Бунтарка

Саванна

— Мне трудно без тебя, Бри, — я касаюсь рукой сырой земли и изо всех сил сжимаю одну горсть. — Прости меня, всё должно было случиться иначе.

Я чувствую, как по щекам стекают слёзы; в голове витают тысячи мыслей, но я не могу собрать их воедино. Уже прошло две недели, а я до сих пор вскакиваю с кровати, крича её имя. Она должна была жить, должна была! Я тупо смотрю на могильную плиту и в тысячный раз перечитываю её имя. Чувствую запах цветов — вокруг меня их слишком много. Шорох листьев напоминает её голос, солнечный свет — её до безумия рыжие волосы. Бри везде, она вокруг меня, словно не хочет уходить.

Когда её мать узнала, как погибла дочь, то хотела покончить с собой. Бри — единственное, что у нее было, но даже это отняли из-за меня. Каждый день я прихожу в её дом, подавляя слёзы. Меня встречает печальная улыбка миссис Камп, и весь вечер мы сидим, разговаривая о той, кого больше не вернуть. На похоронах были все наши знакомые. Мне было тошно от их грустных речей, которые всегда начинались одинаково: «Она была такой...». Никто из них не знал, какой Бри действительно была! Она много раз вытаскивала меня из неприятностей, помогала пережить трудности, могла рассмешить, когда это было особенно нужно. Я привыкла, что она всегда рядом, но теперь остались лишь воспоминания. 

Я встаю с земли и чувствую острую боль в районе живота. В больнице достали осколок, но заживать будет еще долго. Шрам всегда будет напоминать об этом дне. По коже пробегают мурашки, когда я касаюсь холодного камня — последнего пристанища Бри. Она не успела познать мир по-настоящему: за шестнадцать лет это невозможно сделать; у нее отняли время, которое по праву принадлежало ей.

После трагедии в Бюро проект был закрыт. Правительство узнало основные мотивы и уничтожило всё, над чем ученые работали многие годы. Здание было уничтожено после взрыва, но тело Маркуса так и не было найдено. Мне никогда не рассказывали о дедушке, и, кажется, я понимаю почему. Он способен убить собственную внучку ради того, чтобы отомстить городу и всем его жителям. Папа говорит, что я не должна винить себя в случившемся, но это не так. Всех, кто был причастен к эксперименту, посадили пожизненно. Немногим удалось сбежать. 

Я вытираю слёзы и покидаю кладбище, вслушиваясь в шорох листьев на ветвях деревьев. 

— С добрым утром, солнышко, — шепчу я, в последний раз взглянув на могилу подруги.

***

Первое, что я вижу, зайдя домой, — это встревоженный мамин взгляд. Уже на протяжении двух недель вижу его. В гостиной также были папа и миссис Камп. Сердце бешено застучало в груди, когда я увидела её. Интересно, что она здесь делает? Непреодолимое чувство вины заставило посмотреть в пол.

— Здравствуй, Саванна, — сказала она, слабо улыбнувшись.

— Здравствуйте, миссис Камп. 

— Прошу, не надо, просто Агнес.

Я кивнула и взглянула на папу в надежде, что хоть он не будет смотреть на меня с жалостью, но нет. К горлу подступила тошнота, я почувствовала, что не смогу тут стоять еще хотя бы минуту.

— Я пойду прилягу: что-то плохо себя чувствую, — сказала я, поспешно поднимаясь наверх.

Когда я захлопнула дверь и упала на кровать, то дала волю слезам и как можно громче закричала в подушку, чтобы успокоиться, но это не помогло. Я закрыла глаза в надежде, что, как только открою их, увижу перед собой Бри — она будет стоять у кровати как ни в чём не бывало и улыбаться, — но вместо нее в комнате стоял папа. Он медленно подошёл ко мне и сел на краешек кровати. Я даже не пошевелилась, только смотрела на него: сейчас хотелось побыть одной. 

— Дорогая, я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но ты должна пересилить эту боль.

Я яростно взглянула на папу.

— Откуда ты знаешь? — сказала я охрипшим от крика голосом.

Папа мягко посмотрел на меня и погладил по волосам. Он молчал так долго, что я думала, он уже не ответит, но папа вдруг прошептал:

— Однажды я уже прошёл через это. Я никому не рассказывал и пойму, если ты не поверишь, но однажды твоя мама чуть не умерла.

— При родах? Пап, я это знаю и слышала много раз.

— Нет, Саванна, намного раньше. Это случилось в Бюро: твоя мама пошла отключать сыворотку, и её застали врасплох. Она была мертва, я помню каждое мгновение, проведённое без нее. Это были самые ужасные два года в моей жизни.

— Два года? Пап, если ты пытаешься успокоить меня, то у тебя не получается. 

Папа покачал головой и устало посмотрел в окно.

— Я всего лишь хотел сказать, что эта боль мне знакома и, чтобы побороть её, потребуется много сил, но ты справишься. Я верю в тебя, Саванна, — папа погладил меня по голове и поцеловал. 

Он тихо подошёл к двери и только тогда сказал:

— Мы ждём тебя внизу: нужно поговорить.

Его голос был мрачным и задумчивым. Мне уже это не нравилось, о чём бы они ни хотели поговорить. Я с неохотой встала с кровати и подошла к зеркалу. Синяки под глазами напоминали о долгих бессонных ночах, а царапины на лице — об обрушившихся осколках здания Бюро. Худшее напоминание об этом дне — я сама. Мельком посмотрев на отражение комнаты в зеркале, я заметила сумку с вещами, валяющуюся на полу возле шкафа. Так и не разобрала её. Если бы в тот день я не решилась сбежать из дома, то Бри была бы жива. К глазам подступили слёзы, а губы начали предательски дрожать. Я продолжала смотреть на своё отражение, словно желала увидеть что-то еще. 

«Обещай, что мы скоро увидимся», — пронеслись в голове слова Бри, словно она прошептала это мне на ухо.

«Обещай...»

Я не выдержала и закрыла уши ладонями: такими темпами я сойду с ума.

«Обещай...»

Я делаю глубокий вдох, но её голос всё равно засел в голове.

«...мы скоро увидимся».

Я чувствую боль — не только душевную, но и физическую. Всё, чего сейчас хочется, — сказать Бри, как сильно я жалею.

«Обещаю», — сорвалось с губ.

***

Я ошарашенно смотрю маме в глаза, с трудом осознавая всё, что она сказала.

— Нет, я никуда не уеду без вас!

— Саванна...

— Я ничего не понимаю.

Мы сидели в гостиной, когда мне сказали, что придётся уехать из города.

— Маркус слишком опасен, он во что бы то ни стало попытается найти тебя. Мы не можем так рисковать, поэтому тебе придётся на время уехать из города с Агнес.

Я посмотрела на миссис Камп, но по её глазам прочла, что родители не шутят.

— Бюро больше нет, и Маркус не причинит вреда. 

— Саванна, пойми, это решение нам тоже далось нелегко, но твоя безопасность для нас важнее всего. Мы тоже любили твою подругу, именно поэтому Агнес хочет помочь защитить тебя.

— С чего вы взяли, что я ему до сих пор нужна? Если он хочет отомстить, то убьёт и вас.

— Чтобы уничтожить нас, ему достаточно убить тебя. 

Нет, они не могут просто так избавиться от меня. Две недели назад я была готова уехать сама, но сейчас... 

— Как долго меня не будет?

— Пока мы не найдём его. 

— Это может растянуться на многие годы. Может, он уже в другом городе или другой стране! Рядом с вами мне будет безопасней.

Я с надеждой всматривалась в их лица, но понимала, что ничего изменить нельзя.

— Саванна, если ты хочешь, чтобы Бри умерла не напрасно, то должна уехать, — сказал папа, покачав головой. — Это не навсегда — пока не станет безопасно. Осталось много сторонников Бюро, и все прекрасно знают, кто устроил взрыв. 

Я стиснула зубы и закрыла глаза, подавляя крик. Казалось, что хуже уже быть не может, но я ошиблась. В комнате наступила тишина; я старалась найти другой выход, но его не было. Уверена, что родители пытались избежать этого, но судьба бывает жестока. 

— Как объяснить другим, куда я пропала? Что сказать в школе?

— Мы всё уладим. Никто не узнает, где вы будете на самом деле. 

Я посмотрела Агнес.

— Вы действительно хотите помочь мне?

— Больше ничто не держит меня в Чикаго, и я думаю, что этого хотела бы Бри.

Я нервно сглотнула и прошептала:

— Хорошо, но обещайте, что я вернусь.

Я знала: что бы они ни ответили, это окажется ложью. Все мы врём, порой во благо, а иногда во зло. Я не хотела лгать, так же как и родители, но, чтобы я отпустила их, они вынуждены были сказать: «Обещаем».

Именно этого я боялась больше всего и с каждой минутой понимала, что больше никогда не вернусь в Чикаго.

***

— Ты уверена, что хочешь оставить его? — спросила мама, обняв меня.

Я смотрела на мотоцикл, стоящий в гараже. Чуть раньше я бы ни за что на свете не оставила его, но сейчас он о многом напоминает. Где бы я ни оказывалась, он всегда был со мной. Мы с Бри обожали ездить по ночному Чикаго и воображать, что, кроме нас, нет никого на свете.

Я развернулась к нему спиной и, улыбнувшись, сказала:

— Уверена, мам. Через пару лет Марго вырастет — пускай он достанется ей. 

Мама тоже улыбнулась и еще крепче прижала меня к себе. 

— Я буду безумно скучать, дорогая. Мы найдём его, и больше он никому не причинит вреда. Скоро ты вернёшься, и всё будет...

— ...как прежде, — закончила я. — Так уже никогда не будет.

Я смотрела в её глаза, наполненные слезами, с горькой мыслью, что могу видеть их в последний раз.

— Мы любим тебя, дорогая, и всегда будем любить. 

Подошёл папа, и мы обернулись. Он смотрел на меня, и я не могла понять, что же он сейчас чувствует. По лицу никогда нельзя узнать, что у папы на душе, поэтому я могла только догадаться.

— Думаю, нам пора, — сказала я, обнимая папу.

— Никогда не сдавайся, — прошептал он мне на ухо.

Я изо всех сил старалась не расплакаться. В машине ждала Агнес — я нерешительно посмотрела в её сторону. Солнце медленно уходило за горизонт, я чувствовала запах скошенной травы и цветов. Где-то вдалеке был слышен задорный смех детей — как же сейчас хотелось быть на их месте. Беззаботное детство, в котором не было проблем и суеты. Я подошла к машине и открыла дверь. Когда вновь посмотрела на родителей, они стояли на подъездной дорожке. Папа прижимал к себе маму — я не сразу поняла, что он её буквально держит, а она готова вырваться из его объятий и подбежать ко мне. Я вижу, как по её щекам текут слёзы, и не сразу понимаю, что сама начинаю плакать. Так не должно было случиться. Я с трудом закрываю дверь и слышу голос Агнес.

— Всё будет хорошо, я обещаю. 

Тихо киваю и вытираю мокрые дорожки слёз. До последнего я смотрела на маму с папой, пытаясь запомнить их такими. Меня словно отрывали от единого целого. Сейчас я понимаю, что душевная боль намного хуже, чем физическая. Раны бывают разными: одни глубокие, другие совсем незаметные. Я словно умираю, истекаю кровью, и никто ничего не может сделать. Скоро не будет той Саванны, которая жаждала приключений: она медленно умирает, наблюдая за тем, как её близкие остаются далеко позади. Всё, что было раньше, вскоре забудется. Одни двери закрываются, открываются новые, мы продолжаем путь вперёд и никогда не стоим на месте. У меня нет дома, нет пути и нет уверенности. Наверное, теперь мне предстоит стать чем-то большим.

The end?