8. Фокус..)
Ближе к вечеру Т/и начала собираться на прогулку.
За пару часов до этого прошёл дождь, и воздух всё ещё оставался прохладным.
Девушка надела худи и джинсы, завязала волосы в хвост и нанесла бальзам на губы. В какой-то момент она уже выходила к воротам, тихо матерясь от того, что почти ничего не видит в темноте — телефон она благополучно забыла в комнате.
Выйдя, она остановилась около ворот.
— Ты знала, что материться плохо? — раздался голос справа.
Т/и обернулась.
— Ну а что, правда же… темно хоть глаз выколи. Могли бы и фонарики повесить…
Айзек усмехнулся и слегка покачал головой.
— Пошли? К озеру.
— Пошли.
Через несколько минут они уже подходили к озеру. Айзек шёл рядом, будто невзначай сокращая расстояние между ними, иногда позволяя себе почти случайные прикосновения. Пространство вокруг освещали лишь тонкие лучи луны.
Т/и сорвала колосок и подожгла его. Небольшой огонёк мягко осветил лицо Айзека и его взгляд, задержавшийся на ней чуть дольше обычного.
Он и сам не понимал, чего хочет больше — мести или просто быть сейчас рядом с ней.
— Что ты на меня так смотришь? — улыбнулась она. — Люблю жечь траву, и что?
— Да я не из-за этого, — ответил он и сделал пару шагов ближе.
— А из-за чего тогда? — она сорвала ещё один колосок, отступив, но не слишком далеко.
— Красивая просто… вот и смотрю, — сделал ещё шаг.
Т/и тихо усмехнулась, поджигая колосок. Огонёк снова высветил черты Айзека.
— Прямо-таки в темноте всё видно?
— А у меня глаза привыкшие… да и луна помогает, — произнёс он тихо, но в этой тишине его голос звучал особенно отчётливо.
— Понятно. Тогда сейчас все колоски пожгу.
Она нахмурилась и повернулась к нему. Айзек стоял уже на расстоянии вытянутой руки.
— Все не получится, — он слегка улыбнулся. — Как минимум потому, что на той стороне озера они тоже есть.
— Значит, пойдём и туда, — улыбнулась она, срывая очередной колосок. — Фокус хочешь?
— Ну попробуй, удиви, — усмехнулся он, сложив руки на груди.
Т/и протянула руку на уровне его лица. Когда колосок загорелся, пламя превратилось в маленького дракончика. Он пробежался по её руке, устроился на плече, бросил взгляд на Айзека — и испарился. Айзек чуть распахнул глаза, не отрывая взгляда от девушки.
— Он увидел твой страх, — улыбнулась она. — Они запоминают… а потом огневики используют их против врагов. Недавно научилась. Ты первый, на ком я это проверила.
— Я враг? — с лёгким удивлением спросил он.
— Нет, — быстро ответила она. — Это я образно.
— Понял… не знал, что огнём можно такое вытворять.
Т/и рассматривала колосок с лёгкой, непринуждённой улыбкой.
— Я тоже… недавно вычитала. Родители мне об этом не говорили.
— Ясно. Тогда теперь моя очередь… фокусы показывать.
Она удивлённо посмотрела на него. Айзек шагнул ближе, протянул руку и мягко остановил её у затылка. Через секунду в его ладони появилась тёмно-алая роза. Т/и улыбнулась и осторожно взяла цветок.
— Прикольный фокус, — сказала она, поднимая взгляд.
— Рад, что понравился, — ответил он.
Они стояли слишком близко. Она чувствовала запах сигарет, горького кофе и лёгкие цитрусовые нотки, смешанные с хвоей.
Над озером закружились светлячки — небольшой стайкой, будто в медленном танце.
Айзек неотрывно смотрел на её лицо, пока она перебирала пальцами колоски рядом. Он словно пытался запомнить каждую черту, будто боялся, что завтра она исчезнет.
Между ними повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь звуками природы.
Т/и смотрела на отражение звёзд в воде, ощущая странное, тянущее влечение к нему. Ей хотелось его прикосновений — и в то же время она боялась этого желания.
— Ты танцевать умеешь? — спросил Айзек, встав рядом.
— Ну… так, пятьдесят на пятьдесят, — она прикусила губу и посмотрела на него. — А что?
— У вас же скоро бал… танцы и всё такое.
— Бывает… но я вроде не собиралась идти.
— Почему? — он сделал шаг ближе.
— Не хочу… — она посмотрела на озеро. — Красиво… звёзды будто лежат на воде, — тихо сказала она и повернулась к нему.
— Да… очень, — ответил он, глядя ей в глаза.
Айзек протянул руку и положил ладонь на её затылок.
Т/и скользнула взглядом с его руки на глаза. Он наклонился ближе, и её дыхание сбилось. Она чувствовала его дыхание на своих губах.
Положив ладони на его грудь, она прикрыла глаза.
Айзек мягко коснулся её губ — нежно и уверенно. Т/и робко ответила, углубляя поцелуй. Его рука осторожно притянула её ближе, и поцелуй стал более тёплым, более желанным.
Ладони Т/и скользнули вверх по его джинсовке и остановились на спине, обнимая шею.
Вторая рука Айзека обвилась вокруг её талии.
Где-то глубоко внутри он понимал, что переступает границу собственного плана, но остановиться уже не мог.
Она почти неощутимо прикусила его нижнюю губу и отстранилась.
Их взгляды встретились — растерянные, полные вопросов.
Т/и положила голову ему на грудь, прикрыв глаза и пытаясь восстановить дыхание. Айзек обнял её, проводя рукой по спине, так же тяжело дыша.
---
После душа Т/и надела длинную футболку и вышла на балкон.
Лёгкий ветерок скользнул по коже, вызывая мурашки. Она смотрела на луну, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Спустя некоторое время вернулась в комнату, легла на кровать и, обняв подушку, вскоре уснула.
---
Айзек сидел в кресле напротив камина, снова и снова прокручивая в голове поцелуй.
Он курил сигарету, сжимая подлокотник кресла. Его глаза блестели растерянностью и смятением.
---
Айзек сидел в кресле напротив камина, глядя в огонь, но не видя его.
Поцелуй снова и снова всплывал в голове — её дыхание, тепло её рук, то, как она прижалась к нему, доверчиво и слишком искренне. Это злило сильнее всего.
Он резко затянулся сигаретой, будто пытаясь заглушить что-то внутри. План был прост. Холодный. Чёткий. Он выстраивал его не один день, убеждая себя, что чувства — лишь инструмент, что она всего лишь часть игры. Но сегодня… всё пошло не так.
Его ладонь сжала подлокотник кресла до побелевших костяшек.
Он должен был контролировать ситуацию. Контролировать её.
А вместо этого сам потерял почву под ногами.
Мысль о том, как легко она ответила на поцелуй, отзывалась тягучим теплом в груди — и тут же вызывала отвращение к самому себе. Он не имел права чувствовать это. Не имел права желать её так — не как цель, а как человека.
«Чёрт…»
Айзек выдохнул дым, закрывая глаза. Перед ним вновь возник её образ — спокойный, доверчивый, слишком настоящий. И в этот момент он понял, что самое опасное в этом всём — не она.
А то, что рядом с ней он забывал, кем должен быть.
Если он продолжит — потеряет контроль.
Если остановится — уже не сможет смотреть ей в глаза так же.
Огонь в камине треснул, отражаясь в его взгляде.
Айзек медленно потёр лицо ладонью.
Он застрял между долгом и желанием.
И оба пути вели к разрушению.