Глава 14
С трудом открыв глаза, я заметила, что нахожусь в своей комнате. Последнее, что я помню, — это татуировку Адель, а дальше всё отрывками.
Кто-то что-то кричал, потом меня куда-то несли, разговоры, споры.
Нащупав рядом свой телефон, я удивилась что сейчас только три часа ночи. По ощущениям, я проспала целый день, а не несколько часов.
Поднявшись с кровати, я направилась на кухню — мне жутко хотелось пить.
Но по дороге на кухню я боковым зрением заметила, что в родительской спальне кто-то есть. Зайдя, я увидела на краю кровати мирно спящую Адель.
Она была в майке, так что мне виднелась большая часть её татуировок. Я никогда не разглядывала их, и очень зря — они очень красивые. Вот что имела в виду Адель, сказав, что изменила своё тело. У неё было достаточно много татуировок для подростка.
Через несколько минут она проснулась и выглядела очень уставшей.
— Прости меня, Нона, — сонно прошептала девушка.
— За что? — к чему она ведёт?
— За то, что не сказала сразу, за то, что убежала и тогда, и сегодня вечером.
— Всё в порядке, главное, что мы смогли всё разрешить, — поглаживая её по голове, я старалась успокоить.
— Я не приезжала больше в Краснодар, потому что не хотела, чтобы ты во мне видела слабачку. Я хотела, чтобы ты меня запомнила такой, какая я была. Прийти туда означало принять поражение, вспомнить, что на самом деле я не такая сильная, какой мне всегда хотелось быть и казаться. Я не хотела оставлять тебя одну, я просто не нашла другого выхода.
— Я тебя прощаю и ценю твою честность, но... — я выдержала короткую паузу, Адель сразу замешкалась. — Я вчера не договорила. Ты мне нравишься, Адель.
Улыбка расплылась на лице девушки напротив. Она потянула меня за руку и обвила своими теплыми руками. Это были самые желанные объятия в моей жизни. Время остановилось, и я просто была рада быть тут, с ней.
Но, к сожалению, время остановилось только для меня. Жизнь продолжала идти своим ходом.
Резкий звонок телефона Адель прервал наш момент уединения.
Адель привстала и, как только увидела кто звонит, сразу выпрямилась.
По ходу разговора эмоции на её лице сменялись от страха к ужасу. Закончив разговор коротким «Я выезжаю», она сбросила трубку.
— Крис разбилась.
Два слова, которые перевернули нашу жизнь на до и после.
— Её везут сейчас в больницу, состояние неизвестно.
Адель не моргала, просто смотрела в стену.
Я не знала, что сказать. Крис не была моей близкой подругой, но она была близкой для Адель. И тем более я не знаю, что с Лизой и что она сейчас переживает.
— Поехали.
Выйдя во двор, мы направились к машине родителей Адель. Чёрный «Мерседес» ездил редко, но, очевидно, очень метко.
— У тебя же нет прав, — садясь в машину, утвердительно сказала я.
— Вот тебя именно это сейчас волнует? Пристегнись.
Машина выехала со двора с резким, характерным звуком.
Ночь. На улице льёт как из ведра, и, по прогнозам, дождь будет идти ещё долго.
— Нона, Крис была не одна.
Нет. Нет, нет, нет.
— Нет, только не говори...
— Кира только что написала. Она была с Лизой.
— Сука, да ну не может же такое быть, блять... — слёзы градом полились по щекам.
— Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, — больше для себя повторяла Адель.
Дорога в больницу долгая, а сильный ливень никак не ускорял процесс.
Я нервничала, но старалась успокоиться и не так сильно паниковать. Мы ещё ничего не знаем. К тому же все девочки сейчас едут в больницу — рядом с ними должно стать легче справиться с этим.
— Аккуратнее, Адель, там же знак — скользкая дорога, резкий поворот.
— Нона, я всё вижу, хорошо? Я спешу, всё будет окей.
— Ну держись же ты немного левее, эта «Тойота» сейчас въедет в нас.
— Нона, пожалуйста.
— Да что «пожалуйста»? Не надо хуярить под сотку на поворотах. Ты хочешь, чтобы мы на носилках доехали до больницы?
— Блять, замолчи. Че ты под руку говоришь? Не слышала, что нельзя кричать на водителя?
Приехав в больницу, нас сразу же провели в приёмное отделение. Адель представилась тётей Крис. Поняв, что ситуация экстренная, вопросов нам больше не задавали.
Увидев Мишель и Вилку, я сразу побежала к ним, пока Адель что-то обсуждала с Кирой и Викой.
— Что произошло?
— Они ехали домой, и какая-то мразь на белом «Лексусе» подрезала их. Крис попыталась вырулить, но из-за большой скорости и мокрой дороги она потеряла управление, и машину унесло. По данным полиции, они перевернулись раза три. Нам никто ничего не сообщал. Всё, что мы знаем, — это то, что большую часть удара приняла задняя часть.
— Ёбанное дерьмо, — очень справедливая оценка происходящего.
Мы прождали в приёмном отделении несколько часов. Время тянулось бесконечно. Я просто молилась, чтобы они были живы.
Впервые за всё время у меня появились поистине хорошие друзья. Хоть мы и знакомы пару недель, девчонки показали больше заботы и искренности, чем любой другой человек за всю мою жизнь.
Я не переживу смерть Лизы, а Адель — смерть Крис. Они все с пелёнок дружат. Я полностью понимаю, что она сейчас испытывает. Они её семья. А как человек, который потерял кучу родных, я смело могу заявить, что терять близких — это чертовски больно.
Силуэт выходящего врача подарил надежду на хоть какой-нибудь ответ.
— Доктор, как они?
— Если я не ошибаюсь, Кристина Захарова — зовут пациентку?
— Да, да, так.
— Пациентка в крайне тяжёлом и нестабильном состоянии. Мои коллеги сейчас делают все возможное.
— А Елизавета? С ней что?
— Подождите минуту, сейчас постараюсь узнать.
Врач вернулся через долгие пять минут. Выражение его лица не обнадёживало.
— Елизавета Андрющенко находится в коме. Состояние нестабильное.
Я чувствую, что упаду в обморок второй раз за день.
Какая нахер кома? Может, он про другую Лизу? Он же не про мою, да?
Грёбаный ад.
— Молодые дамы, езжайте домой. Больше ответов вы сегодня не получите. Не изводите себя напрасно.
Все были подавлены, никто не стал спорить. Выйдя на улицу, девочки стали вызывать такси.
— Может, мы тоже такси закажем? — я знаю, что Адель сейчас переживает, не хотелось её перенапрягать.
— Я поведу, всё нормально.
— Ты уверена?
— Я сказала, всё нормально.
Теперь я узнаю ту Адель, которая встретила меня с Краснодара. Опять маска сильной и независимой. У меня не было желания спорить, и поэтому я просто села в машину.
На улице уже светло. Но дождь так и идёт, омрачая улицы и дороги.
Выехав с территории больницы, я заметила трясущиеся руки Адель.
— Адель, ты вся трясёшься. Останови машину.
— Нона, пожалуйста, не сейчас. Давай просто доедем до дома.
— Адель, ты совсем рехнулась. Ты еле держишь машину по прямой.
— Сука, да помолчи ты хоть раз в жизни, когда тебя просят.
— Не говори со мной так. Я просто переживаю, мне страшно.
— Так нехер указания раздавать, — уже с явной агрессией процедила девушка, поворачиваясь ко мне. — Просто не смотри на дорогу, хорошо? Займись чем-нибудь.
— Смотри на дорогу, Адель.
Девушка так и не повернулась.
— Хватит, блять, указания раздавать.
Резкий свет спереди привлёк моё внимание.
— АДЕЛЬ!
Девушка резко повернула голову, но уже было слишком поздно.
Резкий толчок, удар о сиденье. Звук выбившегося стекла, и мои крики заполнили пространство.
Открыв глаза, единственное, что я ощущала, — это запах дыма. Я не ощущала ничего, блять: ни рук, ни ног, ни боли.
Сфокусировав более-менее взгляд, я увидела окровавленное лицо Адель, это и послужило фактором моей отключки.