Глава 1
Перед самым рассветом внезапно разразилась гроза, заглушая раскатами грома звуки города. Этот шум удачно скрыл истошный крик, пронзивший воздух.
В заброшенном доме у самого берега моря Ло Юньцин с бесстрастным лицом вытирал брызги крови со щеки. Его голос звучал хрипло, будто ржавая пила, скрежещущая по металлу: — Теперь заговоришь? Или хочешь проверить, насколько остр этот нож?
Окровавленное лезвие тяжело легло на рану, рассекавшую всё лицо собеседника.
Сун Сюэчэнь лишился всей той спеси, что была у него при похищении. Побледнев, он задрожал: — Я скажу! Я всё скажу! Это я... я столкнул Пэй Яньли вниз.
Захлебываясь слезами, он поспешил оправдаться: — Но кто просил его собирать те контракты и подавать в суд на А-Хэна? А-Хэн его родной племянник! Я просто запаниковал, нечаянно толкнул его... А-а-а-а!!!
Нож полоснул по лицу в обратном направлении. Две раны пересеклись, образовав огромный кровавый крест.
— Нечаянно? Нечаянно столкнул его с 28-го этажа?! — Ло Юньцин с яростью вцепился в его волосы и начал мотать головой из стороны в сторону.
Казалось, мозги сейчас выплеснутся наружу. Маленький господин семьи Сун, который двадцать с лишним лет жил в неге и роскоши, никогда не знал подобных страданий. Он заверещал от боли, слезы градом покатились из глаз, но это не вызвало ни капли жалости у противника.
Ло Юньцин продолжал полосовать это нежное кукольное лицо. Удар за ударом, лезвие уходило глубоко до кости. Его руки были по локоть в крови, но он не останавливался.
«Если так продолжится, он умрет!»
Подстегиваемый сильным инстинктом выживания, Сун Сюэчэнь совершил крайне неразумный поступок: он со всей силы вцепился зубами в худое запястье Ло Юньцина.
Ло Юньцин даже не вскрикнул и не моргнул. Он лишь хладнокровно выбил ему два зуба рукоятью ножа.
— ...Ха-ха! Ха-ха-ха!!! — Сун Сюэчэнь выплюнул осколки зубов вместе с кровью и, повалившись на пол, зашелся в безумном хохоте. — Ло Юньцин, а Ло Юньцин, и что тебе это даст? А? Мстишь за Пэй Яньли?
Он приподнял связанное туловище и неистово закричал: — Ты был всего лишь любовником, которого он содержал! Какое право ты имеешь мстить за него?!
— Ошибаешься.
Ло Юньцин, поигрывая ножом, присел на корточки. На его шее висела заметная серебряная цепочка. На ней были нанизаны два золотых кольца, которые при каждом движении звенели, ударяясь друг о друга.
Их нашли в ладони Пэй Яньли после его гибели. Во время вскрытия патологоанатому пришлось приложить огромные усилия, едва не ломая пальцы, чтобы достать их. Два кольца, инициалы двух имен и завещание, составленное задолго до этого, по которому всё состояние переходило Ло Юньцину.
Как он мог быть «просто любовником».
Ло Юньцин по слогам, с силой повторил: — Не. Был. Любовником.
— Ты любил его! — Сун Сюэчэнь вытаращил глаза и закричал. Он качал головой, бормоча «невозможно», а затем внезапно словно обезумел: — Раз любил, почему не согласился на брак тогда?! Если бы ты тогда согласился, ничего бы не случилось! В конце концов, во всём виноват ты, только ты! Это ты его убил, ты!!
Это Ло Юньцин виноват. Да, всё из-за него! Если бы не он...
Кончик ножа замер прямо над глазным яблоком. Зрачок Сун Сюэчэня сузился в точку, и он, словно петух, которому сдавили горло, мгновенно замолчал.
Ледяная рука вцепилась ему в шею, пальцы нащупали пульсирующую артерию, и неровно обрезанные ногти начали медленно впиваться в кожу.
— Ты прав, — Ло Юньцин сожалел о случившемся больше, чем кто-либо другой. — Если бы я знал раньше, что это он... если бы знал... Жаль, что слишком поздно.
Пэй Яньли мертв. Мертв уже целых пять лет. А сегодня исполнилось ровно десять лет с того дня, как они познакомились. Пора заканчивать.
Изуродованное лицо Сун Сюэчэня начало багроветь. Он захрипел, суча ногами: — Убей меня... А-Хэн и старший брат тебе... этого не простят!
Ло Юньцин: — Я знаю.
А-Хэн — Пэй Хэнчжи, родной племянник Пэй Яньли и его собственный друг детства. Старший брат — Сун Моянь, с которым он прожил столько лет и который столько лет его оберегал. Оба обожали Сун Сюэчэня. Если бы они узнали, как он истязал Сун Сюэчэня, они бы содрали с него кожу живьем, и то вряд ли бы успокоились. Поэтому...
Ло Юньцин с детства привык к тяжелому труду, и хотя он был худым, как лист бумаги, силы в руках ему было не занимать. Он мертвой хваткой вцепился в шею врага и заставил его повернуть голову в другую сторону.
В этот момент небо расколола молния, и комната на миг осветилась, выхватив из темноты двух связанных неподалеку людей. Один висел вниз головой с раздробленными коленями, другой был привязан к стулу, и из раны на его животе всё еще сочилась кровь. Это были тот самый «друг детства» и старший брат Сун Сюэчэня.
— Они определенно мне этого не простят, поэтому я нанес удар первым, — Ло Юньцин придвинулся к его уху и прошептал, словно демон: — Вы убили моих брата и сестру, убили директора приюта и Пэй Яньли. С чего ты взял, что я буду пытать тебя одного?
— Сумасшедший! Ло Юньцин, ты сумасшедший!!
Да, он сошел с ума. Теперь его ничто не удержит.
— Не бойся, вы не умрете. Умирать — это слишком скучно. Я хочу, чтобы вы жили. — Жили с этим изуродованным лицом и искалеченным телом, всю оставшуюся жизнь ловя на себе полные ужаса взгляды других людей.
Капли крови попали ему на кожу, и Ло Юньцин с отвращением оттолкнул человека. Он тщательно вытер руки, зажег экран телефона. На дисплее горели цифры «110», разговор длился уже семь минут.
— Всё именно так. Местоположение вы отследили, больше мне сказать нечего. — Не дожидаясь ответа диспетчера, Ло Юньцин решительно сбросил вызов.
Затем он бережно взял со стола шкатулку из сандалового дерева и, не оборачиваясь, вышел под проливной дождь. Совсем рядом был обрыв.
Ло Юньцин шел к краю скалы под раскаты грома, напевая какую-то незамысловатую мелодию. Она звучала странно умиротворенно, чисто и искренне. Эту колыбельную ему пела директор приюта, когда ему было пять лет и он только попал туда; тогда ему каждую ночь снились кошмары о родителях, погибших при пожаре. Позже, когда в дождливые дни у Пэй Яньли сильно болели ноги и он не мог уснуть, Ло Юньцин делал ему массаж и тоже напевал эти строки.
Как и сейчас...
Его костлявые пальцы раз за разом нежно касались деревянной шкатулки.
— Пэй Яньли... я иду к тебе. — Подожди меня.
Послышался вой полицейских сирен. Ло Юньцин обернулся и, словно белая бабочка со сломанными крыльями, прижимая к себе шкатулку, шагнул в пустоту.
Ледяная вода хлынула в легкие.
Время словно замерло на паузе, а затем индикатор прогресса, застывший у самого финала, внезапно понесся в обратном направлении на бешеной скорости.
Кадры жизни, точно старая кинопленка, один за другим втягивались обратно в проектор, пока кто-то вновь не нажал кнопку «Play».
В ушах застрекотали летние цикады. Над головой, натужно гудя и дребезжа, вращался старый потолочный вентилятор.
Ло Юньцин повел ушами и медленно открыл глаза. Странно. Он не встретил жнеца смерти и не увидел Пэй Яньли, который ушел в мир иной первым. Вместо этого перед ним сидел Сун Моянь — тот самый человек, чье мужское достоинство Юньцин собственноручно уничтожил.
Что он здесь делает? Тоже не выкарабкался и сдох? Да быть не может. Юньцин лично останавливал ему кровотечение, чтобы тот точно остался в живых.
Вскоре Ло Юньцин заметил неладное: Сун Моянь перед ним выглядел слишком молодо. Ему было от силы лет двадцать пять, а в уголках глаз еще не залегли морщинки.
Безупречно скроенный костюм на заказ, волосы зачесаны назад — весь его вид так и лучился успехом. На запястье красовались люксовые часы стоимостью в миллион: темно-зеленый циферблат, инкрустированный мелкими изящными бриллиантами.
Юньцин носил такие. В восемнадцать лет, узнав, что его биологические родители богаты, он нагло вытребовал их себе. Надел лишь раз, а потом сразу перепродал. На вырученные деньги он установил кондиционеры во всех комнатах и на кухне приюта. Помнится, владелец комиссионки тогда сказал, что это лимитированная серия на весь мир.
Мировые лимитки, Сун Моянь с равнодушным взглядом, словно они видятся впервые... Неужели он спит? Неужели после смерти тоже снятся сны?
— Я знаю, за эти годы ты натерпелся обид.
Пока он пытался разобраться в ситуации, Сун Моянь продолжал вещать: — Мы расследовали события прошлых лет. Это действительно была досадная случайность, и А-Сюэ тут ни при чем. Сейчас он очень мучается чувством вины, считает, что занял твое место. В доме он ни ест, ни спит...
Голос звучал глухо, будто издалека, через толстое звуконепроницаемое стекло. Где-то он это уже слышал.
Чтобы проверить безумную догадку, Ло Юньцин с силой ущипнул себя за правую руку, обмотанную марлей. В уголках глаз тут же выступили невольные слезы от резкой боли. Ошибки быть не могло. Он переродился! Вернулся в свои восемнадцать, в лето после выпускных экзаменов.
В этот год, подрабатывая курьером, он проявил благородство и спас госпожу Сун от вооруженного грабителя, получив при этом три ножевых ранения. Именно тогда, по воле случая, все заметили его поразительное сходство с матерью Сун, которая в молодости слыла первой красавицей Яньцзина. Заодно в больнице сделали тест ДНК.
Результат был предсказуем. Настоящим ребенком влиятельной и богатой семьи был он, а тот изнеженный «младший господин», который от страха перед грабителем лишь рыдал на полу, оказался «подделкой», которую перепутали в роддоме.
Но какой бы подделкой он ни был, его растили восемнадцать лет. Привязанность к нему была куда сильнее, чем к какому-то незнакомцу. Ло Юньцин понял это сразу: с того момента, как пришли результаты, все крутились только вокруг фальшивого наследника, утешая его.
Позже он случайно подслушал у дверей палаты, что семья Сун должна породниться с другим влиятельным кланом, но их жених — калека, прикованный к инвалидному креслу после аварии. Старший сын, Сун Моянь, был признанным наследником империи Сун, так что он явно не подходил. Очевидно, роль «невесты» должна была достаться второму сыну.
Сун Сюэчэнь наотрез отказывался. И тогда госпожа Сун — та самая, что рыдала над Юньцином, узнав правду — без колебаний произнесла: «Старый господин Пэй изначально сверял гороскопы по дате рождения Юньцина...»
...Видимо, ему было непривычно в VIP-палате, или кондиционер работал слишком мощно — Юньцин ушел от них, не пробыв там и полдня. Он не был ни тряпкой, ни дураком. Зная, что его хотят просто использовать, он не собирался идти на уступки ради призрачного «семейного тепла». В итоге он запросил огромную сумму — пять миллионов, чтобы навсегда разорвать все связи.
Сун Сюэчэнь так и остался благородным младшим господином Сун до самой смерти. А что до брака — Пэям нужен был второй сын Сун, так при чем тут Ло Юньцин?
Но если бы он знал тогда, что его женихом будет Пэй Яньли...
— Сяо Цин.
Магнетический голос раздался над самым ухом. Ло Юньцин вынырнул из воспоминаний, почувствовав прилив тошноты. «Сяо Цин»? Назвал бы уж сразу Белой Змейкой.
— Понятно, что ты держишь на нас обиду. Это справедливо. — Нынешний Сун Моянь еще не обладал той глубокой выдержкой, что через десять лет: все эмоции отражались на его лице. Он машинально потирал часы, его терпение явно подходило к концу. — Но ты должен дать нам шанс всё исправить, верно?
Исправить? Вспомнив, как в прошлой жизни этот человек ради Сун Сюэчэня намеренно перехватил донорскую почку, из-за чего маленький Сяо Юй умер, не дождавшись операции, Ло Юньцин незаметно снова с силой сдавил рану.
Его глаза мгновенно покраснели. Запинаясь, он выдавил: — П-пришел только б-брат? Почему папа и мама не приехали?
Прозрачные слезинки повисли на ресницах. В его взгляде смешались обида и потерянность невинного ребенка. Двое самых важных людей так и не явились.
В прошлой жизни было так же: они и хотели вернуть его, чтобы он заменил Сюэчэня в браке, и боялись огласки. Ведь если правда выплывет наружу, пострадает репутация семьи Сун и самого Сюэчэня. Его «дорогой старший брат», так нежно любящий младшего, не мог допустить, чтобы его сокровище оказалось в центре скандала.
Лучшим выходом для них было забрать его по-тихому, а потом так же по-тихому сплавить в семью Пэй. Но разве он позволит? Если он и вернется, то под звуки фанфар и шум толпы!
Большой палец, лежавший на часах, замер. Сун Моянь невольно начал разглядывать своего родного брата. Тонкие веки опущены, парень лишь изредка бросает на него робкие взгляды — точь-в-точь как котенок, которого когда-то бросили, а теперь нашли спустя долгое время.
Как только пришли результаты ДНК, Сун Моянь велел проверить всё прошлое брата. Едва Ло Юньцину исполнилось пять лет, его приемные родители погибли при пожаре. Из-за шока мальчик начал заикаться. Жадные родственники лишили его наследства, швыряя из рук в руки, пока он не оказался в приюте «Голубое небо».
Судя по облупившимся стенам, которые никто не чинил годами, условия в приюте были аховые. В основном там жили тяжелобольные отказники. Помимо учебы, Ло Юньцин всё свободное время проводил на подработках. Чаще всего он бывал в больнице: почти все деньги уходили на лекарства и операции. Порой он вкалывал по двадцать часов кряду.
Сун Моянь не мог себе представить своего А-Сюэ в таких условиях. Прожить бы он там и дня не смог. Хоть это и было несправедливо по отношению к Ло Юньцину, Моянь втайне радовался, что детей перепутали. А-Сюэ слишком уж неженка для такого мира.
— Отцу нужно быть в компании на важном собрании. Мама сегодня... она собиралась приехать, даже накупила тебе кучу подарков. Но как раз перед выходом А-Сюэ стало плохо. — Чувствуя, что это звучит как отговорка, Моянь добавил: — Он с детства очень слаб здоровьем.
Слаб здоровьем? Ха! Когда он крутил роман с Пэй Хэнчжи и одновременно путался с другими, его здоровье почему-то не подводило.
— Оказывается, мама — врач, — Ло Юньцин опустил голову еще ниже, в его голосе сквозила горечь. — Раз А-Сюэ болен, пусть заботятся о нем. Со мной... со мной всё будет в порядке.
С этими словами он демонстративно положил забинтованную правую руку на стол. Сун Моянь сразу всё понял: мальчик приревновал к матери. Совсем еще ребенок. Но это даже к лучшему.
— Давай так, — подумав, предложил он. — Сначала подлечи раны. Через пару дней я попрошу маму лично приехать за тобой. Договорились?
Ло Юньцин поднял голову, его глаза радостно засияли: — Правда?! — Конечно.
Пока они говорили, зазвонил телефон Мояня. Прочитав сообщение, он едва заметно улыбнулся и поспешно засобирался, сославшись на срочные дела в компании. Ло Юньцин понимающе закивал: — Иди, брат. Зарабатывать д-деньги — это в-важно!
Эти слова заставили Сун Мояня усмехнуться. Перед уходом он оставил карту с лимитом в двести тысяч юаней. Видимо, считал, что для такого бедняка это целое состояние.
Ло Юньцин стоял у окна на втором этаже, провожая взглядом уезжающий «Фантом». Он выудил из кармана старый подержанный телефон. Сенсор работал плохо, пришлось долго возить пальцем по экрану, чтобы открыть контакты.
В списке было 118 номеров. Почти сотня — это его бывшие работодатели. Пролистав до буквы «Я», он нашел первый нужный контакт: Ян Кан (репортер «Тянься Энтертейнмент»). Он набрал номер и стал ждать.
— Алло? — раздался ленивый голос в трубке. Человек на том конце явно зевал. — Ян Кан из «Тянься». Вы кто? — Брат Ян, это я, Сяо Ло.
Ян Кан на секунду замер. Услышав этот чистый юношеский голос, он мигом проснулся и посмотрел на экран. — А, Сяо Ло! Ты же вроде в курьеры подался? Чего это решил брату позвонить? Что, соскучился? — Есть такое, — Ло Юньцин хитро улыбнулся и перешел к делу. — У меня есть эксклюзивный ж-жареный факт. Брат Ян, тебе н-нужно? — Эксклюзив... — Ян Кан протянул слова, закуривая сигарету. Он глубоко затянулся и выдохнул дым. — Ну, это смотря что за факт. — Семья Сун из Северного города. — Сун? А, те, что на чипах поднялись. — Ян Кан переложил сигарету в руку и сел к компьютеру. — У них вроде скоро помолвка с кланом Пэй... Сяо Ло-ло, это не такой уж жареный факт. — А что, если их младший сын — подделка?
Ян Кан замер. Вспомнив, что парень недавно спас госпожу Сун, он проявил интерес: — Без доказательств такие вещи говорить нельзя. Если он подделка... то где настоящий? — Это я. — Что? — Я говорю, что я, Ло Юньцин — настоящий младший господин семьи Сун.