Я не сумасшедший.
"День 490, среда.
- Выпустите меня! - кричал я в пустой допросной. - Сейчас же!
Это было не совсем привычное утро. Ещё на рассвете дверь в палату распахнулась и в комнату вошли двое санитаров: в белых халатах, резиновых жёлтых перчатках и масками, прикрывающими половину лица. Они шли с нескрываемыми презрением и, похоже, что-то несли в руках.
Врачи накинулись неожиданно, выдернув меня из очередного утреннего кошмара и переместив в новый. Но то было уже наяву.
И вот я здесь. Серые стены с облупившейся белой краской, тусклый свет маленькой лампочки сверху и полная тишина, сопровождаемая странным гулом будто ветер неощутимо гулял по комнате, наблюдая за мной.
Это ведь всё не взаправду? Я прав? Сейчас я закрою глаза и проснусь в своей палате, словно ничего не было.
Сомкнул веки... и снова раскрыл. Ничего не изменилось.
Похоже, я тут останусь надолго.
Невидимая дверь в другом конце допросной распахнулась, и внутрь вошёл мужчина преклонных лет с проседью на тёмных волосах, цвета угля, короткой "козлиной" бородкой и на удивление большими глазами, переливающимися всеми оттенками синего.
Он молча закрыл дверь и встал передо мной, держа в руках папку, набитую какими-то бумажками.
- Привет, Айзек, - тихо сказал мужчина, внимательно разглядывая меня. - Надеюсь, ты помнишь меня с нашей последней встречи?
- Кто вы? - вырвалось у меня.
- Да, похоже, последний сеанс гелиотерапии опять вызывал частичную амнезию, - из неведомых глубин он достал блокнот и, звонко шёлкнув автоматической ручкой, начал что-то записывать. - Что ж, будем исправлять.
- Выпустите меня, - со злобой и металлом в голосе проговорил я, сверля пол глазами.
- Что, прости?
- Отпустите. Меня.
- Ты, наверное, не помнишь, но... - он застыл на месте, подбирая слова, глядя в грязный потолок, с пятнами белой плесени, - после каждого сеанса нашей экспериментальной технологии ты просил отпустить тебя. Но мы же не глупые.
- Зачем я вам?
- Айзек, - мужчина посмотрел мне в глаза, - ты боишься смерти?
В голове - секундная пустота, словно все мысли выветрились тем неведомым гулом, что гулял по комнате.
А ведь это был вполне логичный вопрос, особенно в моём положении. Самое главная проблема в том, что я не знаю. Ну, вот понятия не имею.
За эти недели произошло столько и без того отвратительных и прекрасных событий, что думать о страхе смерти просто не оставалось времени.
Однако... могу сказать, что я не хочу умирать. Вернее, умереть здесь.
Да, пусть я и не помню своих друзей, родных и прочую жизнь, но встретить смерть на свободе, среди таких людей, как я - огромная честь для меня.
- Н-н-нет... - неожиданно испуганно ответил я. - Наверное, нет.
- Странно. А в прошлые разы ты говорил иначе.
- Вы притащили меня сюда и замотали в эти плёнки только для того, чтобы говорить мне о том, что что-то пошло не так? - прошипел я, пытаясь вырваться из крепких пут смирительной рубашки.
- Нет, всё гораздо проще, - тихо промолвил мужчина, почёсывая бородку. - Ты - сумасшедший.
И стоило мне прикрыть на секунду газа, чтобы в очередной раз понять, что это не новость, как вдруг... я очнулся в постели.
За решётчатым и грязным окном щебетали птицы, хоть и очень натужно, чересчур яркое солнце светило прямо сквозь деревья, чуть ли не сжигая их в своём праведном радиоактивном огне.
А ещё пахло "хлоркой", словно комнату вычистили после того, как очередной пациент сдох после неудачной терапии.
В голове застыла фраза того мужчины: "Ты - сумасшедший."
Но ведь это неправда! Да, во мне есть какие-то задатки этой ужасной болезни, но прятать от всех в каком-то здании с другими такими же спятившими - либо я совершил преступление века, либо избранный и нужен для чего-то, чего не могу понять.
И всё же, даже после всего того, что мне довелось пережить, прочувствовать... Я боюсь смерти.
Осталось 10 дней."