12. Выступление
Суббота. 17:40
Девушка смотрела в зеркало, готовясь морально к приезду родителей. Её взгляд был пустым и холодным: алые глаза неподвижно всматривались в отражение, словно она искала в них силы. Лицо было спокойным, почти каменным — ровная кожа, чуть заострённые черты, аккуратный нос и бледные губы, сомкнутые в тонкую линию.
В дверях появился силуэт парня — Ксавье. Он подошёл сзади, глядя на девушку через зеркало. Её прямые каштановые волосы аккуратно лежали на правой стороне, подчёркивая линию шеи. На коже мягко поблёскивала серебряная подвеска в виде сердца. Слегка прозрачные рукава платья прикрывали ладони наполовину, подчёркивая тонкие запястья. Осанка была ровной, почти напряжённой. Взгляд по-прежнему оставался холодным, но, заметив Ксавье, стал чуть мягче, словно в нём появилось тепло.
Парень смотрел на девушку в зеркало и слегка улыбнулся.
К: Готова? — произнёс тихо и спокойно.
Т/и посмотрела ему в глаза через отражение и мягко приподняла уголки губ, кивнув в знак согласия.
К: Тогда пошли.
---
Спустившись во двор, девушка сразу подошла к подругам.
Э: Шикарно… сейчас начнётся сам балл… а потом выступление! — радостно, но трепетно говорила она. — Я так волнуюсь!! — сложила ладони перед грудью.
Б: Да, волнение присутствует… — слегка улыбнулась.
Т/и слегка пожала плечами, не понимая, что волнует её больше — балл или родители.
Девочки зашли в зал и тихо отошли в сторону к парням.
Было видно, что Энид сильно волнуется — от этого у неё тряслись руки. Боковым зрением Т/и заметила отца и мать. Отец стоял с надменным и серьёзным лицом, мать — с мягким выражением, общаясь с матерью Уэнздей.
Лицо отца изменилось на злое лишь тогда, когда в зал вошли Айзек, Тайлер и Франсуаза. Т/и усмехнулась — ей нравилась эта злость отца, то, как он бесится.
К: Сегодня даже мой отец приехал, — сказал Ксавье, взяв со стола два бокала с напитком и протянув один Т/и.
— Это плохо или хорошо? — она взяла бокал.
К: Средне… не знаешь, чего ожидать, — усмехнулся он.
Э: Да… мои родители тоже тут… от этого ещё волнительнее, — робко улыбнулась, делая глоток напитка.
— Не переживай так сильно, — улыбнулась Т/и. — Всё будет хорошо… — в её красных глазах на мгновение промелькнула тревога.
Б: Даа, мы же тренировались.
Ая: Так что не лохонёмся!
Ка: Отвечай за себя.
Все посмеялись.
Через несколько минут на сцену вышла Уимс, а ребята отправились за кулисы. Т/и невольно сжала руку Ксавье от переживаний — впервые за последние пару часов она по-настоящему почувствовала тревогу. Внутри всё сжималось и разжималось. Ксавье мягко взял её за руку, давая понять, что всё хорошо и будет прекрасно, чтобы она не сжимала так сильно. Т/и подняла на него взгляд и слабо улыбнулась.
Спустя несколько минут Уимс закончила речь и пригласила ребят на сцену. Первыми вышли Энид и Аякс, вторыми — Бьянка и Кай. Их пары встали по сторонам. Следом вышли Ксавье и Т/и, встав по центру.
Ксавье протянул ей ладонь, и она ответила тем же, положив свою руку на его. Второй рукой он обхватил её талию. Она робко положила ладонь ему на плечо, слегка сжимая пальцы в ткани его белоснежного пиджака. Её алые глаза слегка дрожали, стараясь не смотреть в зал, чтобы не усиливать волнение.
Когда заиграла музыка, Ксавье повёл её в движение. Его взгляд был полон понимания и молчаливой поддержки. Т/и чувствовала, как между ними всё же пробегает маленькая искра.
Ксавье вёл её в танце плавно, почти незаметно.
Музыка вела, и тела подчинялись её круговому дыханию. Повороты следовали один за другим — мягко и непрерывно, словно время само закручивалось в спираль. Шаги скользили по полу, не оставляя следов, а движения казались легче воздуха.
Они чувствовали друг друга без слов: лёгкое напряжение ладоней, едва уловимый наклон корпуса, общий ритм сердца. Платье раскрывалось полукругами, ткань жила собственной жизнью, подхватывая каждый поворот. Всё вокруг растворялось — оставались только музыка, счёт «раз-два-три» и бесконечное кружение.
В процессе не было спешки — они полностью отдавались танцу, получая от него лёгкое и приятное жжение внутри.
Айзек стоял у стены, делая маленькие глотки напитка и наблюдая за выступлением. Он сжимал бокал с мощной силой, внутри будто бил ток. Он понял, что больше не хочет причинять ей вред, чтобы отомстить её отцу. Его взгляд не отрывался от неё — ему хотелось вырвать её из рук партнёра, но он сдерживал себя.
Тайлер стоял рядом с матерью, которая наблюдала за танцем с заворожённым выражением лица. Отец смотрел на выступление, вспоминая школьные годы — как танцевал со своей первой любовью. Его недовольный взгляд часто падал на Айзека: у него был на него компромат, но он не знал, как на это отреагирует Т/и. Мать стояла рядом, наблюдая за танцем дочери и ощущая лёгкое напряжение, исходящее от мужа.
На одном из поворотов Т/и всё же на долю секунды подняла взгляд в зал. Алые глаза невольно нашли знакомую фигуру.
Отец смотрел прямо на неё.
Его взгляд был тяжёлым, холодным, оценивающим — без гордости, без тепла. Лишь немой контроль и скрытая злость. В этом взгляде было всё: недосказанные упрёки, старые обиды и привычное чувство власти. Т/и едва заметно напряглась, дыхание на мгновение сбилось.
Внутри что-то кольнуло — знакомое, болезненное ощущение, будто она снова маленькая и стоит перед ним, ожидая осуждения. Но вместо того чтобы отвести глаза, она удержала этот взгляд. Спокойно. Прямо. С вызовом.
Её подбородок чуть приподнялся, спина выпрямилась ещё сильнее. Танец не сбился, шаги остались уверенными. Алые глаза больше не выражали тревоги — только холодную решимость.
Отец заметил это. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло раздражение: она больше не та девочка, которую можно сломать одним взглядом.
Ксавье почувствовал её напряжение сразу. Его ладонь на талии стала чуть увереннее, а пальцы на её руке мягко сжались, возвращая в реальность. Т/и медленно перевела взгляд на него — и только тогда позволила себе короткий вдох.
Музыка продолжала звучать, и она снова растворилась в движении, оставив отцовский взгляд позади.
Айзек заметил это почти сразу.
Он видел, как Т/и на мгновение подняла взгляд в зал, как её алые глаза встретились с отцовскими — и как что-то в ней изменилось. Лёгкая, почти незаметная пауза в дыхании, напряжение в плечах, едва уловимое сжатие пальцев на пиджаке Ксавье.
Этого было достаточно.
В груди Айзека всё резко стянуло, словно кто-то сжал сердце в кулак. Он слишком хорошо знал этот взгляд отца — холодный, давящий, лишающий права на ошибку. И теперь этот взгляд был направлен на неё.
Бокал в его руке опасно хрустнул под пальцами. Айзек резко отвёл взгляд, сжав челюсть, но тут же снова посмотрел на сцену. Его бесило не то, что она танцует с другим. Его бесило, что ей снова причиняют боль — молча, одним лишь присутствием.
Когда Т/и выпрямилась и удержала взгляд отца, Айзек на мгновение замер. Внутри что-то дрогнуло — смесь злости, гордости и глухой вины. Он понял, что больше не имеет права использовать её, её чувства или страхи ради мести.
Его взгляд стал тяжёлым и мрачным.
Если раньше он хотел сломать её отца —
то теперь хотел защитить её от него.
И именно это пугало сильнее всего.
Музыка закончилась и они спустились со сцены.