24 hours ↦ luke hemmings [rus]

15.56

— Чего ты вообще хочешь? — проворчал Люк, ответив на звонок.

— Боже мой, я прервал что-то важное? — издевался Майкл, громко усмехаясь.

— Вообще-то да, Майкл, прервал, — сказал Люк, закатывая глаза. Он совсем не хотел говорить Майклу, что дрочил в ванной, но сгоряча мог сболтнуть что угодно.

— Что ты делал, дрочил? — Майкл продолжал смеяться, с трудом выговаривая слова и хватая ртом воздух.

— Да! — закричал Люк, по-настоящему раздражаясь. — Теперь скажи, будь добр, что такого важного произошло?

Смех Майкла резко оборвался, когда парень понял, что все его предыдущие догадки были верны.

— Нам надо поговорить.

— О чём? Хочешь снова довести меня до слёз? — спросил Люк, тяжело вздохнув. Он понял, что, возможно, не стоило так вздыхать, а то Майкл мог подумать, что он всё ещё мастурбирует, говоря по телефону.

— Нет, нет, о Господи, Люк, — тихо произнёс Майкл. Люк знал, что Майкл сожалеет о том, что Люк плакал по его вине. И когда они говорили по телефону во второй раз, Майкл принёс, наверное, тысячу извинений. Несмотря на то что оба они не всегда ладили друг с другом, их ссоры никогда не доходили до того, чтобы кто-то плакал, и Майкла, очевидно, пугало то, что он способен причинить такую боль человеку.

— Ладно, хорошо. Тогда почему звонишь? У меня не весь день свободен, Майк, — поторопил Люк, надеясь что Майкл не слишком себя винит.

— Девушка, — начал Майкл, и Люк вздохнул. Он чувствовал, что приближается такой же разговор, какой у них уже был.

— Скайлар, — исправил Люк, поняв, что если бы она была основной причиной звонка Майкла, тот хоть имя её бы выучил.

— Я за неё беспокоюсь, чувак. Ты заходил в Твиттер недавно? — спросил Майкл.

Люк покачал головой, он не заходил в Твиттер с тех пор, как они ели сэндвичи, потому что не хотел разряжать телефон.

— Нет. Что происходит?

— На неё обрушилась тонна ненависти, это даже меня задевает, сколько ей лет, Люк, едва есть восемнадцать? — спросил Майкл, и Люк мог поклясться, что его сердце упало в желудок. Что, всё настолько плохо? Люк всегда знал, что фанаты возненавидят его отношения со Скайлар, по-другому и быть не могло.

— Ей семнадцать, — сказал Люк, — ей исполнилось семнадцать всего два месяца назад.

— О Боже, Люк, она не заслуживает всего этого лишь в семнадцать лет, — Майкл говорил так, будто не мог в это поверить.

Люк покачал головой. Можно подумать, если он проделает так несколько раз, слова, произнесённые его другом, каким-то образом окажутся неправдой.

— Нет, может, это ошибка? Ты уверен, что фанаты говорят именно о ней? Может, они имеют в виду те гадости обо мне и той девушке, с которой я был несколько недель назад, в любом случае, она была противной, — тараторил Люк, пытаясь отрицать тот факт, что на Скайлар обрушилось столько ненависти.

— Нет, они точно говорят о ней. Люк, это нехорошо. Пожалуйста, не дай ей увидеть ничего из этого, вряд ли она способна справиться с таким, — продолжал Майкл. — Помнишь, мы были как она, когда люди начали замечать нас и тоже ненавидеть? Всё это «5SOS против One Direction»? Это было ужасно, могу поклясться, Калум неделю из-за этого расстраивался.

— Знаю, знаю, тогда было плохо. Но фанаты не могут быть такими грубыми, правда? Они даже не знают Скайлар, как они могут говорить о ней что-то плохое? — спрашивал Люк.

— Я просто говорю, мужчина, что ответственность за происходящее лежит на тебе. Скайлар довольно невинна для всего этого, мне не нравится, что люди могут быть такими злыми без причины, — Майкл вздохнул. Люк провёл ладонью по волосам, даже не посмотрев в зеркало, поправил их, как всегда это делал.

— Что они говорят? — спросил Люк, Майкл слишком долго собирался ответить, и он повторил, — Майкл Клиффорд, скажи мне, что они говорят о Скайлар.

Майкл сделал паузу, перед тем как глубоко вдохнуть и наконец-то ответить Люку.

— Всё дерьмово, Люк, это ужасно. Эта фигня, что ты платишь ей за это, а она платит тебе, и слухи, что она беременна твоим ребёнком. Они обзывают её и развлекаются, следя за каждым её шагом. Люк, есть даже смертельные угрозы.

Люку казалось, что весь мир вокруг его остановился, потому что исход происходящего был неясен. Для фанатов нормально говорить такие грязные вещи о Скайлар, потому что ни для одного из них это ничего не значит, да и Скайлар никогда их не увидит. Но чьи-то угрозы её убить — уже другое, и это больше всего расстраивало Люка. Ему снова хотелось плакать, только потому что он не мог представить, как фанаты, люди, которые, Люк полагал, его любили, а он, предположительно, любил их, могут говорить такие ужасные вещи о девочке, которая, они даже не слышали, как говорила.

— Люк, ты ещё здесь? — поинтересовался Майкл, замечая, что Люк какое-то время молчит.

— Ты не можешь говорить это всерьёз. Это дерьмо, Майк, эта херня правда происходит? — выдохнул наконец Люк.

— Я ужасно не хочу это произносить, но да, это правда. Не знаю, почему они такое говорят, потому что я уверен, Скайлар — милашка, и она слишком маленькая, чтобы на неё обращали столько много внимания, — продолжал Майкл, и Люк слышал в его голосе полную сконцентрированность на происходящем, что определённо было чем-то новым для Майкла.

— Не могу поверить, что они такие грубые, что Скайлар вообще им сделала? — спросил Люк, вытирая вспотевшие ладони о джинсы.

— Она не сделала ничего плохого, Люк, это и есть проблема. Думаешь, она видела, что происходит? — быстро спросил Майкл, всё ещё беспокоясь об этом. Люк не понимал, почему Майкл так волнуется, он ведь даже не знает Скайлар, разве нет?

— Нет, нет, её нет в Твиттере, и, думаю, она даже не знает о ненависти. Я хочу оставить всё так, Майкл, я хочу, чтобы она была в безопасности, — Люк вздохнул. Это было всё, чего он хотел — обезопасить Скайлар от всего. Майкл прав, Скайлар слишком маленькая для такого внимания. Она просто ребёнок, не нужно, чтобы мир был одержим ей, её повседневной жизнью.

— Я надеюсь, это правда твои намерения, — произнёс Майкл, тоже вздыхая.

— Что это значит?

— Я просто очень надеюсь, что ты действительно изменился. Я знаю, что ты вёл себя как мудак, как бы играя, но потом это вышло из-под контроля, перестало быть просто игрой. Но я думаю, эта девушка сделала для тебя что-то хорошее, и ты превращаешься в Обычного Люка, — Майкл мягко рассмеялся, очевидно, вспомнив, как Люк вёл себя среди парней.

— Никому не нравится Обычный Люк, — проворчал Люк, не желая проходить тяжёлое испытание. Это была очередная история, которую он, скорее всего, никогда ни для кого не повторит, потому что она слишком личная, чтобы рассказывать её кому бы то ни было.

— Нам, Люк, твоим друзьям, твоей семье, Скайлар. Нам нравится Обычный Люк, — сказал Майкл. Вместе с тем он быстро попрощался и положил трубку, не давая Люку произнести что-то ещё.

Несколько секунд Люк переводил дыхание и осознавал, что происходит, после чего он вышел из ванной и вернулся к Скайлар, которая сидела на краю кровати и смотрела в телефон.

— Скай, детка, как насчёт перекусить сейчас? — сказал Люк, надеясь прогнать мысли обо всём этом.

— Потом, — мягко произнесла Скайлар, кладя телефон рядом с собой.

— Скайдетка, — Люк произнёс это как одно слово. Люку нравился этот маленький никнейм для Скайлар. Он хотел, чтобы она тоже придумала никнейм для него.

Люк опустился на колени перед Скайлар, кладя руки на её колени и смотря прямо ей в глаза.

— Скайлар, что случилось? — спросил Люк, наконец заметив слёзы в её глазах. Он сразу же подумал о худшем, бросив быстрый взгляд на её телефон, который до сих пор был разблокирован, и на дисплее которого были новые статьи о безумной прогулке Скайлар и Люка.

— Ничего, — отрезала Скайлар, вставая и отталкивая от себя Люка.

— Детка, пожалуйста, скажи мне, что случилось, — попросил Люк, когда Скайлар уже захлопнула дверь в ванную, закрывшись внутри.

— Скайлар, — Люк толкнул дверь, хоть и знал, что Скайлар не собирается открывать ему. Он слышал её плач, и это действительно разбивало ему сердце. Он ненавидел слышать, что Скайлар плачет.

— Скайдетка, открой дверь, я просто хочу поговорить, — умолял Люк. На самом деле он хотел даже не говорить, он хотел просто сесть там, притянуть Скайлар к себе и сказать ей, что всё будет хорошо, что она особенная, и что она не заслуживает ни капли той ненависти, которую получает.

Несколько минут Люк безнадёжно стоял около ванной комнаты, затем послышался щелчок, дверь перед Люком открылась, и он увидел очень грустную и очень уставшую Скайлар, которая сидела на полу.

Это напомнило Люку о том, как он много ночей делал то же самое и о том, к чему это в конце концов привело. Люк не мог допустить, чтобы это случилось со Скайлар, поэтому он решил, что должен рассказать ей историю, которую никому прежде не рассказывал.

Люку нужно было выговориться, потому что обычно это помогало ему почувствовать себя лучше. Он ещё ни с кем этим не делился, поэтому боялся, но знал, что сейчас будет правильным это сделать. Скайлар и Люк встретились всего несколько часов назад, но она уже значила для него больше, чем кто-либо ещё, и он чувствовал, что делает правильный выбор, доверяясь ей.

— Скай, мне нужно кое-что тебе рассказать, — произнёс Люк, садясь рядом со Скайлар.

— Ладно, — кивнула Скайлар, несколько раз шмыгнув носом. Она закрыла лицо руками, опять начиная рыдать.

Люк обвил рукой Скайлар и прижал её к себе, не заботясь о том, что она намочит его футболку или что пол в ванной холодный и грязный. Люка это не волновало, потому всё, о чём он беспокоился, была Скайлар и её хорошее самочувствие.

Когда Скайлар наконец успокоилась, Люк заговорил.

— Я, эх, у меня типа есть для тебя история. И я рассказываю её тебе, потому что я тебе доверяю, и потому что ты застряла со мной здесь надолго, и я хочу, чтобы ты её знала.

— Начинай, — пропищала Скайлар, снова пытаясь сдержать слёзы.

— Ты рассказала мне ранее, что над тобой издевались, и я подумал, что ты должна услышать мою историю, — произнёс Люк, медленно снимая с запястий браслеты. Он дал их подержать Скайлар, а сам протянул к ней руки, показывая множество старых шрамов, которые расчерчивали его запястья.

— Скайдетка, я очень тебе доверяю. Я никому это не показывал и никому об этом не говорил. Даже моя мама об этом не знает. Так что, пожалуйста, не говори никому-то, что я собираюсь сказать, — медленно произнёс Люк. Было очень важно не разглашать этот секрет, потому что он мог очень многое изменить для Люка.

— Люк, я никогда... — Скайлар покачала головой и замолчала, чтобы не начать плакать снова. Её взгляд задержался на запястьях Люка.

Люк не резал себя около двух лет, поэтому шрамы были не очень заметны, но их можно было увидеть, если посмотреть достаточно близко. Он не думал, что даже фанаты знают об этом, потому что был абсолютно уверен, что ничего не говорил о шрамах. Даже Калум, лучший друг Люка, не был осведомлен о его прошлом и, наверное, никогда не будет, потому что Люк не планировал посвящать его в это.

— Люк, — наконец выдавила Скайлар, — ты делал это с собой?

— У меня не было другого выхода, — Люк пожал плечами. Скайлар больше ничего не сказала, тогда он вдохнул поглубже и продолжил.

— У меня есть старшие братья, ты знаешь, и когда мне было примерно пятнадцать, они приводили своих друзей в дом и стебались надо мной, потому что я была типа ботаном, — Люк хихикнул, — вообще-то, я не был слишком умным, но мне очень нравились видеоигры и комиксы, я любил играть на гитаре и петь, как только выпадала такая возможность. Мои братья и их друзья очень злились из-за этого на меня, и мои братья ничего не делали, потому что не хотели казаться некрутыми и защищать младшего брата. Каждую ночь я кричал во сне, потому что их слова постоянно звучали у меня в голове, я всё время чувствовал себя дерьмом.

Думаю, как раз в это время я начал превращаться в мудака. Потому что мне казалось, что если каждый является придурком для меня, то и я должен быть придурком для каждого, — Люк пожал плечами. Он хотел рассмеяться снова, но сделать это с огромным комком в горле было слишком трудно.

Скайлар кивнула, тем самым прося Люка продолжать. Она опустила взгляд на лежащие в её руках браслеты и стала разглядывать один из них, с Бэтменом.

— Они много дразнили меня, из-за того что у меня не складывались отношения с девушками, я пытался завязать отношения с пятью или шестью девушками, и все они меня бросали, потому что я дружил с Майклом, а он тогда был даже ещё больше придурком, — Люк слегка засмеялся снова, стараясь сохранить настроение настолько хорошим, насколько это возможно, когда они говорят о таком серьёзном. — Я чувствовал себя отстойно, из-за того что у меня не было девушки, и братья смеялись надо мной, что уж точно не улучшало моё состояние, так что я полностью отстал от девушек.

Наконец я потерял девственность в довольно раннем возрастес девушкой, которая была на несколько лет меня старше, и тогда я решил совсем прекратить попытки начать с кем-то встречаться, заменить отношения ничего не значащим сексом, потому что он, кажется, исправил моё положение на короткое время. Это правда отстойно... — его голос дрогнул, но Люк быстро собрался и продолжил, — это правда отстойно, потому что я чувствовал себя таким никчёмным, знаешь?

— Да, — прошептала Скайлар, её глаза всё ещё смотрели на браслет.

— Никто не хотел быть моим другом, и своих братьев я считал мудаками, они никогда не защищали меня при их друзьях. Моих родителей это не беспокоило, и они не верили, что я могу достичь чего-то большого в музыкальной индустрии, несмотря на то что музыка была единственной вещью, которая делала меня по-настоящему счастливым. Я продолжал спать со случайными девушками, чтобы заполнить пустоту внутри себя, помню, было несколько ночей, когда я просто сидел на полу, прямо как мы сейчас, и хотел закончить всё это, я хотел умереть, вместо того, чтобы проходить через это, — бессвязно проговорил Люк, сморгнув несколько слезинок. Он не хотел плакать при Скайлар в этот раз. Не надо делать это снова. — Вот почему я начал, ээ, делать это. Потому что мне казалось, что это единственный путь остановить всё это безумие, я думал, что, может быть, немного боли поможет избавиться от пустоты.

— Я правда не прошу от тебя жалости, Скайлар, я просто хотел рассказать тебе это. Вот почему я такой мудак, вот почему у меня неприятности с доверием к людям, и вот почему я пытаюсь прятать себя настоящего. Я стараюсь прятать «Обычного Люка», — он усмехнулся, — потому что людям не нравится Обычный Люк, им нравится Плохой Люк. Плохой Люк стал знаменитым.

— Мне нравится Обычный Люк, — тихо сказала Скайлар, подняв взгляд на Люка.

— Мне тоже, — Люк кивнул. Ему больше нравилось быть Обычным Люком, чем быть мудаком для каждого, но ему казалось, что это единственный путь привлечь к себе внимание людей. Майкл был прав, позднее Плохой Люк станет Обычным Люком, этого не избежать. Множество людей, не знающих лично Люка, любят его мудаком, и именно поэтому группа поднялась так высоко.

— Я просто... я могу видеть, что ты делаешь, и я знаю о некоторых вещах, через которые ты прошла, и я просто хочу сказать, что очень беспокоюсь о тебе, Скай, даже несмотря на то что мы встретились совсем недавно. Я не хочу, чтобы то, что случилось со мной, случилось и с тобой. Просто помни, что в конце всегда всё изменится к лучшему и что всегда есть лучшее решение, — произнёс Люк, когда Скайлар не сказала ничего больше, беря её за руку. — Я имею в виду, посмотри на меня, я пел, потому что мне это нравилось, и сейчас я знаменит из-за этого.

— Как давно ты делал это в последний раз? — спросила Скайлар после нескольких показавшихся долгими минут молчания, шмыгнув носом.

— -Примерно два года назад. Я начал, когда мне было шестнадцать, и перестал, когда был где-то как ты, — объяснил Люк, слегка пожав плечами. Он не хотел, чтобы она извинялась, или считала его каким-то другим, после того как он рассказал это. Это огромнейший секрет Люка, то, что никто о нём не знает, и Люк понял, что если бы он собирался кому-нибудь об этом рассказать, то выбрал бы Скайлар.

— Я не хочу, чтобы ты делал это снова, — Скайлар посмотрела на него со слезами на глазах. Вот чёрт, подумал Люк, сейчас я точно заплачу.

— Я не буду, обещаю, — заверил её Люк, уголки его губ приподнялись.

Скайлар улыбнулась в ответ и отдала Люку браслеты, всё ещё смотря на браслет с Бэтменом. Люк надел их, оставляя один с Бэтменом, который он задержал на секунду в пальцах. Он передал его Скайлар, глядя, как просияло её лицо, когда браслет оказался в её руках.

— Сохрани его, пожалуйста? — попросил Люк. — Я хочу, чтобы ты меня помнила.