35 часть- концовка
— Вот так мы и познакомились, дети.
Феликс сидел в большом кресле, в гостиной. Перед ним на диване — трое. Два парня, пятнадцать и шестнадцать лет. И девочка, пятнадцать. Все трое смотрели на него, не моргая.
Волосы у Феликса теперь были светлые, почти белые. Он покрасил их год назад, сказал, что надоело синее. Веснушки никуда не делись, голос такой же низкий. Только морщинки у глаз добавились. И кольцо на пальце — серебряное, то самое.
— И всё? — спросил старший, Хёнджэ. — Он пришёл на задание и не убил тебя?
— Не убил, — ответил Феликс. — И начал приставать. Посылала его нахуй. Долго. Очень долго.
— Ты нас так учил, — сказал средний, Хёнсу. — Что значит "иди нахуй".
— Я вас не учил. Вы сами.
— Ты пример подавал, — сказала дочка, Хёна. — Мама говорила.
Феликс нахмурился.
— Кто сказал?
— Мама. Папа Хёнджин.
— Я тоже папа.
— Ты мама, — сказала Хёна. — Ты в платье был на свадьбе. Дядя Джисон фоткал.
Феликс покраснел. Светлые волосы упали на лицо.
— Это была шутка. Не моя.
— Всё равно красиво, — сказал Хёнсу.
— Заткнись.
— Не заткнусь.
— Иди нахуй.
— Вот, учишь нас плохому.
Феликс вздохнул. Хёнджин зашёл в комнату. С чашкой кофе. Волосы длинные, седые почти полностью, пухлые губы такие же. Он сел на подлокотник кресла, обнял Феликса за плечи.
— Ты им про всё рассказал?
— Почти.
— А как я делал тебе предложение?
— На крыше. Ветрено было.
— А как ты упал с туфель?
— Я не падал.
— Дядя Чонин говорит, что падал, — вставил Хёнджэ.
— Дядя Чонин врун.
— Дядя Чонин твой лучший друг, — сказал Хёнджин.
— Был. Пока не начал рассказывать детям про мои туфли.
Хёна засмеялась. Её смех был похож на смех Джисона. Такой же звонкий, такой же наглый.
— А когда ты понял, что любишь папу? — спросила она.
Феликс задумался.
— Когда Чонин попал в больницу. Я тогда всех переубивал. А потом понял, что если потеряю и его — не выживу. Дурак был.
— Ты и сейчас дурак, — сказал Хёнджин.
— Иди нахуй.
— Вот, — сказал Хёнсу. — Учит нас.
Феликс посмотрел на детей. Высокие, красивые. Хёнджэ — вылитый Хёнджин, только волосы светлые, как у Феликса. Хёнсу — копия Феликса в молодости, с веснушками и бешеным взглядом, только волосы чёрные, как у Хёнджина были. Хёна — чудо. Светлые волосы с синими прядями, пухлые губы и характер Джисона.
— Я вас люблю, — сказал Феликс. — Хоть вы меня и бесите.
— Мы знаем, — ответил Хёнджэ.
— Любим тебя, мам, — добавил Хёнсу.
— Я не мам.
— Пап, — поправилась Хёна. — Ты наш папа. Один из.
Феликс усмехнулся. Хёнджин поцеловал его в висок.
— А насчёт "папа Хёнджин" — я тоже, — сказал Хёнджин. — Но вы знаете.
— Знаем, — ответили дети хором.
В дверь постучали. Зашёл Джисон. Старый, с пухлыми щеками и седыми кудрями. За ним — Чонин, Чан, Минхо.
— О, семья в сборе, — сказал Джисон. — Что вы тут делаете?
— Вспоминаем, — ответил Хёнджин.
— Что?
— Как Феликс посылал меня нахуй.
— Классика, — сказал Чонин. — Помню, как мы от него бегали по коридорам, чтобы не получить засосы.
— Не бегали, — ответил Феликс.
— Бегали.
— Ладно. Бегали.
Все засмеялись.
Дети смотрели на взрослых. На свою странную, опасную, но любящую семью.
— Я люблю вас всех, — сказал Хёнджэ.
— Иди нахуй, — ответил Феликс.
— Вот это наш папа.
Все засмеялись снова.
Феликс посмотрел на Хёнджина. Тот смотрел на него. Тридцать лет вместе. Бесил. Бесит. И будет бесить до конца. Волосы у Феликса теперь светлые, у Хёнджина седые. Но глаза те же. И любовь та же.
— Иди нахуй, — сказал Феликс.
— Люблю тебя, — ответил Хёнджин.
— Знаю.
Трое детей переглянулись. Хёнджэ пододвинулся к отцу, прижался к плечу. Хёнсу сел на пол, у ног Феликса. Хёна забралась в кресло, между отцами, как в детстве.
— Расскажите ещё, — попросила она.
— О чём? — спросил Хёнджин.
— Как вы поженились.
— Это долгая история.
— А мы никуда не спешим.
Феликс погладил дочь по голове. Посмотрел на Хёнджина. Тот кивнул.
— Ладно. Слушайте.
И они начали рассказывать. О платье, о мотоцикле, о том, как Феликс снова послал всех нахуй, а Хёнджин поцеловал его прямо перед ЗАГСом. Дети слушали. И улыбались.
Конец.
УРААААА Я ЗАКОНЧИЛА