21
взглядом странного клиента и его оскорбленную партнершу. Женщина еще раз обслюнявила
окурок, а затем выбросила его в бассейн.
Ночь была темной, теплой и тихой. Рядом с мотелем блуждали проститутки.
Постояльцы то и дело сворачивали на стоянку, надвинув шапки пониже. Когда мы
проходили мимо администратора, та как раз открывала поломанную дверь.
— Так быстро уезжаешь, малыш? — проворковала женщина и бросила сердитый взгляд
на Валю. — А кто, черт возьми, эта маленькая сучка? У тебя ведь не было гостей! За это,
знаешь ли, отдельная плата! Я никогда не забываю ни лиц, ни имен!
— Катись к черту! — Валя показала ей средний палец.
— Эй! А ну стоять! — она подошла к нам, дико жестикулируя. — Я кому сказала!
Вернитесь!
Но я уже потянул Валю за руку и быстро зашагал в противоположном направлении от
китайского ресторана по тускло освещенной улице.
— Так и будешь терпеть эту штуку? — спросила Валя, махнув передо мной рукой.
— Какую? — я вздрогнул, поняв, что у моего лица летала жужжащая муха.
— Наверное, ты ей очень нравишься. Не могу ее винить, — хихикнула Валя.
— Мухе нравлюсь? Нет, ее интересует только кровь на куртке.
— Ты странный, знаешь об этом? — снова ухмыльнулась Валя. Она оглянулась,
убедившись, что администратор не преследовала нас.
— Я в курсе.
— Ну… Тогда мы оба странные, — улыбнулась Валя.
Я облизнул губы.
«Я что, покраснел?» — мелькнуло в голове.
— Мне это по душе, — улыбнулся я в ответ. — Может, когда-нибудь, когда все это
станет далеким воспоминанием, мы сходим в библиотеку, и ты посоветуешь мне прочесть
какие-нибудь книги. Если мы продержимся так долго, разумеется.
— Правда?
— Ага. Почему бы и нет? Будешь моим личным библиотекарем.
— Можно и библиотекарем, — Валя в замешательстве покраснела. — Подожди… А как
же нам столько продержаться?
— Разве я не говорил? — я оскалился, словно дикий зверь, преследовавший свою
добычу.
— Даже знать не хочу. — девушка замолчала, пока мы торопливо спускались по
дороге. — Ладно, так и быть, говори.
— Наконец-то у меня появился план, — я подмигнул Вали.
***
— Ты что, совсем спятил?
— Говори потише, — я выглянул из-за угла.
— Твой план — угнать машину? — прошипела Тесс, понизив голос.
Мы шли по переулку, в котором воняло мусором. Чем дальше мы шли, тем сильнее
становился запах, но я продолжал путь, крепко держа за руку Валю. На стенах красовались
граффити, в основном нарисованные наркоманами и хулиганами.
— Аллооо, — позвала Валя, изо всех сил стараясь не задохнуться от вони. — Я с тобой
разговариваю, Егор. Ты сказал «достанем машину». Под «достанем» ты подразумеваешь «украдем»?
— Нет. Под «достанем», я имею в виду «достанем».
— Ох, черт возьми.
Бледно-голубая луна освещала переулок, в котором мы с Даней уже бывали, когда
отец принял решение, навсегда изменившее нашу жизнь.
«Не думай обо мне, брат», — услышал я голос Дани в своей голове. — Если будешь
думать о нашем отце, то все испортишь. Убьешь себя и Вали. Просто похорони эти
воспоминания. Я знаю, что обычно не прошу тебя подавлять чувства, но, когда дело
касается отца — это все, что нужно сделать».
В кои-то веки я последовал совету брата.
— Так зачем нам машина? Куда мы поедем?
— В Питер.
— Питер?
Я кивнул, когда мы проходили мимо граффити с надписью: «Moskva»
— Питер, — подтвердил я, завернув за угол.
Мы миновали десяток крыс, грызущих брошенное куриное крылышко. Валя продолжала
оглядываться, пока мы не вышли из переулка.
— Пока все прекрасно. Я не заметила слежки.
— Хорошо.
Наконец, мы выбрались на тихую улочку в стороне от главной дороги. Два из восьми
уличных фонарей источали тусклый свет, едва достигавший тротуара. У остальных шести
либо вообще не было плафонов, либо их обломки свисали со столба и слабо поблескивали в
лунном свете. Одинокая собака, бродившая по улице, подняла лапу, помочилась и пошла
дальше. Слева от нас находился небольшой магазинчик, но сейчас он оказался закрыт.
Справа располагалась баскетбольная площадка, с разрисованными мелом скамейками и
разодранными в клочья баскетбольными корзинами.
— Нельзя воровать у людей на улице, — прошептала Валя. — Они бедны. Им эта
машина нужнее.
— Это не воровство.
Отпустив руку Вали, я зашагал через улицу к старому потрепанному «Мустангу». Когда-
то краска на этой машине была черной, но теперь авто настолько сильно проржавело, что
казалось оранжевым, будто слишком долго стояло на солнце. Передняя часть машины была
помята и поцарапана. Я вспомнил, что слышал об аварии в «Пьяной Гарпии». На заднем
стекле красовалась длинная царапина от ключей Германа
— Что ты имеешь в виду? — спросила Валя, последовав за мной. — Егор! Чья это
машина?
— Сейчас ничья. Но пару часов назад принадлежала Герман.
— Кто такой Герман?
Не обращая внимания на расспросы, я поставил чемодан на землю и локтем выбил
стекло с водительской стороны. Осколки со звоном упали на асфальт, но сигнализация не
сработала. Я протянул руку, открыл дверь и осторожно убрал стекла с сидений, прежде чем
забраться внутрь.
— Залезай.
Валя села рядом. Я настороженно огляделся и положил пистолет на колени.
— Питер, — произнесла она, положив чемодан и наволочку с простынями себе на колени. — А что находится в Питере?
По моей спине пробежала дрожь. Это был почти страх. Прошло так много времени с тех
пор, как я его испытывал, что пришлось признаться в этом самому себе с большим трудом.
«Нет, брат, нет!» — я слышал, как кричал Даня в попытке сдержать воспоминания,
преследовавшие меня.
Теперь я возвращался непосредственно к источнику этого чувства.
— Дом моего отца.
Валя обняла чемодан с наволочкой и поставила ноги на железные блины от штанги,
которыми Герман качал свои мышцы. С зеркала заднего вида на металлической цепочке
свисал маленький мускулистый человечек, вращавшийся вокруг своей оси, словно пытался
куда-то смыться.
Мы выехали из города по тихой, пустынной дороге и направились в Питер. Луна
казалась огромным шаром и миллионы звезд сверкали, словно алмазы, освещая небо.
Обычно дорога занимала пятьдесят минут, но сейчас она оказалась пустой, и я изо всех сил
давил на газ. Хотя машина была старой и потрепанной, ее двигатель яростно рычал при
каждом нажатии на педаль.
— Думаю, пришло время познакомиться с родителями, — пошутила Валя.
Я не ответил.
— Аллоооо! Земля вызывает Егора.
Краем глаза я заметил, как Валя замахала руками. От нее все еще пахло сексом. Этот
аромат наполнил салон машины, словно сладкий освежитель воздуха. Сочетание пота,
спермы и нашей страсти сводило меня с ума.
— Я сосредоточен на дороге.
— Почему ты не хочешь говорить о своем отце? Ты ведешь себя так, будто он…
— Мертв? Ты чертовски права.
Валя замолчала.
Я вспомнил похороны, на которые приехали дальние родственники: тети и дяди,
смотревшие на меня с жалостью, будто я должен был быть расстроен. Вспомнились мои
мысли о нелепости моего нахождения там, как от меня ждали хоть какого-то уважения к
отцу. Но больше всего мне запомнился открытый гроб и холодное тело мертвеца —
умиротворенное лицо отца, словно его душа упокоилась с миром, чего он явно не
заслуживал. Его жесткие губы скривились в неестественной улыбке, что выглядело вполне
нормально, поскольку мой отец являлся жестоким человеком и жутким алкоголиком,
который никогда не считал нужным улыбаться.
— Итак… Он тоже был наемным убийцей? И тоже работал на людей Бьянки?
— Да.
— Судя по всему, вы с ним не очень ладили.
— Я не хочу об этом говорить, — сказал я тоном, не терпящим возражений. Последнее,
чего мне хотелось — открыть свою душу перед Валей и обнажить свои чувства.
— Я надеялась, что ты откроешься мне, как я открылась тебе.
— Этого не случится, так что не надейся.
— Сначала запрещаешь мне говорить о твоем брате, а теперь еще и об отце? О чем тогда
нам можно говорить? О погоде? Будем вести светские беседы? — выплюнула Валя. — О, Егор, разве ночь не теплая? Может, позже мы совершим романтическую прогулку при
лунном свете или устроим ночной пикник, и ты споешь мне серенаду о любви! —
усмехнулась она.
— Что ты там бормочешь? — ответил я, когда мимо промелькнул указатель с
надписью: «Питер, десять миль».
— Неважно.
Мы сидели в тишине, пока ехали к месту, о существовании которого мне бы хотелось
забыть.
— До Питера уже недалеко.
— Эй, — Валя вынула руку из-под чемодана и положила на мое предплечье. У меня
возникло предчувствие, что она не собиралась закрывать семейную тему. Я крепче сжал
руль, и мышцы предплечья напряглись. Но женское прикосновение было нежным, и я бы
солгал, сказав, что мне оно не понравилось. — Ты потерял родных. Я понимаю. Правда,
понимаю. Я тоже теряла близких мне людей. Мне известна эта боль, и тебе трудно
отодвинуть свою брутальность в сторону…
— Вот тут ты ошибаешься. Проявишь слабость, и очень скоро окажешься в грязной
канаве.
— Но так было раньше.
— Раньше?
Она сжала мою руку.
— До того… как мы встретились. — я ухмыльнулся и попытался убрать ее руку, но Валя
сжала сильнее. — Я серьезно, Егор.
— До тебя у меня было шесть миллионов долларов, меня уважали и боялись из-за моего
положения в семье Бьянки. А сейчас? У меня, блядь, ничего нет.
— Не переживай, — сказала Валя. — Тебя по-прежнему уважают и боятся. И мы вернем
твои деньги. Я не хотела тебя расстраивать.
Я ничего не ответил, но оценил ее оптимизм. Поэтому просто не сводил глаз с
освещенной луной дороги и держал ногу на педали газа. Мы промчались мимо стоянки
грузовиков с большой неоновой вывеской, на которой было написано: «Бургеры
круглосуточно! Лучшие бургеры, которые вы когда-либо пробовали! Отдохните и отлично
перекусите!»
Я, наконец, ответил на попытку Вали улучшить мое настроение.
— Ты не расстроила меня, сладкая. Просто не хочу об этом говорить.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Когда-нибудь научишь меня обращаться с
оружием?
— О, да ладно? — я улыбнулся при мысли о том, что моя женщина сделает несколько
выстрелов из моего пистолета. Теперь, наш разговор мне нравился. — Ты уверена, что готова
к этому?
— Да, — просияла Валя. — Только если ты меня научишь.
— Конечно, — я подмигнул ей.
— Егор? — мне нравилось, как она произносила мое имя.
— Да?
— Мне было очень хорошо с тобой.
Удивившись, я не знал, что и ответить, потому что никогда не позволял женщинам
задерживаться и обсуждать чувства после ночи страсти. Мой жизненный девиз был: «Нагни и трахни». Будь я грязным ублюдком, то мог бы сказать Вали, что у нас был худший секс в
моей жизни, который не принес мне наслаждения. Но теперь девушка была моей, и мне не
хотелось причинять ей боль. Кроме того, я солгал бы самому себе, если бы не признал, что
рад услышать, что ей тоже понравилось.
«Неужели ты созрел для серьезных отношений, брат? Это реально произошло?»
«Убирайся из моей головы, Даня», — подумал я.
Мы сидели молча, и через несколько мгновений Валя призналась:
— Я боюсь того, что будет дальше. Просто подумала, что ты должен об этом знать.
— Не стоит бояться. Делай как я. Просто отключи эту часть мозга. Тогда перестанешь
испытывать страх.
— Легче сказать, чем сделать.
— Если бы ты повторяла за мной, то тебе стало бы легче. Я уверен.
— Мне кажется, если бы я повторяла за тобой, то сошла бы с ума.
Я ухмыльнулся в темноте.
— Для моей работы как раз нужно безумие.
— Первый шаг к исцелению — признать, что проблема существует.
Мы рассмеялись.
— Знаешь, Валь. Я самый безумный человек, которого ты когда-либо встречала.
— Мой единственный спаситель — это сумасшедший киллер. Юху!
Она толкнула меня в плечо. В зеркале заднего вида я увидел игривую улыбку Вали,
рассмеялся еще громче и повернулся к ней.
— Сексуальная, умная, смелая и веселая. Ты определенно мой тип женщины.
Девушка прикусила губу, что меня смутило, поэтому я снова сосредоточился на дороге.
Мы могли оказаться погребенными на глубине шести футов по соседству с личинками и
червями, и все же эта женщина легко заставляла меня улыбаться. Может, Валя даже сделает
меня счастливым? В груди разлилось тепло, а подобного я не чувствовал с тех пор, как был
жив Даня. Понимание этого настолько сильно меня поразило, что я бы съехал в кювет, если
бы крепко не сжимал руль.
Но я не мог позволить себе это чувство. Пришлось запихнуть его куда-то глубоко в себя
и вырвать из сердца. Я давно похоронил всю эмоциональность, вынул из груди и заковал в
цепи. Что бы за чувство это не было, теперь оно заключено в кандалы и заточено глубоко в
душе. Это мгновенное, необъяснимое притяжение между нами вполне могло привести к
смерти нас обоих.
«Это любовь, брат. Не влечение, а любовь».
«Не сейчас, Даня», — мне не нужно было все это дерьмо прямо сейчас.
Моя улыбка исчезла, а губы превратились в тонкую линию, когда я задумался о словах
Дани.
— Что-то не так?
— Много чего не так.
— Я знаю, — плечи Вали опустились. — Я уже пыталась забыть, кто за нами гонится.
Знаешь, стараюсь думать о хорошем.
— Не нужно думать о них, когда мы вместе. Я держу свое слово. Поняла?
Валя кивнула.
— Просто дай мне разобраться со всем этим дерьмом, — я сделал глубокий вздох.
Девушка хотела что-то сказать и открыла рот, но через мгновение закрыла. Меня это .....