⓿; HE'S LOOKING AT YOU, WHILE U'RE JUST STARRING AT THE WINDOW.
NOTHING BUT THIEVES — EXCUSE ME
Седьмое октября. Вечер. Суббота. И вытянутая фигура, идущая по пустому тротуару. Грязные кроссовки ступают по лужам, на поясе старые клетчатые пижамные штаны, свободно опоясывающие ноги, с плеч свисает застиранная растянутая футболка непонятного желтого оттенка, а поверх — большая коричневая толстовка, чтобы не было холодно (на голове капюшон). В таком виде парень вышел из дома, не заботясь и даже не думая о том, что кому-то здесь вообще есть дело. Точнее, Джошуа Дан должен был сходить за продуктами. Розовый квадратный стикер, прикрепленный на дверцу холодильника вместе со списком нужных продуктов, что он не заметил вчера, придя со школы, твердил ему это маминым ровным почерком. А он даже не удостоился переодеться. Плевать. Сейчас же суббота. Дождь. Все обыкновенные люди сидят дома.
Где-то далеко сверкает молния. «Слава богу не взял зонтик. Иначе бы поджарило!» — и парень тихо чертыхается, будто чувствуя, как, изгибаясь, по его спине ползет искрящаяся змейка. Но нет, это всего лишь мурашки. Глаза скользят по ручейкам бензина ввысь и падают на выгоревшую вывеску минимаркета. Буква «R» мигает несколько раз, и Джошу хочется признаться: его так тошнит от того, насколько вся эта ситуация напоминает какой-то винтажный фильм из восьмидесятых. Еще и дождь промочил тряпичные кеды. А под ногами лужи. И ни одного намека на хорошую погоду. Поэтому он красит волосы в желтый и боиться, что это единственное яркое пятно в его жизни. Поэтому он прокалывает нос и радуется тому, как серебряное колечко иногда блестит на солнце. Поэтому у него в ушах тоннели, и лишь поэтому он выглядит как панк, в тоже время ненавидя ирокезы, и заливает в себя литры энергетика.
На дверях магазинчика написан режим работы, куча рекламок и газет при входе встречают тихим шелестом, а на них — кричащие надписи по типу: «На этой неделе множество акций, а еще только в эту субботу скидки 20% на всю молочную продукцию, не пропусти!» Но, увы, в этот магазин почти никто не ходит. Здесь грязно, сыро, уборщиков и в помине не было, а еще от одной из кассирш здесь несет речной тиной. Но почему-то сегодня (видимо, акции все таки подействовали, или у всех разом кончилась вся провизия в холодильнике) в этом минимаркете был какой-то бешеный ажиотаж.
Многие ходят с тележками, нет места, все волнуются, Джош волнуется. Везде какая-то суета. Парень ставит картоновый пакет молока на дно корзины, попутно скидывая туда же плитку дешевого темного шоколада и помятую коробку мюслей. Далее отправляется в отдел с хлебом, тыкает пальцем в первый попавшийся — мягкий — берет. А там недалеко и отдел «для чая к чаю», как он это называет, разглядывает сверкающие фантики конфет на развес. Находит в себе страсть сороки к переливающимся предметам, завлекается и отыскивает в этом непонятный шарм, осматривая колье на дряхлой шее старушки, что не может выбрать между тем, какое печенье взять.
Джошуа перебирает пакеты со сладостями один за другим, пытается найти не помятые шоколадные конфеты, отвлекается на звук грома на улице. И вдруг он слышит неприятное шуршание упаковок над ухом, поворачивает голову и затаивает дыхание на моменте, когда чья-то рука ловит большой пакет с пряниками прямо над его головой.
Что-то прожигает дырку в груди, отдается легкой оскоминой внутри и падает в бездонную котловину.
Джошуа Дан видит перед собой паренька в совсем не теплом на вид свитере и каких-то старых, скорее всего из секонд-хэнда, джинсах. А потом он отыскивает в себе силы оторваться от глаз, затуманенных черным рядом ресниц. Он шепчет тихое «спасибо» и скрывается за стеллажами, так и не отыскав что-нибудь к чаю. Мать и так будет придираться к любой мелочи.
Очередь на кассе тянулась долго. Джош подумал тогда, что, когда, наконец, он выйдет отсюда, закурит очередную сигарету и поднимет глаза, то на улице уже окончательно стемнеет. Джош устремляет уставший взор в окно, где молния разрезает небосклон, и думает о том, что, придя домой, он несомненно услышит: «Тебя там что, смыло?». И просто будет надеяться на то, что, наверное, мать все-таки волнуется.
Через несколько секунд парень откладывает затею прожигать небо взглядом, потому что за него это уже делает молния, и достает свой MP-3 плеер, подаренный отцом на пятнадцатилетие. Грустно улыбается. А потом глазами Джош вновь натыкается на него. Штормом по его коже проходятся мурашки, и в них тонут корабли с пиратами и какой-то эйфорией.
А потом они словно меняются ролями: парень, раньше читавший что-то на картонной коробке, кажется, с чаем ромашки, убирает ее в корзину, взъерошивает влажные волосы, и его взгляд случайно падает на желтую макушку. Их глаза встречаются, и Дан быстро отводит очи цвета кофейных зерен, его рука машинально тянется к небольшому стеллажу со жвачками, и в этот дождливый вечер Джош Дан играет роль большого любителя бабл гама.
Ровный голос разносится поодаль, шатен отвечает кассирше, кидая короткие «нет», «да», — стандартный набор слов для похода в продуктовый. Вскоре Джош все-таки разглядывает парня, правда, стоящего к нему спиной. У него мокрые волосы, татуировки на запястьях (их видно, когда тот протягивает руку для того, чтобы протянуть кассиру деньги), он ухмыляется, когда, повернувшись, замечает, как Джош смотрит. И Джош Дан не прочь бы узнать его имя, вот только он уходит, скрывается за дверцами минимаркета. И когда Джош пытается поторопить кассиршу, чтобы она быстрее пробивала продукты, не совсем осознает, что этот парень вызвал в нем дикий интерес. Он кидает ей в руки деньги, хватает пакеты и выбегает из магазина. Но, как ни странно, не находит его, стоящего и выкуривавшего блок сигарет под капающим дождем.
Несколько капель с крыши стекает Джошу за шиворот, и он вдруг понимает, точнее, не понимает, что на него нашло.