Любовь среди печали

Немного отпив чая, Рома сказал:

- Тох, я с тобой поговорить хотел.

- И о чём же? - лёгкую улыбку словно ветром сдуло, и Антон снова нахмурился и принял деловой вид.

- Ну, блин, понимаешь... Где тот Антоха, с которым я подружился в седьмом классе? Где тот весёлый Антон? Просто ты стал таким молчуном... Как мне с тобой общаться?

- Не понимаю.

- Да, Тох, не придуривайся... Вот скажи честно, я обидел как-то?

- Нет.

- Тогда почему мне из тебя каждое слово вытягивать нужно?

- Откуда я знаю? - Петров старался не поддаваться нервам и отвечать Ромке спокойно.

- Мне самому не нравится маячить возле тебя влюблённая девка!

"Так он притворялся? Его странно изменившееся поведение было специальным? Но зачем?" - подумал Антон и задал последний вопрос из своих мыслей.

- Но зачем?

- Пошевели мозгами вне школы, - шутка была похожа на приказ и Ромка, посмотрев на недоуменный вид блондина продолжил. - Ты действительно не понимаешь? - всё ещё удивленный взгляд светловолосого как раз таки говорил именно об этом.

- Нет.

Шатен понял, что если сейчас расскажет полностью всё, что есть и что на душе лежит, то добром это не кончится, поэтому он выбрал из двух зол меньшее: решил рассказать половину правды.

- Когда ты начал себя вести как последний идиот, я не знал, что сделать, чтобы вернуть жизнерадостного и весёлого Тоху. Возможно ты не заметил, но я очень часто менял своё поведение... - он сделал паузу, пытаясь формулировать предложения. - Иногда был очень грубым, даже не таким как обычно, потом был мягким, затем стал отстранённым от тебя, а сейчас решил попробовать быть чутка назойливым, но видимо тебе и на это по барабану.

И только сейчас Петров увидел и вспомнил все постоянно изменяющеюся поведения шатена вновь и вновь. Излишняя грубость, да... Точно, это было в мае прошлого года... А неожиданная мягкость характера, совсем несвойственная Ромке длилась совсем недолго: с июля по август, видимо ему самому не нравилось. Отстранённым Пятифан был долго: с сентября до февраля. Удивительно, но этого блондин в упор не видел.

- То есть ты это всё делал чтобы сохранить нашу дружбу?

- Нет, блин, потому что делать нехера было! Конечно! Тугодум...

- Извини меня, Ром. Честно, я бы сам хотел знать что со мной происходит. Я понимаю, простое "извини" слишком простое, но я больше не знаю как ещё извиниться.

- Да хрен уже с тобой...

- И это... Не веди себя так больше, хорошо? Просто скажи мне напрямую.

- Ага.

Допив чай в полной тишине, шатен встал и сказал, что он уже пойдёт. Антон не стал настаивать на том чтобы Пятифан остался, ведь полагал, что и ему и Ромке нужно время подумать, перед тем как начать общение снова.

Рома ушел, оставив Петрова в одиночестве. Перед ним стояла пустая кружка и сахарница, к которой так и никто не притронулся. Помыв кружки и оставив их высыхать, он ушёл к себе в комнату. Погода представляла собой абсолютно ничего, как и светловолосый после этого разговора. То, что его друг из-за всех сил пытался и пытается сохранить их дружбу несомненно радовало Антона, но приводило к теории: вдруг и вправду Ромка любит Петрова? Пятифан жертвовал своим характером и душевным спокойствием, становился кем угодно, но только не собой и всё ради, блондина который даже близко не замечал его усердий. Шатен ни для кого бы так не старался, он бы просто забил болт и пустил бы всё на самотёк. Нет. Рома не может быть геем. У него буквально нет на это права.

В этих раздумьях Антон провёл достаточно времени, но вскоре вспомнил, что ещё и существуют уроки. Удивительно, но Оля всё это время сидела молча и не доставала брата, что происходит крайне редко. Может подумала, что Ромка не ушёл ещё? Хотя она всё равно пришла бы. Но в любом случае домашнее задание само себя не сделает, поэтому, сев за стол, он приступил к пожалуй, самому нудному процессу за день.

- Блин, завтра же воскресенье... Мог сегодня не делать, - вспомнил Антон, когда переодевался, но сожалеть о сделанных уроках не стал - завтра зато весь день будет свободный.

Петров ещё долго не мог уснуть - мучала бессонница, но всё таки усталость взяла своё и погрузила его в глубокий, беспамятный сон.

***
Утро не встретило его привычной трелью будильника, часы показывали без десяти десять(9:50). С кухни была слышна утренняя рутина, какой-то домашний уют, но спускаться туда светловолосый всё равно не горел желанием, ведь снова есть мамину привычную холодную манку с комочками не хотелось ещё сильнее, поэтому блондин полежал в кровати минут двадцать, а затем встал, подтянул ноги к голове и уставился в окно. Удивительно, что его никто не разбудил, а на улице даже успело посветлеть.

Ещё пять минут в этой позе и в комнату, словно ракета, влетела Оля. Она улыбавшись произнесла:

- Тош, ты чего не спускаешься? Только проснулся?

- Да.

- Мама такие вкусные блины приготовила, просто объедение! Жду тебя внизу! Отказы не принимаются, - и хихикнув, она вышла хлопнув дверью.

Выбора ему как всегда не дали, и оставалось только одеваться и спускаться вниз.

На кухне за столом сидела довольная девочка. Он сел напротив неё и Оля заговорила:

- Ух, я наелась.

- По тебе видно.

- Что серьёзно? - сестра ловко и быстро посмотрела на себя, огляделась по сторонам, но внешних изменений у себя не заметила.

- По твоей улыбке довольной.

- А-а-а.

- Родители когда приехали?

- Где-то к семи. А ты чего вчера не спустился к нам? Они столько всего привезли! И представляешь нам с тобой по батончику купили. Я свой уже давно съела, а твой вроде в холодильнике лежит.

- А, спасибо.

Оля поставила тарелку в раковину и ушла к себе. Петров остался наедине со своими мыслями, навести порядок там всё никак не удавалось, поэтому, чтобы забыться, он уставился в окно и потихоньку начал есть. Сегодня один из немногих дней, когда февральское солнце решило дать себе перерыв и не трудится, напрасно не давая тепла. Ветер набирал обороты и блондину показалось, что начинается вьюга. Странное, но вполне понятное и объяснимое желание появилось где-то в глубине души у Антона: выйти на улицу, гулять, пока не отмёрзнут все конечности и может тогда его отпустят мысли о Ромке, станет чуть легче, тяжесть упадёт с плеч и жить станет проще.

Мысли о том, что теоритически шатен мог испытывать к светловолосому недружеские чувства уже переставали так мучать, но всё равно отзывались в груди повышенным пульсом и беспокойством, ведь теперь сам блондин не понимал, что чувствует к Роме.

И снова Антон поддаётся круговороту тошнотворных мыслей, не дающих покоя. Вот и поэтому Петров поскорее хотел сбежать от них, заглушить, сделать всё что угодно, но не слушать, не думать и заткнуть думы навсегда. Мысль о том, что блондин начинает испытывать к своему другу неравнодушные чувства,не то что пугала,но и отталкивали, поэтому больше не в силах совладать со своей головой, он предупредил Олю что уходит, накинул куртку, надел шапку и вышел на улицу наугад мотать круги.

1077 слов

Я очень сильно извиняюсь за то что главы не выходили :_)
Очень надеюсь что больше такого не будет, поздравляю всех с первым сентября, хоть уже и поздно.