32 часть- жалоба
На Мальдивах было скучно. Феликс, Минхо и Чан сидели в баре у бассейна, пили что-то безалкогольное и обсуждали дела. Даже на отдыхе работа не выходит из головы.
— Если резать по суставу, — говорил Минхо, водя пальцем по своей руке, — то палец отделяется за секунду. Главное — нож острый и рука твёрдая.
— А если ножа нет? — спросил Чан.
— Тогда можно сломать. Резким движением в сторону. Сустав хрустит, но тихо.
— Громко, — возразил Феликс.
— Терпимо. Главное — не закричать самому.
Феликс кивнул. Вспомнил прошлый раз, когда пробовал.
— А с печенью ты мне правильно показал, — сказал он Минхо. — Медленно надо, да.
— Печень — нежная. Не торопись.
— Я понял. В следующий раз сделаю лучше.
Чан слушал, пил сок. Иногда вставлял свои пять копеек.
— Если ударить в основание черепа, — сказал он, — человек вырубается сразу. Можно даже не убивать, если не надо.
— А если надо? — спросил Феликс.
— Добить. Тем же ножом. В шею.
— Чисто?
— Чисто.
Они говорили спокойно. Как о погоде. Как о том, что на ужин. Вокруг плескались туристы, смеялись дети, играла музыка. Никто не слушал. Или слушал, но не понимал.
Блондинка сидела у соседнего бассейна. Одна. С красными ногтями, с длинными волосами. Феликс заметил её краем глаза, но не подал вида.
— Вон та, — сказал он, кивнув в её сторону.
— Какая? — спросил Чан.
— Которая к Хёнджину приставала. Говорила, что он её парень.
— А, эта, — Минхо посмотрел. — Ногти неудобные. Для работы.
— У неё не работа, — ответил Феликс. — У неё отдых.
— Жалко.
— Чего?
— Не сможет оценить.
Они вернулись к разговору. Феликс рассказывал, как в прошлый раз вырезал сердце.
— Сосуды надо аккуратно перерезать. Если спешить, порвётся.
— Хёнджин смотрел? — спросил Чан.
— Стоял рядом. Подавал инструменты.
— Он тебя любит.
— Знаю. — Феликс усмехнулся.
Блондинка их слышала. Сначала не придала значения. Потом поняла, что они говорят не про кино и не про книги. Она побледнела. Встала. Отошла. Позвонила кому-то.
Через полчаса к бару подошла охрана отеля. Четверо. В форме. С рациями. Уверенные. Один вперёд вышел.
— Извините, — сказал он. — На вас поступила жалоба.
— От кого? — спросил Феликс.
— Женщина с блонд волосами. Она утверждает, что вы обсуждали методы убийств. И что вы представляете опасность.
Феликс посмотрел на охрану. Потом на блондинку. Она стояла в отдалении, смотрела победно. Длинные ногти сжимали телефон.
— Мы обсуждали рыбалку, — сказал Чан спокойно.
— Рыбалку?
— Да. Как правильно разделывать рыбу. Печень, сердце. Это рыбацкие термины.
— Вы могли бы объяснить это ей? — спросил охранник, кивнув в сторону блондинки.
— Могли бы, — ответил Минхо. — Но она не спрашивала. Она сразу побежала жаловаться.
Охранник замялся. Второй охранник что-то прошептал ему на ухо. Третий смотрел на их руки — чистые, спокойные. Четвёртый уже понял, что это обычные туристы, которые просто странно разговаривают. Он кашлянул.
— Извините за беспокойство, — сказал главный. — Мы проверили ваши документы. Всё чисто. Вы не представляете угрозы.
— А она? — спросил Феликс, кивнув в сторону блондинки.
— Мы с ней поговорим.
— Скажите ей, — вставил Чан, — что у неё красивые ногти.
Охранник не понял.
— Очень острые, — продолжил Чан. — Такими удобно тело прорезать. Я себе такие хочу. Где она делает?
Охранник побледнел. Посмотрел на Чанa. Потом на Феликса. Потом на Минхо. Никто не смеялся.
— Это... шутка? — спросил он.
— Нет, — ответил Чан. — Серьёзно. Острые ногти — полезная вещь. Особенно когда нет ножа.
Охрана переглянулась. Сделала шаг назад.
— Мы... передадим.
— Передайте, — сказал Феликс. — И скажите, что если она ещё раз подойдёт к моему парню, ногти ей не понадобятся.
Охранники ушли. Быстро. Чан проводил их взглядом.
— Зря ты так, — сказал Минхо.
— Что? Правду сказал? — Чан пожал плечами. — Острые ногти — это удобно. Я серьёзно.
— Я знаю. Но не при людях.
— А кто слышал? Охрана. Они не скажут.
Феликс усмехнулся.
— Ты псих, Чан.
— А ты нет?
— Я тоже.
Минхо покачал голой.
— Надо было ей сказать самой. У неё такие красивые ногти. Для работы подошли бы.
— У неё не работа, — напомнил Феликс. — У неё отдых.
— Жалко.
Блондинка больше не появлялась. Вообще. Ни у бассейна. Ни в ресторане. Говорили, что съехала на следующий день. Ночью.
— Ты её прогнал? — спросил Джисон вечером.
— Это Чан, — ответил Феликс.
— Чан?
— Похвалил её ногти. Сказал, что хочет такие же, чтобы тела прорезать.
Джисон замер.
— Охуеть.
— Ага.
— Она испугалась?
— Уехала.
— Нормально.
Чан сидел в стороне, читал книгу. Поднял голову.
— Я правду сказал. Острые ногти удобны.
— Закажи себе, — сказал Минхо.
— Закажу. Красные. Как у неё.
Феликс посмотрел на свои пальцы — короткие ногти, чисто, никакого лака.
— Мне такие не надо. Мешать будут.
— Тебе и нож нормально, — ответил Чан.
— Нож лучше.
Хёнджин, который сидел рядом и слушал весь разговор, обнял Феликса за плечи.
— Вы трое — ненормальные.
— Мы знаем, — ответили они хором.
— Иди нахуй, — добавил Феликс.
— Это мне?
— Всем.
— Спасибо.
Феликс прижался к нему.
— Ты не боишься, что я тебя прорежу?
— Ты не прорежешь. Ты меня любишь.
— Это не аргумент.
— Аргумент.
— Иди нахуй.
— Люблю тебя.
Феликс закрыл глаза. Рядом шумел океан. Где-то играла музыка. Блондинки не было. И это было хорошо.
Конец тридцать второй главы.
главы 2 и заканчиваем