2.
— ...Эй, алкаш.
Стеклянный звон бутылки, покатившейся по полу с пинка брюнета, мерзким эхом отдается в голове.
— Чу-у-уя, проснись и пой!
Эспер что-то невнятно стонет и разлепляет веки.
— ...Дазай, твою мать, что ты здесь делаешь... Как ты вошел?!
— Ну-у, Чуечка, не кипятись. — тактик, привалившись к боковой стороне шкафа плечом, пожимает плечами. — У тебя довольно простой замок, подобрать к нему отмычку не составило труда. И да, насчет того, зачем я здесь - тебя ищу.
— И нахера? — кисло-раздраженно интересуется рыжий, садясь на диване и низко опуская голову. — Я видеть тебя не могу, так что будь так добр, свали куда-нибудь нахер...
— Какое совпадение, я как раз оттуда. — хмыкает кареглазый.
Звук шагов.
Брюнет опустился на диван рядом.
— ...Ты, к слову, шляпу потерял. Где ты их вообще берешь?
— ...Ты можешь завалиться хоть на пять минут? И без твой болтовни башка трещит...
— Ладно, — неожиданно соглашается Осаму, поднимая с пола шляпу и нахлобучивая ту на голову опешившего от подобного ответа Чуи. — Нас с тобой Мори обыскался. — тон из снисходительного перекочевывает обратно в привычный безразличный ко всему: суицидник встает с дивана, привычно засовывая руки в карманы плаща и направляясь к выходу.
— ...У тебя десять минут, Чуя.
***
...«О дарители тёмной немилости, не тревожьте меня вновь»...
— ...Эй, сюда!
Пули жалко звякают и падают на бетонный пол.
Рыжеволосый эспер ухмыляется, презрительно смотря на окруживших его людей с автоматами.
— Вам бы лучше не связываться со мной. — не менее презрительная улыбочка.
//Сотрите эту шваль с лица земли// — коротко отзываются на той стороне коммуникатора.
//...Эй, суицидник хренов! Надеюсь, ты разберешься с ребятами в серверной раньше, чем я закончу с этим мусором и сверну тебе шею// — в личный канал связи с Осаму усмехается Накахара, стягивая с рук перчатки и швыряя их на пол.
//О, а как же иначе. Специально растяну этот спектакль на подольше, чтобы ты непременно успел// — на том конце задним планом слышится хруст чьих-то костей.
— ...О дарители тёмной немилости, не тревожьте меня вновь. — рыкает рыжий.
Порча.
Разумеется.
Он ненавидит Дазая, но доверяет, сам не зная, почему, но доверяет, поэтому раз за разом на свой страх и риск произносит эти слова, отдаваясь во власть Порчи.
Знает, что хоть они и ненавидят друг друга, Осаму обязательно успеет.
Обязательно.
«А что, если нет?» — задает вопрос что-то в голове, но додумать не дает нахлынувшее помутнение.
По коже болью расползаются неясные алые символы, взгляд мутнеет, и эспер окончательно перестает контролировать происходящее. Все вокруг сливается в одно понятие — враг.
А врагов нужно уничтожать...
...Даже если на самом деле это друг.
...Они умирают быстро.
Ангар, в который они пришли сорок минут назад, превратился в некое подобие морга. Правда, более жестокого и беспорядочного.
...Все мертвы, а Чуя все еще не может остановиться. От запаха крови кружится голова: эспер дьявольски улыбается, запрокидывая голову. Плевать, что по виску течет кровь, плевать — даже не больно, зато как весело смотреть, как летают тяжелые контейнеры, размазывая трупы в кровавую кашу.
Мафиози уже заносит руку для того чтобы швырнуть очередную миниатюрную черную дыру, как его за эту самую руку мертвой хваткой хватает чья-то холодная и слегка костлявая рука.
— ...Ты хорошо поработал, но пора заканчивать, Чуя.
Чуя застывает, не в силах вдохнуть, и расширившимися от напряжения глазами смотрит куда-то перед собой, пока запястье обвивает прохладная бледно-голубая лента способности напарника.
Чудовищное напряжение в каждой клетке тела сходит на нет, но оставляет после себя настолько дьявольскую слабость, что Накахара не в силах стоять на подкашивающихся ногах и оседает на бетонный пол.
С глаз сползает белесая пелена, возвращая радужке небесно-голубой цвет.
— ...Э, еще попробуй растянуться тут на полу! — Осаму одной рукой подхватывает рыжего под руки, прижимая к себе.
— И-идиот, я же п-просил меня.. О... Остановить, как только все к-кончится! — хрипит эспер, еле живой и едва стоящий на ногах после Порчи.
Дазай ничего не отвечает, сильнее прижимая к себе рыжего. На черном все равно не будет видно кровавых пятен.
— Ч-что у тебя в д.. Другой ру-ке?.. — выдыхает Чуя, цепляясь за сухие плечи в тщетных попытках устоять на ногах.
Псевдособеседник поворачивает голову на «свободную» ладонь, в которой тлеет остаток какого-то важного документа. «Жаль» только, что он уже никому не понадобится.
— Ничего особенного. — улыбается брюнет, продолжая удерживать Чую. — Идти сможешь?
— И ты е-еще интересуешься, у-ублюдок...
— Ну, ладно. — Осаму пожимает плечами, после чего дует на тлеющий листок: тот вспыхивает, и после с подачи кареглазого плавно приземляется почти прямо в лужу бензина, потекшего из пробитой цистерны.
...Когда в залитом кровью ангаре грохает взрыв, Двойного черного там уже и след простыл.