ПИРАТЫ КАРИБСКОГО МОРЯ ,, ПРОКЛЯТИЕ ЧЁРНОЙ ЖЕМЧУЖИНЫ"

На другом краю моря, на борту «Эдинбургского торговца» вдоль линя скользнула фигура. Это была Элизабет Свон, по-прежнему облаченная в матросский наряд. Она подкралась к капитанской каюте, откуда лился свет и доносились возбужденные голоса.

– Это ни в какие ворота не лезет! – возмутился капитан Беллами, заглянув в судовые ведомости. – Пошлина за вход в порт, плата за стоянку и – помогите мне небеса! – лоцманские сборы!

– Боюсь, сэр, в этих водах остался только один порт без поборов – Тортуга, – сказал рулевой, заранее зная ответ капитана.

И чутье не обмануло его. Беллами пришел в бешенство.

– Предлагаешь мне зайти в пиратский порт? Нет уж, простите, но я честный моряк. Я зарабатываю деньги тяжким трудом, зато спокойно сплю по ночам!..

Закончить он не успел.

– Сэр! – воскликнул боцман, тыча пальцем в сторону окна каюты.

– Что? – сердито спросил Беллами. Но его собеседник так трясся, что слова не мог вымолвить. Капитан обернулся и увидел призрачное белое платье, проплывающее мимо окна. Он выскочил на слабо освещенную палубу.

– Вы это видели? – в ужасе спросил кок.

– Видел, – ответил Беллами, глядя на движущееся к бушприту воздушное платье. Элизабет, сидевшая высоко на снастях, незаметно дергала за ниточки. Вот она потянула рукав, и он поднялся, указав на Беллами, а потом на море. Команда бросилась от своего капитана врассыпную.

– Привидение чего-то от вас хочет, – пробормотал боцман.

– Прыгнуть за борт? – предположил рулевой.

Беллами наградил его раздраженной гримасой.

– Оно пытается дать нам знак!

И вот, сквозь шум ветра, до моряков донесся тихий женский голос:

– Тор... ту... га.

– Слышали, что она сказала?! – воскликнул кок.

– Бер-му-ды? – переспросил боцман.

– А может, Тобаго? – предположил рулевой.

Вдруг призрачная невеста поспешила к борту и прыгнула в воду. Команда перегнулась через ограждение, глядя ей вслед. Тем временем у них за спиной Элизабет соскочила на палубу.

– Оно должно было оставить знак! Ищите его! – велел своим людям Беллами.

– Вон! – вскричал боцман, указывая на что-то колыхающееся в волнах. – Вон знак!

– Это водоросли, – заметил один из матросов.

– Водоросли тоже могут быть знаком, – заспорил рулевой.

Элизабет начала терять терпение. Она схватила боцмана за плечо и развернула его к палубе.

– Гляди, что это там? – низким, хриплым голосом спросила девушка.

На досках горело слово «Тортуга», выведенное маслом из лампы.

– Призрак говорит, чтобы мы плыли туда? – спросил перепуганный рулевой.

Элизабет уже едва сдерживала злость, но тут заговорил капитан.

– Ребята, – обратился он к команде. – Как вы смотрите на перемену курса? Моя обычная прозорливость подсказывает, что мы должны отправиться на Тортугу!

Команда дружно завопила в знак согласия, а Элизабет отвернулась, улыбаясь. Ее план сработал. Теперь оставалось только ждать.

Элизабет направлялась на Тортугу, чтобы найти Уилла. Она не знала, что его там нет. Уилл с Джеком Воробьем двигались по реке.

Две шлюпки с «Черной жемчужины» в густом тумане плыли в устье реки Пантано. Уилл, Рагетти и Гиббс управляли первой лодкой, а следом за ними гребли Джек, Пинтель и Коттон. Рядом с немым моряком стояла клетка, накрытая тканью.

Они миновали сплетение скрученных, торчащих из земли корней, и тут Уилл тихонько задал Гиббсу вопрос, который давно мучил всю команду:

– Почему Джек так напуган? И от всего шарахается?

Гиббс тяжело вздохнул.

– У Джека проблемы с самим Дэви Джонсом, – мрачно произнес он. – И капитан теперь думает, что только на суше он в безопасности, а если выйдет в открытое море – тут ему и конец.

– А что в этом Джонсе такого страшного? – не веря своим ушам, поинтересовался Уилл. Онто думал, что Джек вообще никого и ничего не боится.

– Хочешь знать? Ну так я тебе расскажу. Многие верят, что у Дэви Джонса есть ручное чудовище. Жуткое, с огромными щупальцами, оно размалывает корабли в щепки и увлекает их в пучину. И имя этому монстру – Кракен. – При одном упоминании об ужасной твари Гиббса передернуло. – Говорят, вонь его дыхания... – Морской волк умолк, не желая продолжать. Уилл прочел в его глазах настоящий страх. – Конечно, если ты веришь в такие вещи... – Он склонил голову и с новой силой налег на весла.

Уилл покосился на Джека, напряженно вцепившегося в руль.

– Вот уж не думал, что Джек из тех, кто боится смерти.

– Когда имеешь дело с Дэви Джонсом, речь идет даже не о смерти, а о вечных муках, – ответил Гиббс. – Представь себе самую жуткую пытку, которая будет тянуться бесконечно, – вот что ждет человека, попавшего в лапы к морскому дьяволу.

Все в лодке приумолкли, размышляя над словами старпома.

– И ключ избавит его от такой участи? – наконец спросил Уилл.

– Как раз это Джек и хочет выяснить, – прошептал Гиббс, украдкой оглянувшись на капитана. – Так отчаянно хочет, что даже решился нанести визит... ей.

– Ей? – переспросил Уилл, заражаясь всеобщим волнением.

– Ага, – кивнул Гиббс.

Лодки вплыли в тихие, туманные воды речного рукава. В густом, душном воздухе мигали светлячки. Моряки подгребли к веревочной лестнице, спускавшейся из раскинувшейся высоко в ветвях дерева хижине. У двери висел фонарь, отбрасывавший причудливые отблески на искаженные страхом лица. Пираты прибыли. Вопрос только, куда...

– Не волнуйтесь, ребята, – сказал Джек с деланной беспечностью и ухватился за лестницу. – Я сам все улажу. Мы с Тией Дэлмой давненько знакомы. Можно сказать, добрые друзья. Когда-то мы были почти неразлучны, но... это осталось в прошлом.

– Я прикрою тебя со спины, – вызвался Гиббс.

– А кто прикроет с оставшихся трех сторон? – пробормотал себе под нос Джек.

Нервно оглядевшись напоследок, Джек полез в хижину. Команда не отставала. Когда их глаза привыкли к полутьме, пираты разглядели целую кучу странных существ. Одни, в виде чучел, свисали с потолка. Другие плавали в мутной жидкости внутри банок и бутылок. Над головами покачивался старый пыльный крокодил. Рагетти заметил в углу банку с заспиртованными глазами и невольно прикрыл ладонью собственную глазницу со вставным деревянным протезом.

За столом, в тени, сидела загадочная Тия Дэлма, и глаза у нее были проницательнее и зорче, чем у любого пирата. Она склонилась над столом, возясь с клешней краба, но вдруг вскинула голову и встала.

– Джек Воробей, – промолвила женщина. – Я знала, что ветры странствий однажды снова принесут тебя ко мне.

Она быстро перевела взгляд со своего старого знакомого на Уилла и улыбнулась.

– Ты отмечен судьбой, Уильям Тернер, – сказала Тия, приближаясь к юноше.

– Вы меня знаете? – растерялся он.

– А ты захочешь узнать меня? – загадочно ответила колдунья, глядя ему в глаза.

– Некогда болтать, – встрял Джек и, схватив Тию за руку, повлек ее обратно к столу. – Нам нужна помощь.

Пираты собрались вокруг стола. Тия Дэлма подтащила Уилла поближе.

– Помощь? Что-то не похоже на Джека Воробья!

– Это не только ради меня, – невозмутимо ответил пират, – но и для Уильяма. Я перед ним в долгу.

– Вот теперь больше похоже, – кивнула Тия. – Что я могу для вас сделать? Кстати, не забывайте: мои услуги – платные.

– Я принес тебе кое-что! – воскликнул Джек, забирая у Пинтеля клетку. Он откинул ткань, и оказалось, что за решеткой сидит обезьянка по имени Джек. Капитан Воробей выхватил пистолет и выстрелил в нее. Зверушка даже не шелохнулась, лишь подняла глаза.

– Видела? – Джек покосился на потолок. – Может, обойдешься с ней так же, как с крокодилом.

Тия встала и открыла клетку.

Обезьянка выскочила и принялась носиться по хижине. Гиббс застонал:

– Вы не представляете, чего нам стоило изловить эту тварь.

– Что ж, плата достойная, – произнесла колдунья, не обращая внимания на старпома. Взгляд ее снова был прикован к Уиллу.

Джек достал тряпицу с нарисованным ключом и передал ее юноше, а тот показал рисунок Тие.

– Мы ищем этот ключ и замок, который им отпирается, – пояснил Уилл.

– А что, тот компас, который ты у меня выменял, не может привести тебя к цели? – осведомилась женщина у Джека.

– Нет, – буркнул тот.

Колдунья засмеялась, и не отводя глаз от Уилла, обратилась к пирату:

– Это ключ от сундука... А вы ищете то, что спрятано внутри, так?

– А что там хранится? – поинтересовался Гиббс.

– Золото? Изумруды и рубины? Что-то ценное? – с надеждой вставил Пинтель.

– Главное, чтобы ничего плохого не было, – добавил Рагетти, предпочитавший держаться подальше от всякой нечисти.