Вечер поцелуев
- Гулял, а потом увидел как твои родители на машине уезжают. Ну и решил заскочить, пообщаться. Сегодня та поговорить особо не вышло, вот сейчас и наверстаем упущенное... - сказал Пятифан и притянул Антона к себе, впиваясь в его губы.
Петров не ожидал такого, он сразу отстранился, сильно застеснявшись, и невольно вспоминая, сегодняшную попытку научиться целоваться на бедных помидорах. Пятифан вопросительно посмотрел на него, но конечно в душе, ничего другого он не ожидал.
- Ты че?
- Я не умею...
- Не умеешь целоваться?
- Ага, - уперев взгляд в пол, сказал Тоша.
- Научим! - ответил ему Ромка, снимая свои ботинки, вешая куртку на крючок, беря блондина за руку и ведя на кухню.
Парни сели за стол, Пятифан довольно заулыбался, а Антон даже замер в предвкушении. Вроде бы это поцелуи с любимым человеком, а вроде так непривычно...
- Это не сложно, Тох.
- Я не понимаю как...
- Просто прижмись своими губами к моим.
Светловолосый кивнул, подвинулся ближе к Пятифану. Тот взял его за подбородок, нежно, в этом прикосновении было столько любви, сколько не бывает у взрослых людей в отношениях, или у многих матерям к своим детям.
- И закрой глаза... - прошептал шатен ему прямо в губы.
Антон так и сделал. Закрыл глаза и в следующий миг его губы накрыли чем-то невесомым и легким, будто облачко, но Петров то знал, что этим невесомым и легким, словно облачко были искусанные потрескавшиеся губы Ромки. Но для блондина они таковыми не казались. Спустя пару мгновений шатен отстранился, посмотрел на Петрова, пытаясь уловить какие либо признаки дискомфорта или того, что ему это не понравилось, но узрел лишь румянец разливавшийся по щекам светловолосого. Рома так и не смог разглядеть ничего из вышеперечисленного, так что спросил:
- Понравилось?
- Да! - воодушевлённо ответил Антон и мило улыбнулся, отвёл взгляд куда-то в пол. - Я думал, ты мне щас в рот языком полезешь.
- А ты хочешь?
- Ну... Я не умею.
- Я все сделаю.
- Тогда давай попробуем...
Антон вновь засмущался, посмотрел куда-то в сторону и в тот же момент Рома прошептал ему на ухо:
- Во время поцелуя, ну там спустя минуты две, откроешь рот, а дальше я сам.
Петров кивнул, а затем снова, уже полюбившиеся и пришедшиеся по вкусу губы, поцеловали Антона. Такие нежные, но такие грубые. В них столько противоречий, что делает их еще более значимыми для блондина.
Спустя две минуты, как и велел Ромка, светловолосый несмело и робко приоткрыл рот. Антон почувствовал, как их языки переплетаются в одно целое и даже опешил. Он уже хотел отстраниться, как Пятифан не дал ему это сделать, видимо вошёл во вкус. Но сразу же за этим, Петров ощутил легкое прикосновение руки на подбородке, что чуть-чуть, но успокоило его. Пятифан продолжал и продолжал одаривать поцелуями смущающегося и робкого, подобно зайчику, Антона, который и не особо был против.
Вскоре, нацеловавшись вдоволь, Рома отстранился и оглядел блондина с ног до головы. Он явно застеснялся, но и сказать, что ему это не понравилось тоже нельзя. Поэтому, шатен, не понимая мнения Петрова, спросил его напрямую:
- Тох, понравилось?
Тот, немного помявшись, ответил:
- В принципе да... Но мне больше по душе обычные поцелуи.
Рома кивнул, мол, "понял тебя!" и улыбнулся искренней, радостной и максимально ребяческой улыбкой. Давно им обоим не было так хорошо. Шатен протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос блондина за ухо и погладил того по щеке.
- Тоха... - тихим голосом проговорил тот, даже не зовя его.
Это слово было сказано с максимальной теплотой, с добрым оттенком и любовью. Оно было сказано как "мама". Оно было сказано как "папа". Петров почувствовал что-то трепещущее в груди, счастье, переполняющее парня с ног до головы. Он улыбнулся, глядя ему в глаза, Ромка тоже. Так они и просидели минуты две глупо пялясь друг на друга, за то умиротворенные. Первым опомнился Антон и сказал:
- Ром, может чай будешь? Или голодный?
- Давай, я не против
Тогда Тоха встал со стула и направился к холодильнику, вытащил оттуда хлеб и колбасу, поставил чайник на плиту и включил газ, начиная суетится как кухарка. Открывать шкафы, закрывать их, что-то вытирать, нарезать и готовить. В итоге, когда бутерброды были сделаны, а чайник вскипел, блондин налил и себе чаю и своему любимому. Поставив чашки на стол, Антон сел за стул и мельком глянул на Ромку. Тот отпил чая, поморщился от того, что он горячий и начал болтать о чем-то своем, рассказывать какие-либо еще не расказаные истории, и конечно же о своей жизни. Светловолосый молча кивал и слушал, добавлял что-то своё. Сейчас голос Пятифана был для него приятнее скрипки Полины, слаще самого приторного мороженого и ярче задорного смеха Оли. Он наслаждался и чувствовал себя как в каком-то нереальном сне, хотя все было взаправду, во что Петров все еще до конца не верил.
- Тоха, с тобой так хорошо! - вдруг неожиданно выдал Рома, от чего Антон удивился.
- Мне с тобой тоже)
Пока Петров находился рядом с Ромкой никакие душу терзающие воспоминания о прошлой детской и самой первой невзаимной любви его не трогали, но стоило тому оставить надолго блондина, как все возвращалось на круги своя.
808 слов