• 24 глава.
Тишина в старом крыле особняка была неестественной, натянутой, как струна, готовящаяся лопнуть с оглушительным звоном. Темноволосая сидела на своей старой кровати, обхватив плечи руками, и слушала. Она слушала не звуки дома, а то, что происходило за тонким полотном двери. Там, в коридоре, прислонившись спиной к дереву, сидел он.
Воронцова чувствовала его присутствие каждой клеткой своего тела. Его энергия больше не была тем уютным, защитным коконом, к которому она привыкла - теперь это было марево, тяжелое и липкое, просачивающееся сквозь щели, заставляющее воздух в комнате густеть.
-Карина... - негромкий, надтреснутый голос Лескова за дверью заставил девушку вздрогнуть. - Я знаю, что ты слышишь. Я чувствую твое дыхание, оно прерывистое. Ты боишься меня? Скажи, ты начала меня бояться?
Медиум зажмурилась, впиваясь ногтями в собственные предплечья. Ей хотелось крикнуть «да», но горло сковал спазм. Она не боялась его как мага - она боялась той бездонной, черной дыры, которая открылась в его душе и требовала её присутствия каждую секунду.
- Сёма, уходи в свою комнату, - наконец выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Тебе нужно поспать. Нам обоим нужно.
- Поспать? - ведьмак издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. - Как я могу спать, когда между нами преграда? Эта дверь, она как стена склепа. Ты заперла меня снаружи, Карина, лишила меня кислорода.
Девушка встала и подошла к двери, но не открыла её, просто прижалась лбом к холодному дереву, представляя, что он делает то же самое с другой стороны.
- Это и есть болезнь, Сёма. Ты не должен гаснуть только потому, что я за дверью. Ты самостоятельная, мощная сила. Была ей до меня. Куда всё это делось?
-Сгорело, -просто ответил мужчина. - Сгорело в тот день, когда я понял, что без твоего взгляда я - просто оболочка. Я не хочу быть «мощной силой» в одиночестве, мне это не нужно.
Внизу, в гостиной, обстановка была не менее гнетущей. Полина нервно расхаживала от окна к камину, постоянно поглядывая на лестницу.
- Это невыносимо, - прошептала блондинка, обращаясь к Артёму. - Он сидит там уже четыре часа. Не ест, не пьет, просто сидит на полу. Я проходила мимо - от него такой холод идет, что у меня зубы застучали.
- Он сходит с ума, - констатировал Артём, бесцельно перебирая карты на столе. - И тянет её за собой. Ребят, мы должны что-то сделать. Если он сорвется, он вынесет эту дверь вместе с половиной стены.
Сергей, сидевший в кресле с закрытыми глазами, внезапно заговорил:
- Вы не понимаете. Он не сорвется на неё, скорее себя уничтожит, чем причинит ей физический вред. Но эта психологическая удавка... она посильнее любого приворота. Он делает её ответственной за свою жизнь. Это же подло, если вдуматься.
- Это не подло, это страшно, -подала голос Варвара, выходя из тени коридора. В руках она держала пучок сушеной полыни. - Лесков потерял грань между «любить» и «обладать». Для него Воронцова теперь его собственность, к которой никто не может прикоснуться
В этот момент сверху донесся грохот - это Семён, потеряв остатки самообладания, ударил кулаком в стену рядом с дверью. Весь дом содрогнулся.
-Карина! Открой! - голос ведьмака сорвался на крик, полный такой первобытной муки, что Полина внизу вскрикнула и закрыла уши. - Я не могу больше! У меня сердце разрывается, я физически чувствую, как ты отстраняешься! Не смей меня бросать в этой темноте!
Темноволосая медиум не выдержала. Она рванула замок и распахнула дверь.
Сёма едва не упал внутрь комнаты. Он выглядел ужасно: волосы всклокочены, глаза покраснели от напряжения, на костяшках пальцев - кровь. Стоило ему увидеть девушку, как он рухнул перед ней на колени, обхватывая её бедра руками и утыкаясь лицом в живот.
- Прости... прости меня, - шептал мужчина, и его тело сотрясала крупная дрожь. - Я знаю, что я чудовище, знаю, что я давлю. Но не проси меня уйти, пожалуйста. Я сделаю что угодно, буду молчать, я буду сидеть в углу, только не закрывай дверь.
Воронцова почувствовала, как по щекам потекли слезы. Она запустила пальцы в его волосы, пытаясь успокоить этот живой комок боли и одержимости.
- Сёма, посмотри на меня, - она приподняла его лицо. - Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты убиваешь во мне женщину и оставляешь только сиделку. Я хочу любить тебя, а не спасать каждую минуту.
- Так люби! - выкрикнул ведьмак, вскакивая и прижимая её к себе с такой силой, что у медиума перехватило дыхание. - Люби меня так же сильно, как я тебя! Чтобы тебе тоже было больно дышать без меня! Почему ты такая сильная? Почему ты можешь стоять, когда я падаю?
Он впился в её губы поцелуем, который был больше похож на крик о помощи. В нем был вкус крови, соли и той самой безнадежной зависимости, которая теперь стала их общим воздухом. Девушка отвечала ему, и в её ласках была горечь. Она понимала, что проиграла этот раунд. Его страдание было её самым слабым местом.
Они остались в её старой комнате. Семён лежал на полу у её кровати, вцепившись рукой в её ладонь, свисающую с края матраса. Он не доверял даже сну - каждые десять минут он вздрагивал и сжимал её пальцы сильнее, проверяя, здесь ли она.
Воронцова лежала в темноте, слушая его тяжелое, неровное дыхание. Она чувствовала, как её собственная энергия медленно перетекает к нему, латая его дыры, успокаивая его демонов. Темноволосая отдавала себя по капле, понимая, что завтра ей снова будет нечем дышать.
Медиум закрыла глаза, чувствуя, как Лесков во сне прижался губами к её ладони. Она знала, что её попытка освободиться провалилась. Но где-то в глубине души уже зрел новый план - более радикальный и опасный.