One.
Почему так больно отпускать то, что вскоре исчерпает себя?
Том думал об этом уже второй час, сидя в кишащем людьми аэропорту. Ровно два часа назад он расстался с девушкой. Ровно сто двадцать минут назад она улетела во Францию, домой. А с собой увезла его дом, заодно захватив сердце. Но он был не против, он сам ей все отдал, не думая даже просить что-то взамен. Просто потому что хотелось. Возможно, это было слишком эгоистично, но это было скорее необходимостью, чем желаемым.. И не то, чтобы Том преувеличивал, но он в прямом смысле чувствовал себя опустошенным. Возможно, именно из-за отсутствовавшего сердца дышалось в разы тяжелее. Он сидел молча, без остановки поворачивая большой стакан кофе. Думал, что большая порция эспрессо его взбодрит, вернет связь с реальностью. Но вместо этого кофе подарил горький привкус во рту, безжалостно забрав последнее ощущение её губ. По телу то и дело пробегал ток, неприятно отдаваясь где-то в голове. Том не понимал, что именно он чувствовал: отчаяние, боль, ненависть, страх или все вместе. «Любят те, у кого есть на это время, а в нашей паре тебя определенно не хватает», - ее слова все еще гудели в голове, а мозг настойчиво игнорировал всё. Хотелось домой. Хотелось к ней. И ни в коем случае не возвращаться к семье. Ловить сочувствующие взгляды и постоянно убегать от диалогов, потому что голос еще трясётся, казалось невыносимым. «Первый день будет тяжелым, а ночь еще хуже. Потом станет настолько плохо, насколько это вообще возможно. А после ты почувствуешь, что ты снова счастлив. Опустошен и счастлив, как чистый лист. Начни сначала», - говорила она, сдерживая слезы. Ей ведь тоже было больно. Том знал, чувствовал, что несмотря на все слова её тянуло к нему. Слишком сильно и больно. Он не хотел начинать сначала, не хотел ее забывать. Он хотел помнить каждое мгновение с ней, и переживать ещё больше "их" моментов.
А сейчас он сидел в аэропорту. Несколько раз звонил Харрисон, но Том даже не думал брать трубку. Тогда стали названивать и братья, а потом еще и родители. Конечно, все переживали. А плохо было только Тому. Он бы поехал в бар, но нельзя, завтра съемки телешоу. Все таки решив не сидеть без дела, Холланд поднялся. Странно, он ожидал, что не выдержит своего веса и упадет, но тело функционировало нормально, если не считать еле трясущихся рук. Том дошел до припаркованной машины, лавируя между потоками людей. Он сел и просидел еще двадцать минут. Прострация. Весь мир одна сплошная серая масса, которая поглощает тебя с каждым днем, пропитывает насквозь. От этого становилось противно. Он взглянул на проходящих людей. Почему он здесь сидит? Зачем? Тома охватил страх. Он не чувствовал себя. Ни капли. Все таки выехав с парковки, он ехал по направлению к городу. Удивительно, но дороги были заполнены на столько, насколько это вообще возможно, от чего у Холланда начала кружиться голова. Тут-то он понял, что там, на парковке, он все двадцать минут по привычке ждал её, и от этого стало её больнее.
Он знал, что у неё самолёт, знал, что это последний день, когда они могут быть вместе, но упрямо не возвращался домой. Он сидел в кафе с Зендаей, убеждая себя в том, что успеет. Но в итоге он подъехал на аэропорт всего за полчаса до отлёта. Тогда Том почувствовал, как ее на самом деле ему не хватало. С ней он дышал особенным воздухом, видел то, что обычно не замечал, и ощущал не только себя, но и её. Он не ценил все, что было, пропадая на работе и встречах с друзьями. И сейчас Том материл себя за всё: за то, что мало уделял ей времени, что никогда не интересовался ее семьей, что согласился ее отпустить.
Он всё-таки доехал до дома. Со скрипом вышел из машины и зашел домой. А тут пахло чем-то родным и вкусным. Но уже не ею. Раньше, когда он возвращался, к нему на встречу выбегала Тесса, а она лениво спускалась со второго этажа. Часто в компании его братьев. Но сейчас у порога встретила взволнованная мать. Где, что, зачем, почему. Вопросы, вопросы, вопросы. Он не мог ни на чем сконцентрироваться, лишь на лице матери. Он упал на колени, обняв маму за ноги. И шептал, звал ее, искал спасения. Мама, мама, мама... но что она может сделать? Она не сможет заново даровать ему целое сердце и избавить от боли, просто подув на рану. Но так хочется.
- Извини, я просто устал, - вновь прошептал Том, едва контролируя рыдания.
Он встал и еще раз извинился, после чего пошел к себе, наверх. Тесса начала мотаться под ногами, но, услышав команду «сидеть», остановилась на одной из ступенек. Отдаленно он слышал, что мама звала на ужин, но так ничего и не ответил. Он поднялся к своей двери и совершенно бездумно закрыл её. Тут все было по прежнему: беспорядок на кровати и на столе, в шкаф даже заглядывать страшно. Том закрыл дверь на два оборота, а потом глубоко вздохнул. Подойдя к кровати, он упал на нее, утыкаясь в подушку. Она все еще пахла ею. Странным запахом шампуня или бальзама, несомненно приятным и родным. Лишь сейчас он позволил себе рыдать. Только беззвучно. Все тело тряслось, будто пыталось вытрясти всю боль из организма. Но это не помогало, становилось лишь хуже. В ушах звенело, а глаза перестали что-либо видеть – то ли из-за слёз, то ли из-за давления.
***
За дверью слышалось жалобное скуление Тессы и её попытки пробраться в комнату. Том уже очень долго пролежал неподвижно на кровати. Слезы течь перестали, но он чувствовал пустоту и боль. А ещё мучения совести. Хотелось встать и чувствовать себя как раньше – легко. И с ней это было возможно.
В дверь постучали.
-Том? – произнес знакомый голос. – Можно войти?
Харрисон. Тот самый лучший друг, который даёт дельные советы. Ведь он не раз говорил Тому, что нужно проводить больше времени с девушкой. Холланд на такие слова лишь отмахивался, мол, куда она денется? А вот и делась. Наверное, было странно чувствовать такую боль. Не смотря на единицы часов, проведенные вместе, они были близки. Том знал, какой именно кофе ей нравился, помнил каждую важную для нее дату, научился играть на гитаре мелодии, что она так любила. И потерять все в какое-то мгновение просто глупо.
Том измученно поднялся с кровати. Мышцы затекли от долгого нахождения в одной позе, а голова начала резко кружиться, неся за собой ещё одно потемнение в глазах. Но парень всё равно подошёл к двери и потянулся к ручке. Открыв дверь, он увидел такого же грустного друга, смотрящего на него, почти как Тесса сегодня на лестнице. Собака, кстати, пулей залетела в комнату на кровать и улеглась под одеяло.
-Ты вообще не спал что-ли? - вдруг спросил Харрисон, рассматривая мешки под глазами у Тома.
-Уже утро? - не понял Холланд, отходя к окну и раздвигая шторы. И правда, утро. - Кажется, я потерялся во времени.
-Не только во времени, - усмехнулся друг, - как ты в этом бардаке ещё не потерялся? У тебя никогда не было такого свинарника в комнате.
-Отвянь, - махнул рукой Том, разыскивая полотенце. - Я в душ.
-А поговорить? - Харрисон плюхнулся на кровать рядом с Тессой. - Твоя мама переживает.
-Уж поверь, не она одна это делает.
С этими словами Том вышел их комнаты по направлению в душ. Он не понимал, реально ли он пролежал всю ночь не засыпая, пытаясь перестать заливаться слезами, или же он всё-таки уснул, но забыл это? В таком случае, он должен был пролежать около девяти часов неподвижно, да на столько, чтоб перестать чувствовать своё тело. Всё это казалось очень странным. Сейчас ему предстояло вновь вернуться в реальность и заставить себя работать. Всего лишь одно шоу, а потом хоть спейся - отпуск.