Брачный сезон

— Герцог совсем перестал появляться! Не приглашает в свой дом, цветы нашей девочке не отсылает. На балах не появляется, — ворчит баронесса, оглядывает хищным взором зал. Мы на очередном балу. Прошло всего две недели, после охоты, а я уже честно сказать, подустала от всех этих мероприятий. — В загул ушел или уже нашел себе любовницу и о своей невесте не думает? Может, уже и брачный договор разорвать хочет?
Ансона тут же вскинула на маму взгляд, полный надежды.
— Перестань дорогая. Если бы захотел, уже разорвал. Герцог и на балах совсем перестал появляться. Возможно уехал в свой замок навестить детей.
— Какие дети при такой невесте?!
Барон пожал плечами, а кузина только и рада, что ее жениха поблизости не видно. Мы отошли с кузиной к столам с закусками, и тут она вдруг поймала мою руку и с силой ее сжала.
— Смотри, смотри!
— Что?
— Рикаро Венселот! Он здесь! Он, наконец, появился!
— Кхм. Ну, наверное, это хорошо.
— Мне нужно с ним срочно поговорить! Немедленно!
— Зачем?
— Он... меня обидел. Я должна все ему высказать! Обязательно. Риа, милая, я тебя умоляю, прикрой меня перед родителями. Я сейчас подойду к Рикаро и позову его на разговор, а родителем скажу, что мы с тобой пойдем прогуляться в саду. Одну меня не пустят. Ты погуляешь, только отдельно. Хорошо? Пожалуйста, пожалуйста! Мне очень это важно!
— Эм, Ансона, я, конечно, могу... но ты уверена, что тебе так уж нужен этот разговор?
— Да, очень! Я все выскажу этому гаду!
— Понимаешь, если тебя застанут наедине с...
— Конец моей репутации, я все понимаю, но если не поговорю, то себе этого не прощу.
Моя репутация уже давно хромает на обе ноги — внимание принца, сплетни распускаемые баронессой. Думаю, каждый, с кем я знакома, свято уверен, в легкости моего нрава.
Ансона умчалась договариваться со своим шенаром и с родителями и вернулась довольно скоро.
— Идем! — кузина на удивление решительно подхватывает меня под руку, ею явно движем злость.
В саду мне пришлось прогулять довольно долго. За местонахождением Ансоны не следила, с задумчивым видом чинно сидела возле декоративного пруда и мерзла. Естественно, никакого плаща для прогулки взять бы не получилось, верхняя одежда осталась на входе.
Как же долго кузина разговаривает! Я уже вся продрогла.
Наконец, Ансона появилась и села возле меня на скамью.
На удивление, родственница не выглядит мрачной, как могло бы быть после крупной ссоры. Наоборот, девушка сияет.
— М-м, поговорили?
— Да.
— Как я посмотрю, весьма удачно. Он любит меня! И все объяснил. Он уезжал домой. Отец его сильно третирует и даже угрожал лишить наследства. Рикаро говорит, его папа настоящий тиран.
— Понятно. То есть теперь, все нормально?
— Да.
— А как же герцог Кэнтербоджи?
— Не напоминай, — Ансона тяжко вздохнула. — Знаешь, твоя мама была очень смелая. Ради любви решилась пойти против воли родных. И мне кажется, я бы тоже сумела пойти, но ведь Рикаро женат, у него дети. Наша любовь запретна, но на самом деле невероятно чиста и прекрасна. Рикаро не любит жену, согласия на брак у него тоже никто не спрашивал. Пойдем в зал, а то тут холодно.
Ансона встает первой.
С удивлением наблюдаю за походкой девушки. Нет прежней легкости. Ансона идет, словно ей что-то мешает или болит, чуть ли не прихрамывая. Еще и попу на ходу потирает. Да и прическа кажется излишне растрепанной, хотя ветер...
— Кхм, Ансона, подожди.
— Что?
— У тебя шнуровка на корсете не совсем правильно завязана.
— Ой, можешь правильно сделать?
— Ладно.
Повезло, кажется, никто не обратил внимания на мое и кузины отсутствие, но лично для меня последствия все же случились — от долгого сидения на холоде я приболела. И следующие несколько дней сидела дома, наблюдая за буднями Ольтонов стороны.
Болезнь меня расстроила. Не потому что болезнь, а потому что я вновь остро осознала свое одиночество. Ольтонам и прислуге плевать на мое самочувствие, книг в доме нет вообще никаких, кроме парочки бухгалтерских и хозяйственных талмудов, да нескольких еще не выброшенных утренних газет. Остальные книги остались в поместье. Обычно, отгонять тоску и грусть мне позволяли дела, необходимость выживания. А здесь лежишь, плохо себя чувствуешь, делать что-либо сил нет, тело ломит, мучают воспоминания и тоска по родным. Никто не пожалеет, не обнимет, никому не нужна.
У Тенера дела, да и дом Ольтонов ему не по статусу посещать, он шлет мне записки с теплыми словами и стихами. Тоже, конечно, приятно, но не совсем то, что мне сейчас нужно, хотя и поднимает настроение, таких вот записок очень жду, да и большего мне не требуется от его высочества.
Единственное существо. кто действительно скрашивает мое существование, наполняя его теплом и смыслом, оказалась Белла. По моей просьбе собаку очень хорошо отмыли, и теперь она все время со мной, засыпаю с собакой в обнимку, словно с плюшевой игрушкой. Именно от собаки получаю любовь и тепло, которая мне нужны. Белла невероятно ласковая, добрая, с таким обожанием и преданностью заглядывает мне в глаза, что это прямо-таки придает мне стимула к жизни, заставляя верить, что все еще у нас с Беллой будет хорошо.
И вот я уже иду на поправку, а сегодня встала рано утром и прогулялась с Белой, и, наверное, посещу, наконец, бал, где увижусь с Тенером. Зато Ансона неожиданно приболела. Все утро кузину тошнило, говорит, голова кружится, да и как-то нездорово выглядит.
Баронесса всполошилась, уже хотела было вызывать доктора, но к обеду кузине стало лучше, и даже более того, она стала настойчиво требовать взять и ее на бал. Все дни, кстати, что я болела, Ансона сияла и бабочкой порхала по дому, пусть кобылка белая так и не появилась у дома, но цветы от "тайного поклонника" стали приходить регулярно.
Тому, что я вновь среди людей и на балу, радуюсь невероятно, наслаждаюсь общением и танцами. Сегодня еще и мой принц должен появиться, только сможет попозже, и то, как я прочла в утренней записке, исключительно ради того чтобы увидеться и потанцевать со мной.

— Ах, посмотри, что он делает? — Ансона буквально оттащила меня от одной пожилой маркизы. Я не понимаю, у кузины что, подружек нет, чтобы пообщаться и поделиться переживаниями? Вроде есть, и не мало. Меня зачем привлекать?
Смотрю туда, куда мне показывает родственница.
Шенар Рикаро Венселот долго и со вкусом лобызает руку какой-то нимфетки, явно смущающейся, но довольной таким вниманием.
— И что теперь?
— Я с ним поговорю! Что это такое? Как он может?
Ох, опять.
— Ансона, я с тобой никуда не пойду, глубокая ночь на дворе, холодно. Я еще от болезни не до конца отошла.
— Не надо. Если вдруг кто спросит — я отлучилась в дамскую комнату.
Кузина тут же удалилась выяснять отношения со своим Рикаро, а мой вечер продолжился.
Где-то спустя полчаса ко мне подошла хмурая баронесса.
— Эльриа, ты не видела Ансону?
— Она, кажется, в дамской комнате.
— Я только что оттуда, ее там нет.
— Возможно, вы разминулись?
— Не уверена.
Баронесса отправилась дальше искать кузину. Плохо дело.
Кстати, о дамской комнате. Было бы неплохо ее посетить, пока большой перерыв между танцами. Собственно, туда и направилась. Осуществив свои намерения, выхожу в коридор, и уже было собиралась вернуться на бал, как услышала приглушенный голос Ансоны, голос кузины я теперь вообще хорошо отличаю от других.
Вспомнив о том, что родственницу ищет мама, решилась все-таки дойти до кузины и предупредить ее. Наверное зря, потому что Ансону я встретила, и она как раз шла по направлению к бальной зале. Получилась неудобная ситуация, поскольку кузина шла не одна, и даже не только в сопровождении Рикаро.
Под руки Ансону держат двое — Венселот и шенар, чье имя я не запомнила, но, кажется, пару-тройку раз за время брачного сезона приходилось с ним танцевать.
Шенары ведут кузину, плотно зажав ее между собой. Шенар, чьего имени я не припомню, этак по-хозяйски приобнимает спутницу за талию. Оба молодых человека выглядят довольными и буквально лучаться довольными ухмылками.
У самой кузины взгляд какой-то шальной, растерянный, она еле идет, явно нуждаясь в поддержке своих спутников.
Завидев меня, мужчины тут же рассыпались в приветствиях, сухо им кивнув, произнесла:
— Ансона, тебя мама искала.
— Да, я уже иду.
— У тебя все в порядке?
— Да-да.
Поспешила удалиться от компании. Уж очень неприятно на меня поглядывали шенары. Масляно.
Вернувшись в зал, поначалу невероятно обрадовалась. Тенер появился!
Вот только радость быстро поблекла.
В зале уже заиграла музыка, и я наблюдаю, как принц выводит на паркет свою пару. Ею оказалась уже знакомая мне и Ансоне нимфетка, по молодости своей наверняка еще формально в брачном сезоне не участвующая, но в следующем году наверняка будет.

Ко мне подошел мой кавалер, и вот я уже тоже танцую, вместе с остальными.
Понимаю, что это все ерунда, но уже как-то привыкла, что всегда принц для своего первого танца выбирает исключительно меня. Конечно, я отходила, но, кажется, все равно испытываю чувство, на которое, по сути, не имею право — ревность.
Музыка стихла, кавалер отводит меня к опекунам, а я нет-нет, да смотрю в сторону принца и шены, они не торопятся расстаться. Нимфеточка буквально повисла на руке Тенера, преданно заглядывает ему в глаза, лучась восхищением и обожанием к персоне его высочества, что-то говорит и будь у нее хвостик, сейчас бы отчаянно им виляла.
Принц смотрит на девушку вполне благосклонно.
— Ха, а я так и думала, что ты в фаворитках долго не задержишься, — злорадно произносит баронесса. — Видишь, стоило заболеть и исчезнуть с глаз с принца и твое место тут же занимают другие.
Хм, что мне подсказывает, что моей личной жизни Луандра Ольтон уделяет куда больше времени, чем жизни своих детей. А зря.
Поспешила удалиться подальше от опекунов, да и в принципе от людей.