Мои блёстки...
В детском саду пиццерии было по обычаю шумно. Была только середина дня и солнышко Санрайз бегал вокруг комплекса с горками и лабиринтом, пытаясь поймать одного из детей, что достал шарики из бассейна и теперь бессовестно скидывал со своей крепости, смеясь над беспомощным воспитателем.
— Беспорядок! Какой же беспорядок! Малыш, шарики не должны быть здесь! Не должны! — Восклицал бедный аниматроник, бегая от горки к бассейну с новыми порциями шариков.
В это время с балкончика комнат воспитателей за этим незаметно наблюдал самый близкий друг солнышка – Мундроп. Пока не настала его пора занять руководящий пост и уложить оставшихся детей баиньки, он наблюдал за громким Саном с невозмутимым лицом. Надоедливые дети просто издеваются над ним... А тот скачет и не оставляет попыток их успокоить. Муну такая любовь друга к спиногрызам казалось очаровательной, вера в их послушность и доброту ко всем работникам пиццерии. Даже не смотря на тот случай, когда ребёнок кинул в Санрайза металлическую машинку, поцарапав его корпус. "Малыш, так делать нельзя. Пошли порисуем, у меня есть много карандашей! И блёсток! И клей!" – только и уговаривал не шалить его робот, по-прежнему широко и солнечно улыбаясь. Эта улыбка... Имела свойство зачаровывать Луну. Они редко пересекались во время работы, ведь Санрайз с наступлением ночи сразу уходил в свою комнату спать. И Мундроп, уложив надоедливых детей баиньки, шёл к нему, чтобы убедиться в спокойности сна солнышка, чтобы ласково поцеловать его в лоб, и тогда, только тогда, пойти выключать свет в комплексе. Глаза Сана не имели ночного видения в отличии от Муна, поэтому темнота его очень пугала, бедный робот впадал в панику и заливался слезами. В кромешной темноте он чувствовал себя не в безопасности, был совершенно беспомощен. Поэтому Луна должен сначала убедиться, что его возлюбленный спит, а потом выключать везде свет. Но было и так, что Солнышко не мог уснуть. В таком случае они вместе выключали свет и лучший друг провожал его до комнаты, оставаясь рядом.
-Малыш, так делать нельзя! Так делать нельзя!!! — из раздумий Муна вытянул звонкий голос воспитателя. Он стоял уже рядом с другим ребёнком, взявшись за голову и не зная что делать. Негодник рассыпал все его блёстки по мягкому полу и сидел теперь обиженный на кричавшего робота. А Санрайз не знал что делать! Это его любимые блёстки, но теперь их не собрать! Они потрачены зря! И ребёнка нельзя ругать, он же ребёнок! Казалось, будто Солнышко сейчас заплачет по утраченным блёсткам. Но он сдержался и взял малыша за ручку, ведя играть к горкам...
Так и прошёл этот сумасшедший денёк... Робот–нянька вернул детей их родителям и на ночёвку никто не остался. Санрайз взглянул на весь этот беспорядок... И с тяжёлым вздохом принялся убирать.
— Похоже, сегодня ты уснёшь раньше обычного.
Мундроп вышел из-за башни больших кубиков, прошагав к своему другу.
— Ох, ты сегодня рано. Всех детей забрали, поэтому у тебя выходной! Представляешь как замечательно? — заулыбался как и всегда Солнце, повернувшись к другу с рисунками детей в руках.
Он всегда улыбался... И это злило Луну, ведь его возлюбленный выглядел явно уставшим и замученным, так сегодня ещё и расстроенным. Но он всё равно продолжал держать на себе маску доброго и весёлого воспитателя, ведь родители должны быть в нём уверены.
— Хочешь мы тогда сегодня оставим свет? — предложил Мун и пронаблюдал как улыбчивое лицо друга на секунду сменилось растерянным. Но тут же улыбка снова вернулась, хоть она и была какой-то другой... Теплой, нежной... Очень искренней.
— Да... Было бы прекрасно... Спасибо, Мун.