Глава 46
За ночь скандал разгорелся не на шутку. Корпорация «Сун» потеряла несколько крупных проектов, общая стоимость которых исчислялась миллиардами. Хотя Сун Моянь быстро поехал к семье Тан с извинениями, госпожа Тан не приняла его нелепую отговорку в духе «просто придержал брата, который подвернул ногу». Раз не приняла она — не приняла и семья Тан.
Старик Тан, который сам и устроил это сватовство, пришёл в неописуемую ярость и без всяких церемоний выставил Мояня вон под градом ругательств. Это окончательно подкосило положение семьи Сун. Те партнёры, что ещё колебались, поспешили разорвать отношения, а конкуренты не упустили случая подлить масла в огонь. Вскоре всплыла информация, что Сун Мояня видели в гей-барах.
Ну надо же! Гей до мозга костей припёрся на свидание к госпоже Тан! Цели этого визита теперь были ясны всем без лишних слов. На официальный сайт группы компаний «Сун» хлынул поток оскорблений, куда более грязных, чем прежде.
Сун Цзиньго просидел в кабинете всю ночь. Телефон не умолкал ни на минуту — акционеры один за другим обрывали линию, требуя объяснений. Репутация, которую он выстраивал годами, рухнула в одночасье. Кто бы не злился в такой ситуации? Кто бы не рвал и не метал? Тем более когда убытки исчисляются огромными суммами.
Сун Моянь был кругом виноват, но и Цзиньго как отец, не сумевший воспитать сына, нёс свою долю ответственности. Все твердили о «справедливом решении», но на деле это означало, что семья Сун должна покрыть все убытки из своего кармана. Для них это было равносильно банкротству. Даже если они выстоят, их вышвырнут из высшего общества без шанса на возвращение.
От одной мысли об этом Сун Цзиньго впадал в ярость. Дело всей его жизни уничтожено! Что теперь делать? Попытки вымолить помощь у старых партнёров не дали плодов. Наконец Сун Цзиньго вспомнил про притаившуюся на задворках его сознания семью Пэй. И про то, что у него есть ещё один сын. Тот прожил в доме Пэй почти полгода, и, кажется, Второй господин к нему привязался — даже в холод и дождь ездил смотреть на его гонки.
Если это будет семья Пэй... Действуя по принципу «пан или пропал», он связался с секретарём Пэй Яньли. В нынешнем плачевном состоянии семьи Сун ему было уже плевать на гордость.
— Раз это семья Сяо Ло, я помогу чем смогу. После трёх часов мучительного ожидания Пэй Яньли наконец дал добро. Он не только продлил старые контракты, но и подписал несколько новых проектов именно от имени Ло Юньцина.
Микросхемы семьи Сун всегда были одними из лучших в стране. Раз всё равно нужно было искать поставщика, Пэй Яньли решил оставить этот шанс им, чётко обозначив, благодаря кому он это делает. Благодаря Ло Юньцину.
Имя, которое акционеры успели подзабыть, спустя полгода снова замелькало перед глазами. Потерянные контракты их волновали меньше, чем вопрос: как погрязший в скандалах Сун Моянь сможет руководить корпорацией в будущем? Если крах неизбежен, лучше заставить семью Сун выкупить их доли сейчас, чем терять всё потом.
Но теперь Моянь перестал быть единственным кандидатом. У семьи Сун есть ещё один... родной сын! Хоть ему едва исполнилось восемнадцать и он ещё молод, зато на нём нет ни единого тёмного пятна. Он женат на Втором господине Пэй. В университете он в числе лучших, помимо робототехники изучает финансовый менеджмент, да и в сети о нём только положительные отзывы. Чем не идеальный преемник?
Сун Цзиньго ещё не знал о брожении в умах акционеров. Он лишь чувствовал, как тяжёлый камень, давивший на грудь всю ночь, наконец откатился в сторону. В трубку он рассыпался в благодарностях.
— Мы продолжим сотрудничество с корпорацией «Сун», но в остальном, боюсь, я бессилен, — Пэй Яньли не собирался влезать в их семейные дрязги. Семья Сун всё ещё была в центре скандала, но это его уже не касалось.
Кусочек димсама с бамбуком выпал из палочек Ло Юньцина прямо обратно в чашку. Он замер в оцепенении: — Ты... я... я и они... Он отложил палочки, глубоко вдохнул и пробурчал: — Если бы ты им не помог, тебя бы н-никто не осудил. Ты им ничего не должен.
Пэй Яньли ответил прямо: — Я сделал это не ради них. Продление контрактов и так было в планах, а что касается новых проектов от имени Юньцина... — Жёнушка, ты уже забыл, что наговорил мне вчера ночью?
— Вчера? — Ло Юньцин напряг память. — И что я сказал? Он помнил только, как его затащили в постель и как он ругался, что у мужа силы как у быка. А что ещё? Видя, что тот ничего не помнит, Пэй Яньли беззвучно вздохнул.
Ло Юньцин руками повернул его лицо обратно к себе, требуя ответа: — Я что, попросил тебя п-помочь семье Сун? Неужели он мог так облажаться?
— Не семье Сун, а корпорации, — Пэй Яньли перехватил его руки и легонько сжал. — После такого позора акционеры не станут сидеть сложа руки. Они не позволят человеку с таким клеймом возглавить компанию. Сун Сюэчэнь — всего лишь приёмный сын. Кто остаётся, если убрать их двоих?
Остаётся только он. Родной сын, которого вернули в семью лишь для того, чтобы выбросить, как ненужную пешку, выдав замуж. У Ло Юньцина ёкнуло сердце. Неужели вчера в порыве страсти он сболтнул лишнего о том, что хочет прибрать семью Сун к рукам?
Он округлил глаза, забегал взглядом и пролепетал: — Такие скандалы... через месяц-другой о них з-забудут. Сун Цзиньго готовил Мояня двадцать лет, он не заменит его так просто.
— Но, по крайней мере, — Пэй Яньли заправил прядь волос ему за ухо и ласково сжал мочку, — теперь акционеры обратили на тебя внимание. Сейчас вся власть в руках Сун Цзиньго. Способности Мояня можно назвать средними — ни провалов, ни триумфов. Если Ло Юньцин проявит себя и превзойдёт брата до того, как Цзиньго официально передаст бразды правления, кресло главы компании вполне может достаться ему.
— Твои прогнозы всегда радужные, но если вдруг... ты ведь окажешься в убытке, — Ло Юньцину стало жаль мужа. Тот фактически вкладывал деньги в призрачный шанс.
— Что ж, — Пэй Яньли подцепил палочками тот самый кусочек димсама и поднёс к его губам, — тогда жёнушке придётся очень постараться, чтобы я не прогорел.
— ...Ладно! — Раз уж дело сделано, отступать некуда. Оставалось только одно — полностью подмять под себя корпорацию «Сун». Ло Юньцин в один присест проглотил димсам, набил щёки и принялся усиленно жевать, бормоча: — Я н-ни за что не дам тебе потерять деньги.
— М? Что ты сказал? — Я сказал, — Ло Юньцин уткнулся лицом ему в грудь, затем поднял взгляд и поцеловал мужа в кадык, — ты ко мне так добр...
Когда он радостно улыбался, у него показывались клыки, глаза превращались в полумесяцы, а ресницы подрагивали, отражая свет. Кадык Пэй Яньли дёрнулся. Он обнял мужа и хрипло спросил: — Ты наелся?
— Угу! — Ло Юньцин даже не почуял подвоха. — Этот димсам и правда о-очень вкусный. — Вкусный — значит, в следующий раз попросим приготовить ещё. Пока он говорил, его рука скользнула под край свитера. Улыбка Ло Юньцина застыла, и он посмотрел на мужа с немым укором: — Я же только проснулся.
Он что, втайне от него каждый день пьёт суп из черепахи? Откуда в нём столько огня?
— Хочу награду. Рука под свитером медленно поползла выше, обхватывая плечо. Пэй Яньли одним движением пересадил его со стула к себе на колени и прижался щекой к его щеке: — Разве жёнушка не должна меня похвалить?
Голос был тихим и тягучим, словно пёрышко, которое то и дело щекочет самое сердце. Ло Юньцин начал сдаваться, тем более что умелые пальцы мужа уже нащупали его чувствительные точки, заставляя щёки вспыхнуть румянцем.
Закусив губу, он не удержался от вопроса: — Ты что, совсем не наедаешься?
— Я голоден каждый день.
«Ну всё, приплыли», — Ло Юньцин прикрыл поясницу рукой, собираясь дать дёру, но было поздно. Прежде чем он успел улизнуть, Пэй Яньли развернул коляску и затащил его обратно в комнату.
— Муж, у меня с поясницей не очень, — поспешно выдал он. — Тогда сменим позу.
Ло Юньцин: «...» Разве смена позы поможет это облегчить?
— А! Я вспомнил! На Новый год ведь нужно во... возвращаться в старое поместье? — Угу. — Я хочу передохнуть. — Хорошо.
Десять минут спустя. Пэй Яньли спросил: — Отдохнул?
— ...
Ло Юньцин разозлился. В порыве ярости он перехватил инициативу, оседлал мужа и, схватив его за подбородок, с крайне свирепым видом произнес: — Не верю! Я уже сыт по горло, а ты всё еще голоден?
После этого до самой ночи дверь в комнату не открывалась. Ближе к середине ночи Ло Юньцин окончательно выбился из сил. Он не мог пошевелить даже пальцем, но Пэй Яньли снова прильнул к нему.
— Пэй Яньли, — его охрипший голос дрожал. — Признавайся честно, ты что, втихаря таблетки для потенции пьешь?
Пэй Яньли выглядел крайне незаслуженно обиженным: — Нет.
Разве без таблеток такое возможно? Куда делась прежняя выдержка? И где тот «холодный и бесстрастный» мужчина... Хотя нет. Еще в первую брачную ночь он был весьма воодушевлен, просто травма ног мешала ему развернуться в полную силу!
— Это всё потому, что я люблю свою жену.
Рассеянное внимание Юньцина мгновенно вернулось. Пэй Яньли обнял его сзади, прикусил за загривок и прошептал прямо в ухо: — Хочу быть рядом каждую секунду, не могу сдержаться.
Его пальцы с обручальным кольцом крепко переплелись с пальцами Юньцина. С того самого первого взгляда на его фотографию в новостях, в глубине души Яньли зародился странный трепет.
— Ну почему ты снова плачешь? Всё, обещаю, это последний раз.
Он замедлил движения и нежно поцелуями осушил слезы на его лице. Плакать от удовольствия — это одно, но заставлять его страдать он не хотел. Пэй Яньли желал, чтобы тот всегда был счастлив.
К концу Пэй Яньли стал предельно нежным. Хоть сил почти не осталось, Ло Юньцин не потерял сознание, как в прошлые разы. Он лениво растянулся на диване, наблюдая, как муж суетится, меняя простыни, и время от времени подносит ему стакан теплой воды.
Пэй Яньли уже вполне мог стоять, просто ходил медленно, и когда давал нагрузку на ноги, те еще немного побаливали.
— Муж, — Ло Юньцин сонно щурился от усталости. — Ты расскажешь отцу, что уже можешь стоять?
Старик Пэй каждый день мечтал увидеть сына здоровым. Сейчас, не считая небольших проблем с легкими, он практически поправился.
— Пока не будем говорить, — перестелив постель, Пэй Яньли перенес его обратно на кровать и, достав из ящика мазь, начал аккуратно втирать её. — Подождем еще немного, когда я окончательно окрепну.
— Угу...
Ло Юньцин с наслаждением закрыл глаза. Вскоре пара умелых рук начала привычно массировать его поясницу. — Можно посильнее. — Тебе не больно?
Юньцин приоткрыл один глаз и тихо пожаловался: — Это куда лучше, чем когда ты в меня вцепляешься.
После каждого раза на пояснице оставались яркие отпечатки пальцев, которые не проходили по несколько дней. Когда он переодевался на репетициях спектакля, он едва не попался.
— В следующий раз я буду... потише. — М-м-м...
Пусть муж и был ненасытным, но он всегда заботился о его чувствах, так что всё было не так уж плохо. Под массажем Ло Юньцин провалился в сон, так и не заглянув в телефон. Только позже он увидел сообщение от Сун Цзиньго.
Тот, благодаря Пэй Яньли, вспомнил о существовании своего «дешевого» родного сына и велел ему вернуться домой на Новый год. В каком-то смысле ложь Сун Мояня попала точно в цель. В семью Сун он, конечно, вернется — иначе как оправдать инвестиции Пэй Яньли в их проекты? Но не сейчас.
Ближе к концу года. Ло Юньцин вместе с Пэй Яньли вернулись в старое поместье. Старик Пэй был несказанно рад. Он долго беседовал с ними, в основном расспрашивая о здоровье сына. Упоминание о ногах Пэй Яньли заставило его нахмуриться — в глазах промелькнула тень тревоги за другого внука с такой же травмой.
— Сяо Хэн... — вздохнул он. Тот был в коме уже почти месяц. — Я слышал, старший брат из-за этого даже строил тебе козни?
Скрывать было нечего, и Пэй Яньли кивнул. — Он просто слишком разволновался, — старик уже знал все подробности инцидента от дворецкого. — Не принимай это близко к сердцу. — Я знаю.
Поговорив еще немного, Пэй Яньли сослался на усталость и увел Ло Юньцина. Проходя мимо двора старшей ветви семьи, они наткнулись на мадам Ван Маньшу. Она стояла у дверей и провожала их ненавидящим взглядом.
Даже без учета последних событий их отношения были натянутыми, так что Пэй Яньли было нечего ей сказать. Он крепко сжал руку Юньцина и прошел мимо, не оборачиваясь. Вскоре после того, как они вернулись в свои покои, из крыла старшей ветви пришла весть: Пэй Хэнчжи очнулся!