Глава 23
Значит, не показалось…
Сейчас я не могла понять: радует меня это или вызывает досаду. Повлиять–то ни на что не могу! Тело словно не мне принадлежит. Ощущаю его, но даже пальцем не могу пошевелить. Какой удобный случай для чешуйчатого ректора, чтобы вдоволь меня полапать!
Но пока я вынужденно грелась в самом удобном и надёжном на свете ложе, растерянность сменилась волнением. Лапать меня никто не торопился. Напротив — в каждом прикосновении Чонгука ощущалось одно лишь желание — защитить. Да… Это то, что мне сейчас было нужно.
Тем более боль быстро и настойчиво возвращалась. Поначалу она скапливалась в груди уже знакомой тяжестью, а затем пустила щупальца во все стороны, скручивая мои мышцы в самые разнообразные и вряд ли изученные геометрией фигуры.
— М-м, — кажется, этот жалкий страдающий звук принадлежал мне.
Дракон среагировал мгновенно.
— Где болит? — заволновался он ещё больше.
Ощупал — и, кажется, отыскал средоточие заклинания, которое следовало уничтожить.
Связь между нами натянулась до звона. Сейчас у меня не осталось совершенно никаких сомнений, что она существует. А вот откуда взялась — поразмыслить не хватало сил. Не до этого как–то, когда кажется, будто тебя медленно проворачивают в мясорубке.
Вот тебе и феечка! Кто вообще решил, что феи добрые, а блондинки — глупые? Наверное, очередной шовинист. Слово–то какое противное, Боги…
Вяло поражаясь тому, какой бред сейчас крутится в моей голове, я не сразу заметила, что объятия моего хвостатого ректора стали крепче.
— Придётся прибегнуть к радикальному лечению, — назидательно выдал он, то ли меня успокаивая, то ли себя.
В плотный щит уже сформированного Фреей заклинания ударилась гораздо более мощная сила. Что–то мешало ей, и оттого дракон был решительно настроен рушить оставшиеся преграды.
Но я-то не была настроена! Разве что только испустить дух прямо сейчас и перестать наконец мучиться.
И всё же драконовы методы лечения — явно не мой конёк. Потому что я даже и предположить не могла, что они в себе заключают. Осознание накрыло меня вместе с тем, как уверенно–твёрдые и просто таки невыносимо горячие губы Чонгука накрыли мои.
Фюить — и в голове стало пусто. Как от самой лучшей анестезии. Прогоняя давящее чувство, по моему горлу полилась тёплая, сияющая энергия дракона.
«Р-р… Наконец–то!» — отдалась в висках явно чужая мысль.
Потому что я не могла так думать — верно? Леди не может думать — так! Она должна обмахиваться веером и хлопать ресницами, пресекая все подобные поползновения. Вскоре я наполнилась достаточными силами, что бы их, собственно, пресечь, но не захотела.
Ну их — пусть будут. А мою покорность всегда можно списать на слабость. Отзывчивость — на временное помутнение рассудка. Стопроцентное алиби!
Тем более ощущения Чонгука казались такими волнующими, пряными, словно насыщенное специями блюдо. Они касались разума осторожно, сплетались тончайшими нитями, укрепляя нашу связь. И я наслаждалась каждым мигом знакомства с этим удивительным миром внутри него…
А вместе с тем, как наш поцелуй принимал масштабы урагана, контроль над взаимным притяжением становился всё призрачнее.— Лиса, — первым не выдержал дракон. — Сейчас не время.
Видимо, благодаря жизненному опыту его благоразумие оказалось сильнее моего. Я-то ещё продолжала цепляться за лацканы его одежды, когда он отстранился. И с настойчивостью ребёнка, у которого отобрали игрушку, стремилась её себе вернуть.
Заплачу сейчас ещё, чего доброго. Так, надо взять себя в руки!
Но как, если бездонные глаза дракона смотрят прямо в душу, в которой совершенно определёно задержалась частичка его души?
— Очень даже время! — заявила я.
Не знаю, на что надеялась. На то, что сейчас дракон вдруг поддастся на моё очарование весенней мухи? Я же пока предпочитала не смотреть по сторонам, чтобы не видеть, где нахожусь. Главное же — с кем!
Но вот зрение зацепилось за тающий позади ректора Чон сияющий проём портала. И за распластанное на полу неподалёку тельце мерзкой — как оказалось! — феечки. Дышит — это хорошо. Чем, интересно, её драконище шандарахнул? Наверное, заклинанием.
Чонгук проследил за моим взглядом, и его лицо заметно помрачнело.
А с меня, будто пыльца, наконец слетело последнее очарование момента. Здравствуй, суровая реальность. Я едва не стала жертвой чокнутой феи! Вряд ли этим можно гордиться. А главное — что к этому привело? Ничего не понимаю…
— Я всё объясню, — словно строчки в книге, Чонгук читал все мои мысли и сомнения. — Сейчас надо отсюда выбираться. А адептку Линдт сдать под стражу!
А предложение я получила спустя три дня, когда уехали дознаватели и в академии опять воцарились тишина и относительный покой.