ПИРАТЫ КАРИБСКОГО МОРЯ ,, ПРОКЛЯТИЕ ЧЁРНОЙ ЖЕМЧУЖИНЫ"

На Тортуге, в углу забитой моряками таверны, задрав ноги на стол и держа в руке компас, сидел Джек Воробей. Пока Гиббс занимался поисками необходимых Джеку девяноста девяти душ, сам капитан отхлебывал из большой кружки и прислушивался к разговорам. Гиббс сулил полным надежд матросам незабываемое путешествие на борту «Черной жемчужины». А коль скоро дело происходило на Тортуге, ничего удивительного, что все моряки были бывшими пиратами, сломленными и разочаровавшимися в жизни.

– У меня только одна рука, и нога болит, – признался Гиббсу старый вояка.

– Будешь сидеть в «вороньем гнезде» – там руки-ноги ни к чему.

Переговорив еще с парой матросов, Гиббс подошел к Джеку.

– Ну, как дела? – осведомился капитан, подняв взгляд.

– Пока только четверо, – вздохнул Гиббс. – Может, стоит предложить им что-нибудь посущественнее?

– Не люблю раздавать обещания, – заявил Джек, вскинув бровь. И на этот раз он говорил чистую правду.

– Лучше бы ты придумал какой-нибудь новый план и не полагался на этот компас. Вся команда знает, что он не действует с тех пор, как ты избежал виселицы.

Гиббс вернулся к жалкой кучке волонтеров, а Джек скорчил ему вслед гримасу.

– А тебя что сюда привело? – спросил старпом у следующего моряка. Тот был слегка навеселе и небрит, но глаза его оставались ясны.

– Видимо, то же, что и тебя, – ответил мужчина. – Я был одержим идеей поймать знаменитого пирата, гонялся за ним по всем семи морям. Но в итоге я лишился будущего, потерял все. Эта история стоила мне должности, команды, достойной жизни.

Гиббс пригляделся повнимательнее.

– Командор? – спросил он, узнав собеседника.

Это был командор Норрингтон, тот самый человек, который когда-то преследовал Джека и «Черную жемчужину» до самого острова Исла де ла Муэрта.

– Уже нет, – ответил бывший командор и стукнул по столу бутылкой. – Ну так что? Берешь меня в свою команду или нет?

Гиббс не ответил. Он был поражен, увидев, что блестящий военачальник превратился в такого же потрепанного джентльмена удачи, как и он сам.

Молчание разозлило Норрингтона.

– Неужто я не достоин плавать под началом Джека Воробья? – прорычал он, развернувшись и выхватив пистолет. – Или мне стоит подстрелить тебя? – И он прицелился в Джека, пытавшегося куда-нибудь улизнуть.

Увидев дуло, пират замер и выдавил улыбку.

– Считай, что ты нанят, приятель!

Норрингтон взвел курок.

– Прости, – произнес он, все-таки собираясь выстрелить. – Со старыми привычками не так-то легко бороться...

– Полегче, солдат! – воскликнул какой-то матрос, хватая Норрингтона за руку. – Нечего тыкать пистолетом в нашего капитана.

Раздался выстрел, и моряк пригнулся, перевернув стол. Люди, нанявшиеся на «Черную жемчужину», вскочили с мест. Завзятые любители потасовок ринулись в драку и принялись кидаться стульями и бить бутылки.

– Нам пора идти, – сказал Джек, кивнув Гиббсу.

– Ты прав.

Джек Воробей, ловко маневрируя, выбрался из свалки и не получил ни единой царапины. По пути он остановился возле стола, под которым валялся потерявший сознание моряк, и примерил его шляпу. «Слишком маленькая, – решил сорвиголова и двинулся вслед за Гиббсом. – До чего же трудно в последнее время найти хорошую шляпу». А драка шла полным ходом...

Джек и Гиббс тайком выскользнули из таверны, а Норрингтон стоял, прижавшись спиной к стене, и отбивался от ватаги пьяных пиратов.

– А ну, давайте, подходите! Кто хочет отведать английской стали? Ты? Или ты? – так он вопил, пока об его голову не разбилась бутылка. Норрингтон лишился сознания.

Над ним, одетая в мужское платье, стояла Элизабет.

– Всегда мечтала так сделать! – крикнула она морским волкам. – А теперь давайте выкинем отсюда эту шваль и выпьем все вместе!

Пираты одобрительно взревели, выволокли Норрингтона из таверны и швырнули его к развалившимся у входа свиньям. И только тут Элизабет узнала неудачливого драчуна. Она не могла поверить своим глазам!

В следующий миг Элизабет бросилась к бывшему командору и опустилась возле него на колени.

– Джеймс Норрингтон, – с жалостью промолвила она. – Что же с вами сделала жизнь...

– Ничего такого, чего бы я не заслужил, – ответил он, пока девушка помогала ему подняться.

Они медленно двинулись к докам и случайно натолкнулись на Джека.

– Капитан Воробей! – окликнула его Элизабет.

Джек поглядел на нее, облаченную в матросский наряд, и не узнал.

– Хочешь присоединиться к моей команде, паренек? Что ж, отлично, добро пожаловать на борт!

– Я ищу своего возлюбленного, – объявила Элизабет.

Джек кивнул, все еще не догадываясь, с кем разговаривает.

– Я глубоко польщен, сынок, но моя первая и единственная любовь – это море, – сказал пират.

– Я имела в виду Уильяма Тернера, капитан Воробей, – сквозь зубы процедила девушка.

– Элизабет? – Джек с неприязнью посмотрел на нее. – Вынужден тебя разочаровать: такая одежда тебя совсем не красит.

– Джек, – стараясь сохранять самообладание, произнесла дочь губернатора, – я знаю, что Уилл отправился искать тебя. Где он?

– Милая, мне крайне неприятно сообщать тебе это, но в результате целого ряда досадных непредвиденных событий, к которым я не имею совершенно никакого отношения, бедняга Джек угодил на корабль Дэви Джонса.

– Дэви Джонса? – повторила Элизабет, сомневаясь, стоит ли верить пирату.

– Все это лишь басни! – поморщился Норрингтон. – Капитан «Летучего голландца», корабля, который доставляет души погибших моряков из нашего мира в иной...

– Так говорят! – оборвал его Джек, а потом, узнав командора, добавил: – Ты выглядишь чертовски скверно, приятель. Что ты тут делаешь?

– Ты же сам меня нанял, – последовал ответ. – Что же поделаешь, если ты не слишком разборчив в выборе команды.

– Джек, – вмешалась Элизабет, возвращая разговор в прежнее русло, – мне нужно только одно – найти Уилла.

Джек задумчиво подергал украшенную бусами бороду, а потом осторожно поинтересовался:

– Ты уверена? Это твое самое сильное желание?

– Конечно! – ответила Элизабет и вдруг заметила в глазах Воробья странный блеск.

– Я бы внес поправку: самое сильное твое желание – не просто найти Уилла, но придумать, как его спасти, – сказал Джек.

– А ты знаешь способ?

– Ну, – начал хитрец, – есть один сундучок... Как он выглядит и какого он размера – это неизвестно...

– А внутри хранится все еще бьющееся сердце Дэви Джонса! – вставил проходивший мимо Пинтель. Пират тащил на борт «Черной жемчужины» бочку с выпивкой.

– Тук-тук! – добавил пьяный и довольный Рагетти, похлопав себя по груди.

Не обращая внимания на горе-пиратов, Джек быстро продолжил:

– И кто завладеет этим сундуком, тот... или та... сможет диктовать Джонсу свою волю и даже избавить нашего храброго Уильяма от его горькой участи.

– И как нам отыскать сундук? – осведомилась Элизабет. Она не доверяла Джеку, но хотела поскорее увидеть своего жениха.

Джек положил на ладонь компас.

– С помощью вот этой штуки. Это не простой компас.

– «Не простой» – в данном случае означает «сломанный»? –- уточнил Норрингтон.

Джек с хитрым видом склонил голову набок.

– Ты прав, этот компас не указывает на север, – сказал он и добавил: – Зато он может привести тебя туда, куда ты больше всего хочешь попасть.

сомневаясь, спросила Элизабет.

– Все до последнего слова – чистая правда, цыпа. Ну так что, твое заветное желание – найти сундук Дэви Джонса или нет?

– Чтобы спасти Уилла, – кивнув, добавила Элизабет.

Джек вложил ей в ладонь компас и откинул крышечку.

– А чтобы его спасти, тебе нужен сундук, – повторил он. А потом, взглянув на показания прибора, обернулся к Гиббсу. – Теперь у нас есть курс!

И «Жемчужина» наконец-то снялась с якоря и отправилась в путь.

Тем временем на борту «Летучего голландца» Дэви Джонс играл на коралловом органе – инструмент, казалось, пророс сквозь палубу. Музыка была грустной и зловещей. Мелодия разносилась над кораблем, и глаза Джонса затуманились. Его взгляд остановился на женщине с развевающимися волосами, чье изображение было выгравировано над огромной клавиатурой.

Остальные члены команды, включая новичка Уилла Тернера, трудились не покладая рук. Уилл тянул канат, но тот вдруг выскользнул и взвился вверх; одна из рей сломалась и с грохотом рухнула на палубу, сбив юношу с ног.

– Поднимите-ка эту козявку! – крикнул боцман и несильно шлепнул девятихвостой плеткой по своей ладони. – Пяток ударов живо научит тебя не терять равновесия! – Он навис над Уиллом, но размахнуться так и не успел – перед ним возник Прихлоп Билл и перехватил его запястье.

– Не лезь в мои дела! – прорычал боцман. – А то и тебе достанется!

– Я приму наказание за него, – сказал Прихлоп.

– Да ну? – удивился Дэви Джонс. Он прекратил играть и внимательно наблюдал за происходящим на палубе. – С чего это вдруг такое благородство?

Прихлоп поднял поросшую ракушками руку и указал на Уилла.

– Мой сын. Это мой сын.

При виде отца глаза Уилла полезли на лоб. Джонс с усмешкой переводил взгляд с одного своего пленника на другого.

– Какое неожиданное стечение обстоятельств! – взревел морской дьявол, шлепнув себя по колену. – Что, хочешь избавить сыночка от боцмановой науки?

– Хочу, – ответил Прихлоп.

– Дай свою плетку мистеру Тернеру. Старшему, – велел Джонс боцману.

Прихлоп Билл сопротивлялся, но мертвые пираты все равно вложили ему в руку плеть. Высечь собственного сына – разве можно придумать кару ужаснее...

– Девятихвостая кошка вышла погулять, мистер Тернер! – провозгласил Джонс. – И твоему отпрыску в любом случае придется с ней познакомиться – по милости боцмана... или по твоей собственной!

Зеленобородый протянул было руку, чтобы забрать плетку назад, но Прихлоп оттолкнул его. И замахнулся на Уилла.

Среди ночи юноша, пошатываясь, шел по палубе к лестнице, ведущей в трюм. Вскоре его нагнал Прихлоп.

– Боцман славится тем, что с одного удара отделяет плоть от костей, – объяснил пират, помогая сыну опуститься на лавку.

Уилл молча глядел на него. Он поверить не мог, что после долгих лет разлуки снова разговаривает со своим отцом.

– Выходит, ты решил меня выпороть из сострадания, так, что ли? – наконец спросил юноша.

Прихлоп кивнул.

– Значит, я истинный сын своего отца. Ведь я целый год говорил себе, что убил тебя ради твоего же спасения, – признался Уилл.

– Убил меня? – не понял Прихлоп.

– Я разрушил проклятие, лежавшее на твоей прежней команде, зная, что это означает твою смерть. Зато тебе не пришлось бы больше страдать от жуткой участи, на которую тебя обрек Барбосса.

– А кто это – Барбосса? – тупо спросил Прихлоп.

– Капитан Барбосса, – повторил Уилл, удивляясь тому, что память отца настолько ослабела. Как он мог забыть про того, под чьим началом плавал? – Тот тип, который поднял мятеж на «Черной жемчужине». Тот, кто навечно отправил тебя гнить на дне океана.

– А, ну да, конечно, – закивал Прихлоп. – Это все дар Джонса и одновременно наказание. Ты присоединяешься к его команде и думаешь, что обхитрил судьбу. Но вскоре ты обнаруживаешь, что это не отсрочка. Это забвение. Ты теряешь самого себя, часть за частью, пока не кончишь как бедняга Вайверн.

Уилл проследил за отцовским взглядом и заметил нечто, выглядевшее как деревянная статуя старого матроса, вырезанная прямо из корпуса корабля.

– Когда ты принесешь Джонсу клятву, пути назад уже не будет – до тех пор, пока ты полностью не расплатишься с долгами. Но к тому времени ты станешь не просто матросом, а частью корабля. Зачем ты сюда явился, Уилл?

– Я пока ни в чем не клялся, – чистосердечно признался Уилл.

От этой вести лицо Прихлопа просветлело.

– Тогда ты должен срочно бежать отсюда!

– Не раньше, чем найду вот это, – заявил Уилл и показал отцу тряпку с рисунком. – Он должен находиться где-то на корабле. Ключ нужен Джеку. Кажется, он может помочь одолеть Джонса.

Внезапно старый Вайверн шевельнулся и отделился от корабля.

– Сундук мертвеца! – прогудел он, протягивая руки к тряпице.

Ошарашенный Уилл, отпрянул, а деревянная фигура двинулась к нему, протяжно стеная. Юноша побледнел. Он понял, что такая судьба ждет каждого, кто поступает на службу к Дэви Джонсу. И Прихлоп тоже скоро прирастет к кораблю. Станет еще одной несчастной душой, навечно прикованной к дьявольскому судну. Но тут Вайверн заговорил, и в сердце Уилла зародилась надежда.

– Отопри сундук ключом и пронзи сердце! – вскричал превратившийся в чудовище матрос, но потом передумал: – Нет! Не трогай сердце! «Голландцу» нужно сердце, иначе он лишится капитана и поплывет без руля и без ветрил. А пока ключ у капитана...

– Ключ у капитана? – переспросил Уилл, сбитый с толку путаными речами Вайверна.

– Спрятан, – только и вымолвил старик. Затем он двинулся назад и вскоре снова сросся с кораблем.

Но Уилл получил ответ на свой вопрос. Считай, пол дела сделано!

Ключ – у Джонса.

Уилл отправился на палубу.

В эту минуту на борту «Черной жемчужины» Джек Воробей застал Элизабет за вписыванием имен в полученные от лорда Беккета каперские свидетельства.

Джек немедленно выхватил у нее бумаги.

– Эти свидетельства предназначаются мне, не так ли? – И тут он заметил стоявшие на документах подписи. – Лорд Катлер Беккет. Так это он хочет заполучить мой компас?

– Не компас, а сундук, – после недолгих колебаний уточнила Элизабет.

Ее слова привлекли внимание Гиббса.

– Сундук? Уж не сундук ли Дэви Джонса? Если Ост-Индская торговая компания завладеет сундуком, они получат контроль над всеми морями, – проворчал старпом.

Элизабет навострила уши – контроль над морями! Так вот почему Беккету так не терпелось добраться до этого сундука! И поимка Джека тут вовсе ни при чем. Она снова повернулась к капитану.

– Да, и это не слишком воодушевляет, – ответил тот на последнюю реплику Гиббса. – И как же тебе удалось заполучить эти бумаги? – обратился он уже к Элизабет.

– Убеждением, – невозмутимо сказала девушка.

– Дружеским? – спросил Джек, вскинув бровь и улыбнувшись.

– Вовсе нет, – отрезала Элизабет. Ей было жаль тратить время на Джековы уловки и заигрывания. Она отлично понимала, с кем имеет дело.

Воробей скорчил кислую гримасу и снова перевел взгляд на документы.

– Полное прощение! – фыркнул он. – Должность на службе у английской короны и Ост-Индской торговой компании! Думают, будто меня можно купить! – Морской разбойник покачал головой и запихал бумаги в карман потрепанного камзола. – Если и можно, то не по столь низкой цене. Жить такой жизнью – хуже, чем умереть...

– Джек, письма... Отдай их мне, – напомнила капитану Элизабет.

– А ты попробуй меня убедить, – ответил он с ухмылкой.

Элизабет замялась, а потом развернулась спиной к несносному пирату, похлопывавшему себя по карману. Норрингтон стоял неподалеку, внимательно следя за их разговором. Когда Элизабет проходила мимо, он с удивлением заметил, как уголки ее губ поползли вверх.

– Любопытно... – произнес он, идя на шаг позади губернаторской дочки. – Были времена, когда я отдал бы что угодно, лишь бы вы вот так улыбнулись, думая обо мне. Хоть один раз.

При этих словах, подразумевавших, что она могла влюбиться в капитана Джека, Элизабет окаменела.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, – холодно заметила она.

– Отлично понимаете, – не сдавался Норрингтон.

– Не говорите ерунды. Я просто доверяю ему, вот и все.

– A-а, – бывший командор кивнул и развернулся, чтобы уйти. Но напоследок он решил подбросить девушке пищу для размышлений. – А вы никогда не задумывались, как ваш нареченный попал на борт «Летучего голландца»?

Уилл вышел на главную палубу «Летучего голландца». Часть команды играла в кости.

Юноша постоял рядом, пытаясь вникнуть в правила.

– Я ставлю десять лет! – с жаром воскликнул Маккус.

Другой матрос тоже поставил десять лет, и игра началась. Все наперебой называли цифры, потом старпом заглянул под перевернутый стакан, где таились игральные кубики.

– Четыре и пять, – уверенно сказал он.

– Лжец! – воскликнул его партнер по игре. Маккус, выругавшись, поднял стакан. Ему выпали тройка и пятерка.

– На что они играют? – спросил Уилл у догнавшего его отца.

– У нас осталось только одно, – вздохнул Прихлоп, – годы службы.

– И что, можно вызвать на поединок любого члена команды? – задумчиво поинтересовался Уилл.

– Любого, – подтвердил Прихлоп.

– Тогда я вызываю Дэви Джонса! – дерзко провозгласил юноша.

Команда умолкла, и на палубе, словно по волшебству, появился сам морской дьявол.

– Вызов принят! – сказал он, пристально разглядывая своего будущего противника. – Но имей в виду, я принимаю только самые серьезные ставки.

– Я ставлю сто лет службы, – последовал ответ Уилла.

– Нет! – вскричал Прихлоп.

– На что играем? На твою свободу? – осведомился Джонс.

– На свободу моего отца, – сказал Уилл. Он по наивности думал, что на собственную свободу играть нет смысла. Юноша не считал себя пленником, ведь он не знал, что Джек заложил морскому дьяволу его душу.

– Согласен, – ответил Джонс и уселся за стол напротив Уилла. Капитан «Голландца» бросил кубики первым. – Пропащий ты человек, – произнес он между делом. – Ты надеешься жениться на прекрасной девушке, но судьба навеки свяжет тебя узами с этим кораблем.

– Я сам выбираю свой путь, – возразил юноша.

– Это тебе только так кажется, – ответил Джонс. – Пять и три.

Уилл перевел дух и вымолвил:

– Пять и шесть.

– Лжец, – произнес Джонс, глядя ему в глаза.

Уилл показал кости. К изумлению всей команды, ему действительно выпало пять и шесть!

– Ловко проделано, мистер Тернер, – проворчал Джонс, собираясь уходить. Уилл выиграл первый раунд. Теперь его отец получил свободу. Но юноше этого было мало.

– Предлагаю еще одну игру! – вдруг воскликнул он.

Команда ахнула.

– Тебе не удастся обхитрить дьявола дважды, сынок, – предупредил его Джонс.

– Тогда ты ничем не рискуешь, – усмехнулся Уилл.

Борода Джонса беспокойно зашевелилась. Он терпеть не мог, когда его к чему-то понуждали.

– Что ставишь? – осведомился он, снова опускаясь на лавку.

– Свою душу, – ответил Уилл. – Если проиграю, буду служить тебе вечно.

– На что будем играть?

– Ты, помнится, говорил, что ставишь на кон только самое дорогое? – произнес Уилл, доставая тряпицу. – Я хочу получить вот это.

При виде рисунка Джонс пришел в ярость.

– Откуда ты узнал о ключе? – прорычал он.

– А вот это уже к игре не относится, – отрезал юноша.

Джонс нахмурился. Одно из его щупалец заползло под рубашку и вытащило ключ. Тот оказался прикреплен к цепочке, висевшей на шее. Это было Уиллу на руку. Теперь он знал, где капитан «Голландца» прячет ключ, однако юноша всеми силами пытался скрыть радость. Он опустил стакан с костями на стол рядом со стаканом Джонса, и вдруг по дереву грохнул третий стакан.

– Я тоже в игре, – заявил Прихлоп, глядя на Джонса. – Ставлю то же, что и Уилл, вечную службу на твоем корабле. – Не дожидаясь разрешения, старый пират вступил в игру. – Тройка и двойка, – заявил он, глядя на свой стакан.
– Не делай этого! – взмолился Уилл.
Теперь, когда в игру вступил отец, ставки стали слишком высоки. Если Уиллу не повезет, ему придется присоединиться к команде Джонса, но, по крайней мере, отец останется на свободе. А если проиграет Прихлоп, то снова окажется в рабстве у морского дьявола.
– Кости брошены, Уилл. Что скажешь, капитан? – произнес старый пират, не обращая внимания на мольбы сына.
Дэви Джонс поглядел на свои кубики.
– Четверка и тройка.
– Пятерка и тройка, – поколебавшись, сказал Уилл.
– Семь и пять, – произнес Джонс.
Уилл больше не мог повышать ставку.
– Восемь и пять, – отдуваясь, вымолвил он.
Джонс усмехнулся. Он знал, что Уилл лжет. Это было очевидно.
– Добро пожаловать в команду, парень.
– Двенадцать и пять! – внезапно выкрикнул Прихлоп. Джонс вперился в него взглядом, но тот держался невозмутимо. – Назови меня лжецом или повысь ставку.
Джонс снова сунул ключ под рубашку.
– Прихлоп Билл, ты лжец и проведешь на моем корабле целую вечность. Уильям Тернер... ты свободен и можешь сойти на берег... в ближайшем порту, где мы бросим якорь. – Морской дьявол расхохотался и двинулся прочь.

Уилл в бешенстве закричал на отца.

– Старый дурак! Зачем ты это сделал?

Прихлоп устало понурился и сказал:

– Я не мог позволить тебе проиграть.

– Проигрыш тут ни при чем, – со вздохом произнес Уилл. Старый пират поглядел на него и вдруг понял: сын во что бы то ни стало хотел добраться до ключа. Но теперь Уилл хотя бы знал, где тот находится.