хриплым, казалось, ровным, но Шэнь Сибай уловил в нем нотку поддразнивания. «Меня зовут не  „кхм“, и не „эмм“».

Шэнь Сибай заметил, что молодая хозяйка тоже смотрит на него.

Его кадык задергался.

Наконец, Шэнь Сибай снова сдался.

Имя мужчины несколько раз слетало с его губ, и наконец он смог произнести его:

«…Му Цинь, что бы вы хотели съесть?»

Сказав это, Шэнь Сибай покраснел и закрыл лицо меню, избегая улыбающегося взгляда мужчины.

Это было всего лишь имя, но почему-то от него участилось сердцебиение.

«Ты». — Мужчина остался бесстрастным.

Я хочу съесть тебя.