Литературный конкурс "Краски Ваттпада"

...Марлод Монррих объявился спустя много дней, после его внезапной пропажи. Как всегда, безупречный искуситель дамских сердец, возник перед воинами внезапно. Его иссиня - черные волосы аккуратно зачесаны назад, небесно-голубые глаза горят наполнены дерзостью и неким хулиганством, но еще в них кипит недюжинный ум. Марлод достает из своей черной кожаной сумки, заляпанной краской, свиток. Свиток, заточен в золотую оправу. 
- Марлод, что же это? Что за свиток? - кричит один из путников, глядя на Лорда, недоумевая. 

Марлод достает свиток из золотой оправы. Оказывается, каждый миллиметр бумаги подпален огнем. Черная кровь воспоминаний. 

- Сейчас я поделюсь вашими сокровенными тайнами. Почти все из вас сумели очистить душу, но есть те, кто ей покривили...Огонь был дружелюбен со мной и отдал мне ваши воспоминания. Что ж, если вы готовы, я начну?

Внутри каждого воина происходит конфликт: неужели придется рассказать тайны всем? Но война есть война. 
Здесь секреты бывают только от врагов.

Дети сумерек.  

  come-on-esmi

  Номинации: "Свободные от границ", " Пылкие сердца", " Посмотри мне в глаза "  

Жертва злой судьбы, жертва обстоятельств, жертва... Да какая разница чего. Ведь Королева Драмы во всём и всегда является жертвой, которую ущемляют, как посторонние люди, так и жутко несправедливая к ней судьба. Вернее, она это представляет. Представляет, потому что хочет чувствовать то же самое, что и героини драматических произведений. Представляет, потому что счастливая жизнь её не устраивает. Фальшивая боль, скандалы в обществе неизвестных ей людей, лже-страдания и театр — вот, ради чего она живёт. Но живёт ли она? Право, сказать такое довольно сложно. Да, она играет в театре. Когда она Капулетти, она сражает публику своим драматизмом. Когда она Полониева дочь, её искренности в игре можно только позавидовать. Она живёт театром, а драма пустила крепкие корни в её сердце, приученному лишь игре, но не демонстрации собственных чувств. Главный порок Королевы — это слепота её сердца, которое не ведает счастья. И этот порок способен уничтожить всё, что могла получить Королева, будь та чуточку разумнее. И даже любимых ею людей.  

  DANASTORIESWRITER

 Номинации: "Ожившие фантазии", " Пылкие сердца", " Посмотри мне в глаза "

  В засаленное окошко-бойницу не торопясь просачивалась жизнь вечернего Лондона. Впрочем, стеклянными были и глаза, следящие за происходящим снаружи. Отблески животрепещущих фонарей отражались в белках Элиса и, не найдя себе пристанища, оставляли лишь ржаво-желтые блики. Шум железок-машин смешивался в единый гам с дождем, добротно орошающим осенний город. На стекло неторопясь снисходили золотые пятнышки листьев.
Элис ускользнул от самого себя водой сквозь пальцы, песком на ветру. Ускользнул с головой в воспоминания. Боль пронзила сердце, хотя было ли оно им? Верно, вместо трепещущего сгустка, так часто восхваляемого поэтами, у него остался лишь один пепел. Феникс любви возрождался слишком много раз и уже не мог повторить свой фантастический фокус.
Карусель воспоминаний начала свой скрипучий ход. Поехали лошадки.
Белый свет. Вездесущий, белый свет. Он сидит на троне. И Ресса первый раз входит в главный зал. Любуется.

— Кто ты такой, жалкий человек? - воскликнул Элис громовым голосом. Первым чувством, посетившим его, было презрение. Ресса наклонился и, всмотревшись, склонил голову. Волосы белым облаком слетели с плеч.

— Простите, господин, - нежным, медовым голосом с ноткой страха ответил его "новый раб". — Я теперь ваш слуга, сэр.
Элис закрыл глаза, делая вид, что злится. Раскрою вам небольшую тайну, он смаковал ту самую нотку страха, отдающую смоляным привкусом. Каплю, дополняющую идеальный букет восторженности и страха, неповиновения и раболепия, битвой схлестнувшихся в маленьком, изящном тельце. Тельце игрушки, которой Элис обязательно поиграет позже.

— Для тебя, сосунок, я Ваше Величество. Никак иначе. - Ресса изменился в лице. Незаметной молнией судорога скосила его. Гордый, значит? Азарт охотника разгорелся в юном принце. Ведь здесь он был главным, был тем, кого стоило действительно бояться. Этот юный волчок узнает гнев его верных болонок, ежели не будет подчиняться. Точно узнает.

Элис нервно вздохнул. Карусель на миг остановилась, дала ему вздохнуть. Всхлип сорвался с его уст, стеклянная бутылка выпала из руки. Элис завыл, читая заклинание на древнем языке кельтов. Ему было горько и одиноко, холодно и страшно. Лондон его не любил; Элис знал это. Все чувства были взаимны. На главу его упала холодная капля и стекла с длинных волос на широкий лоб, бровь, а теперь уже и скулу. Холодная водица смешалась с соленым морем глаз, решившим покинуть свои берега.
Карусель двинулась дальше.
Первую неделю, помнится Элису, Ресса жил как в аду. Элис постарался. Он был горд собой, таким страшным и непобедимым. Заставлял юношу делать всю самую отвратную работу, ругал, ворчал... Избивал. Но Ресса упорно шел дальше, к своей цели. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром, он покорял сердце Элиса. Чертов викинг-завоеватель! Да что уж он, и вправду. Вторым чувством, господствующим черной тучей над Элисом, было отчуждение и злость.
Карусель снова остановилась. Ее движение прервал нервный, судорожный кашель. Руку ужасно саднило. Осколки несчаcтной бутылки впились в нее, не желая отпускать, своими острыми зубами оставив шрам на плоти. Элис рыдал, как никогда прежде. Он ощущал эманации своей души. Чувствовал, как она уступает место душе Рессы. Чувствовал и боялся. Проклинал и молился втайне.
Какой окажется она, душа его жертвы?
Того прекрасного оленя, которого его болонки растерзали, а он прикончил?
Того существа, не секунду не колебавшегося, когда болезнь коснулась его хозяина?  

   Sent-Klear  

  Номинация: "Ожившие фантазии"  

Его голова покоилась на скрещённых руках, лежащих на перилах веранды. Прохладный ветер обдувал его лицо, не давая покоя волосам.

- Йен, - девушка стояла у него за спиной, пытаясь разобрать его чувства, - о чем ты думаешь?

Парень не поднял голову на Эрику, а лишь скосил глаза в ее сторону. Он не хотел отвечать на ее очередные глупые вопросы. Единственное, о чем мечтал сейчас Йен – побыть наедине со своими мыслями.

- Жизнь сложная штука, - продолжала Эрика, выпытывая его на откровенный разговор, - не правда ли?

- Ты даже не представляешь на сколько.
Парень продолжал смотреть в даль, вспоминая все моменты прошлого, вникая в проблемы насущного. Его жизнь из-за одной ошибки стала другой. Он никогда не хотел становиться охотником на Пещотов. Для него эта работа казалась низкой. Но он здесь. Йен поднял глаза на девушку. Ветер обдувал ее бледную кожу, на которой была видна легкая дрожь.

- Твоя жизнь слишком проста, - Йен развернулся к девушке, - всё, что происходит тебе кажется какой-то игрой, а на самом деле это не так. Мы играем своей жизнью, обрекая ее на смерть. И ничто не убережет нас от смерти.

- Только мою жизнь ты сам обрек на смерь. – напомнила Эрика парню и села рядом с ним на лавочку.

- А вот свою жизнь я сам направил на столь беспощадный путь. – Йену надо было выговориться, он нуждался в человеке, который его выслушает, но не осудит. Он и так получил слишком много плевков в спину. Статус семьи Йена предрасполагал его к светлому будущему без грязной работы, но он сам виноват. Одна его ошибка сбила корону с его головы, опустив в самый низ общества, прямиком к охотникам на монстров. – Одна ошибка. Одна чертова ошибка!

- Расскажешь? – Эрика с сожалением взглянула на взволнованного парня, стараясь вникнуть в суть его проблемы.

Йен опустил голову. Никто не знает об этой истории, кроме его родителей. Их статус позволял замять и скрыть этот инцидент. Стоит ли доверятся этой девчонке и раскрыть перед ней всю свою душу и сущность? Но она была единственной, кто готов был его выслушать, единственной, кто не плюнул бы на него из-за этой истории.

- Одна глупая ошибка. – Йен посмотрел вверх на звездное небо. – Одна ночь перевернула всю мою последующую жизнь. Мои родители стоят во главе нашего общества, я должен был продолжить их работу. С самого детства я привык к слугам, привык, что ко мне относятся все трепетно, боясь не угодить. Я с детства был избалован. Я получал все, что только мог захотеть. Все, что требовали от меня родители это закончить школу, быть прилежным учеником. Я старался быть таким. В средней школы у нас появился новый предмет: "Охота на Пещотов".
Преподаватель рассказывал нам, как действует человеческая кровь на нас, какие силы мы приобретаем, испивая хоть каплю крови. Я был слишком избалован и захотел испробовать кровь. Когда сообщил о своем желании, отец лишь рассмеялся. Он знал, что я был слишком молод для подобного, но мое желание было слишком велико. Той же ночью я напал на человека. Девушка была жутко испугана, а ее кровь была сладкая. Ее кровь проникала в каждую клеточку моего тело, наполняя меня силами, о которых я не знал, только слышал. Человеческая кровь стала затуманивать мой разум, мое тело нуждалось в крови, как в наркотиках. Родители это заметили, но их беседы со мной и наказания ничего не дали. Я с детства привык получать все, что я и делал. По началу это был глоток крови, но с каждым годом глотки переходили в тела людей магазин. Я испивал людей, но никогда не убивал. Убийство для нас под запретом и карается смертью. Я собрал компанию, которые тоже были не прочь побаловаться лишний раз кровью. Но на выпускном все зашло слишком далеко. Нашей компанией из трех человек, отправились в другой город. Он был очень маленьким, а значит удобным для нас. Музыка играла в ушах, алкоголь бил по голове. Сначала мы были обычными подростками, которые хотели развлечься в честь окончания школы. Мы даже и не думали пить кровь, но лишние градусы навязывали наши руки и раскрывали клыки. Я помню, как укусил молодую девушку, а дальше пустота. Что было дальше я не помню. Глаза я открыл в незнакомом доме. Алкоголь с силой отбивал ненавистный ритм в висках , а тошнота не позволяла подняться на ноги. Я оглядел комнату и понял, что нахожусь в чужой гостиной. Ребят из моей компании рядом не было, но чьё-то тело лежало рядом на полу. Как только я увидел всю картинку происходящего, я сразу протрезвел. В гостиной находилось много людей, но все они были мертвы. Все до единого!

Йен закашлялся. Эрика видела, как ему было трудно об этом рассказывать. Она видела, как потемнели его глаза, а руки тряслись в нервной дрожи. Девушка прикоснулась к плечу парня в знак поддержки.

- Йен, - тихо прошептала Эрика, - если тебе сложно об этом говорить, можешь не рассказывать.

- Ты не понимаешь! – Йен сжал зубы, вспоминая свой , вспоминая каждую детали и ужасая снова и снова. – Они были все мертвы! Их тела были окровавлены, вся одежда была разодрана. В панике я выбежал в коридор, где встретил таких же перепуганных парней из нашей компании. Эрика, я сотворил ужасное! Многие трупы были обезглавлены! Ты видела когда-нибудь такое?

Эрика опустила голову и убрала руку с его плеча.

- Но это ничто по сравнение с тем, что было дальше. – Йен посмотрел на девушку, а потом снова взглянул на звезды. – Мы надеялись сбежать и выйти сухими из этой ситуации, мы хотели убрать все следы, но наши мечты канули в пропасть, когда мы вышли на улицу. На газоне, на дороге, везде лежали тела людей. Тогда меня охватила паника. Я старался вспомнить каждый момент этой ужасной ночи. Но я ничего не помнил. Ничего! Ты не представляешь, что я тогда чувствовал, когда проходил улицу за улицей, дом за домом, когда осматривал все общественные заведения и видел одну и ту же картину! Ты не понимаешь на сколько тогда я чувствовал себя обреченных на смерть. Я везде чувствовал запах крови и меня тошнило от него. Я знал, что будет дальше со мной и я знал, что этого мне не избежать. Я пришел с чистосердечным признанием к своим родителям. Я рассказал им всё, но не рассказывал про других парней. Они были не виноваты! Я их туда затащил! Мне не избежать смерти! Но родители любили меня и провели расследование, в ходе которого узнали, что я был в том городе не один. Меня не наказали. Наказали двух других парней. Вместо меня убили их! Мою вину понесли они! Они были не виноваты! Из-за меня погиб весь город, из-за меня погибли невинные! Что бы замять дело, меня отправили на исправительные работы. Тогда я и стал охотником на Пещотов и из-за моей ошибки я не получу должность выше, чем эта.

Йен замолчал. Он ждал реакции девушки, но она ничего не говорила. Ее глаза покраснели и наполнились слезами, которые она тщательно старалась скрыть.

- Теперь и ты будешь меня ненавидеть? – Йен хотел услышать только честный ответ. Все, кто знал об этой истории, отвернулись от него. А сейчас он боялся потерять ее, но лучше она узнает об этом из его уст, чем от кого-то другого.

- Не важно, что было раньше. Все мы когда-либо совершаем ошибки. Важно лишь то, что мы стараемся их исправить. – Эрика посмотрела на Йена, стараясь унять свои слезы. Она говорила спокойна и размеренно, но голос ее дрожал, показывая ее боль. – Я не отвернусь от тебя. Сейчас ты делаешь для всех нас на много больше, чем если бы занял более статусную должность. Я не отвернусь от тебя. Никогда.

   Chantelle_ha

 Номинации: "Посмотри мне в глаза", "Ожившие фантазии"

  Высокие двери медленно распахиваются, пропуская клубы белого дыма. В его холодном дыхании мелькают силуэты. Маски, их приглушенный смех и душераздирающие рыдания. Они кружатся по спирали, рассеивая густой туман.
Я делаю шаг навстречу отдаленной мелодии. Игра фортепиано. Флейты. Вспыхивают Звуки. Они завязывают мои глаза и хватают за руки, тянут за собой. Дым наполняет легкие, заставляя задыхаться. Ноги подкашиваются. Жесткие руки сжимают запястья ещё крепче. Я теряю сознание.

Кровь в жилах стынет от гипнотической симфонии. Слух режут арии, вырывающиеся из мраморных фигур, окружающих зал. В их руках призрачные арфы, по струнам которых они перебирают окаменевшими пальцами, прикрыв глаза. Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, голова идет кругом. Все плывет, как капля акварели по безгранному полотну художника.

За спиной звучит вой органа, заглушивший песни античных статуй. Мужчина сидит спиной ко мне, с чувством перебирая клавиши. Он упивался звучанием каждой октавы, каждым взлетом и падением скользящих нот. Он взрывал яркую политру аккордов , затаив дыхание.

- Спой мне свою песню.

Звучит нежная мелодия, такая тихая, как дуновение ветра в поле.

- О чем же?

- Обо всем, что пытаешься скрыть от моих глаз.

Музыка продолжает играть, но уже без своего виртуоза. А я так и стою, как те застывшие фигуры, опустив полные слез глаза в пол.

- Зов дьявола превыше света?
Мне очень жаль, твоя душа чернее пропасти.

Он поворачивается ко мне лицом, взмахивая тонкой кистью, которую покрывает белоснежная перчатка.

- Pianissimo!

Тихий звук сливается с кровью, превращая ее в закрученные ноты. В голове, подобно кинопленке, крутятся воспоминания прошлого. В груди ноет и жжет, а он смотрит улыбаясь и кивая.

- Ты готов спеть мне?

В ответ молчание.

- Sotto voce!

- Умоляю!

Наростающий ритм опаляет своим горячим дыханием замерзшее сердце. Боль. Никогда не было так больно. Я еле сдерживаю истошный вопль, терзающий изнутри.

- Affettuoso!

- Я сломан.

- Говори все, как есть.

Гаснет свет. Стихает звучание инструмента.

- Я лгал сам себе.

- Зачем?

- В попытках убежать от реальности.

- Продолжай.

- Мне противно...

- А лгать себе не было противно?

Грубый голос и осуждение в его глазах. Противно. Еще как противно.

- Я не ценил жизнь.

- Почему?

- Потому что был зацикленным лишь на своей боли придурком.

- А сейчас?

- Ничего не изменилось. Во мне. Но я потерял ее.

- Кого?

- Жизнь.

Каждое слово давалось с огромным трудом. Будто призрачные руки сжимали горло.

- Я...

- Да?

- Продал себя.

- Омерзительно.

Все исчезает. Его хрупкая фигура тает на глазах.

Жгучая боль растекается по жилам, доходит до самого сердца, омывая его сокрушительной дозой яда. В любую секунду оно может остановиться, ударив внутри раненной груди в последний раз.

- Нет... - горячие слезы наполнили глаза, затмив их мутной пеленой отчаяния. - Нет!

Я рухнул  на колени, вцепившись в волосы мертвой хваткой. Истошный крик эхом разнесся по залу, наполняя помещение атмосферой траура. Вокруг пустота.

Я приложил ладонь к ровной глади зеркала, вспыхнувшего напротив. Холод просачивался через кожу, обжигая кровоточащие порезы. Нет, эту боль не сравнить с теми душевными истязаниями, которые я испытывал, глядя в свои же глаза, в пустые глаза бездушной куклы. В их мрачных глубинах царил адский страх, сожаление о той роковой ошибке.

- Я сожалею обо всем. Я клянусь бороться до конца и убить всех своих внутренних дьяволов. Верь мне.

- Докажи.  

  KindJenny

 Номинация "Ожившие фантазии"

Автор предупреждает всех воинов о наличии в очерке сцен "взрослого" характера. 

Свет прожекторов,громкая музыка,танцующие люди,именно в таких местах я ощущаю себя ужасно.Запах различных духов смешался вместе с потом,что ужасно сказывалось на моём самочувствии,вызывая тошноту.Этот клуб пропитан пафосом и известен в узких кругах,не каждый может сюда попасть.Здесь можно обнажить свою душу совершенно незнакомому человеку,ведь Вы понимаете,что окружающие вскоре забудут о Вас.Здесь Вы можете доверить свои самые сокровенные тайны и грязные секреты.

-Дамы и господа,встречайте бурными аплодисментами,Ирма!

Спокойная музыка,вводящая в транс,заиграла в помещении.Люди затихли,сердцебиение усилилось.На сцену вышла невысокая брюнетка,с грубоватыми чертами лица и глазами,цвет которых подобен тьме.Её движения были плавными,грациозными,как у пантеры.Глаза закрыты,она получала удовольствие от происходящего.Похотливые взгляды скользили по стройному телу девушки,расписанному множеством татуировок.

Её танец закончился очень быстро.Я давно хожу сюда,чтобы понаблюдать за ней.Иду к двери,где написано "Гримёрная",захожу внутрь.Брюнетка стояла напротив зеркала в рубашке и сигаретой во рту.

-Сюда нельзя посторонним.-сказала она и перевела на меня свой глубокий взгляд,-Ты кого-то ждёшь?

Мотаю головой в знак отрицания.Мои колени дрожат,а кровь бурлит в венах.

-Нет,-отвечаю я после долгой паузы,-я никого не жду.Я пришла к тебе.

Смех заполнил комнату.

-Ко мне?-говорит она,сводя брови к переносице.

-Да.-твёрдо сказала я,посмотрев ей в глаза.

Знаю,что она такая же,как и я.Одинокая душа,с огромными шрамами,которая ищет спокойствия,умиротворения.Кажется она нашла его здесь,в ночном клубе со множеством неоновых вывесок.

-Ну и чего тебе нужно?-лукаво улыбнувшись сказала она.

-Ничего,лишь поговорить.

Она открыла тумбочку и достала оттуда бутылку спиртного напитка,явно дорогого.Налив жидкость в стаканы, протянула один мне. Немного выпив и поговорив,мы уже немного привыкли друг к другу.

-А как ты...-не успела я договорить,как её грубый голос вмиг перебил меня.

-Оказалась здесь?-сказала она,положив указательный палец на губы,-А ты хочешь это знать?

Киваю в ответ.

-Ну что ж...

Memories.

Быстрым шагом захожу в дом и бросаю портфель на пол.Иду на кухню,обнимаю маму и замечаю,что одета она в совершено не домашнюю одежду.

-Мам,ты куда-то собралась?-спрашиваю я,наливая себе чай.

-Да,Ирма,мне нужно уехать на день к бабушке,а завтра вечером я уже буду дома.Грей за тобой присмотрит.

Всё внутри сжалось в один ком,только от его имени.Я не могла терпеть своего отчима.Да,он хороший порядочный человек,но есть в нём что-то такое,что заставляет меня бояться и дрожать лишь от одного взгляда его карих глаз.

Прошло три часа,после того как мама уехала.Я сидела в своей комнате и делала алгебру,по которой выходили тройки.На улице начался ливень-это одно из самых красивых явлений природы.Где-то в небе всё загремело,окна,стены затрещали и через минуту, две всё прекратилось.Убрав тетрадь,сажусь на подоконник,прихватив книгу.Пришло время погрузился в мир литературы.

Громкий хлопок раздался внизу.Иду к источнику звука.На пороге стоял промокший до нитки Грей.

-Ты ещё не спишь?-говорит он,сверля меня взглядом,-Уже поздно.

-Я просто увлеклась чтением книги.

Возвращаюсь обратно и укутываюсь в одеяло.Просыпаюсь из-за шагов в комнате,открываю глаза,не успеваю сказать и слова,как ладонь отчима накрывает мой рот,не давая шанса произнести что-либо.Его вторая рука гладит внутреннюю часть моего бедра.Мычу,стараясь вырваться из его медвежьей хватки,но безуспешно.
-Я так долго этого хотел,Ирма,-шепчет он,осыпая тело поцелуями,-ты даже и представить не можешь.Наконец выпала такая возможность и поверь мне,я её не упущу.

Он схватил меня за правую лодыжку и рывком вытащил из-под одеяла,бросив на пол.Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым,руки бродили по моему телу,промежности.Животный страх овладел мной,я продолжала смотреть на него,мозг не хотел принимать происходящее.Он раздвигает мои ноги,снимает нижнее бельё,одновременно растёгивая ширинку своих брюк.

-Будет приятно сломать тебя.-сказал он и засмеялся.

Пожалуйста...

Первый толчок и все тело напряглось,я даже не поняла,что произошло,лишь безумно ужасное чувство наполненности и дикая неконтролируемая пульсация практически всех мышц живота.Смотрю перед собой и не узнаю того заботливого человека,а вместо него вижу наглого, ухмыляющегося мужчину с карими глазами и злобной садисткой усмешкой.Нет!Это нереально!Это плод моего воображения!

Его движения становятся грубее,жёстче,ногтями впиваюсь в его спину и кричу так сильно,что горло начинает гореть.Мне не хватает воздуха,я словно рыба,выброшенная на берег.Хочется зареветь навзрыд,но я не стану этого делать,он не достоин видеть моих слёз.Он сжал своей рукой мою грудь с такой силой,что были видны красные пятна,которые станут синяками.Я била,брыкалась,кусалась,делала всё возможное,чтобы остановить этот кошмар,но мои попытки были бесполезны.Звонкий удар по моей щеке,привкус железа во рту.Но это не страшно,а ужасно то,что моя душа начинает рушится,как хрусталь,она трескается,рассыпаясь на тысячи мелких осколков.Чувствую себя опустошонной,словно я -кукла.Мерзкая улыбка,глаза полные похоти и желания,каждый миллиметр ненавистного мне лица,именно это последнее,что я запомнила,после чего сознание покинуло меня.

The end of memories.

Она делает глоток напитка,после чего морщится.Её взгляд сфокусирован на чём-то,а слабая улыбка озарила лицо.

-А что было дальше?-спрашиваю я.

-А далее я сообщила об этом маме.Она была в ярости,в её глазах горел огонь и посмотрев в них,можно было обжечься.Однажды во время ужина она подсыпала огромную дозу снотворного в еду.Мне было страшно,но мама говорила,что это ради моего блага и я верила ей.Он отрубился,мы связали его и бросили в подвал.Каждый день мать ходила туда,захватив большой кухонный нож.Он находился там неделю.Мы вытащили его изуродованое до неузнаваемости тело,погрузили в багажник и увезли за город,в лес.Собственно там и сожгли его труп.Да,он умер как шавка,но разве он был достоин жить?Разве он поступил по-человечески?

Выхожу и ещё раз смотрю на здание.Клуб "Пропаганда". Пафосные софиты, яркое название и табличка, как лозунг всего, что было в этом клубе:"Пришёл пиздец твоей реальности".Действительно,так и есть.Именно здесь вы узнаете узнаете то,о чём нельзя громко говорить и то,что перевернёт ваши взгляды на жизнь.Пусть всё здесь и останется,а копилка секретов и тайн пополнится ещё одним.Но готовы ли Вы к этому?Глубокий вдох .И я шагаю по ночным улицам города.

  DevochkaOnline  

  Номинации: Ожившие фантазии, Пылкие сердца  

  Уже которую ночь её мучают ужасные, леденящие душу кошмары, захватывающие её в свои цепкие оковы, из которых невозможно выбраться... Только одна Вселенная знает, зачем она это сделала. Луна всегда ненавидела людей, но ещё самое ужасное то, что она никому не нужна. Ну, подумаешь, освещать путь заблудшим путешественникам, но дело совсем не в этом. Селестина была нужна только для того, чтобы освещать путь и не зачем другим.

Она хотела большего - любви... Только люди могли любить так сильно, как никто другой. Любить вечно, сильно, навсегда. Так, чтобы от разлуки разрывалось сердце. Так, чтобы не думать ни о чем кроме своей второй половинки. Так, чтобы от поцелуя кружилась голова. Так, чтобы "пылать" от родных объятий. Сильнее бури, теплее одеяла, крепче тисков. Только так и никак по-другому...

Луна просто завидовала всем тем, у кого есть любовь... И Сирени тоже, из зависти она и убила свою дочь...

Селестина каялась, что поступила именно так. Нет, она ни в коем случае не желала своей дочери смерти. Зависть - ужасная вещь... Она сломала двоих одним ударом ножа...

Теперь ничего не исправить...  

  VladaRaptor_65  

  Номинация: Ожившие фантазии  

"Зима. Холод. Страшная метель.

Она спрячет трупы человеческих потерь.

Ах, умер он не зря!

Оплакивать его не буду я..."

Эти строки не давали ему покоя, вертелись на языке и приносили с собой страшные воспоминания. Он проговаривал их вслух, и уже не было в его голосе усмешки и ликования. Скорее боль, осознание и отчаяние.

Оливер всеми силами пытался выкинуть эти слова из головы, которые сам же и придумал, но они всё наступали, как будто издеваясь:

"Спи, моя радость, усни.В твоих очах погасли огни.Я не хотел, ты уж меня прости.Убил тебя одним ударом, Сжёг тебя я в бочке старой..."

- Хватит! - взвыл Оливер, обхватив руками голову.

Перед его глазами вырисовывалась четкая картинка: в стельку пьяный Кристофер, лежащий на обшарпанном диване. Приоткрытая форточка, из-за которой в комнате было адски холодно и он, Оливер, с перекошенным, от злости, лицом.

- Поднимайся, предатель! Поднимайся, кому говорю?!

Мужчина был вне себя от ярости и пинал брата то в бедро, то в бок.

Тот недовольно промычал и отмахнулся рукой, мол, отстань.

- Ты меня не понял?! - всё больше злился брюнет, переходя на более жесткие методы.

Он схватил своего младшего брата за волосы и потянул на себя.

Парень взвыл и с горем пополам старался убрать руку, причиняющую ему боль.

- Ты, ошибка эволюции, как только посмел?! Что, других женщин вокруг тебе мало, что ты за мою взялся?!

- Пусти, придурок, больно же, - заплетающимся языком запротестовал Крис. - Отпусти, зараза.

Оливер всё же отпустил такие гадкие, ядовито-зеленые сальные волосы, но схватился за помятую рубашку:

- Мне повторить свой вопрос? - каждое слово сочилось ядом. Оливер готов был тут же размазать родного брата по стенке.

Фэрген-младший улыбнулся и поднял голову.

- О-о-о, Оливер, она прекрасна! В постели такой женщины у меня ещё не было.
- Наверное, потому, что у тебя были одни только мужики?

Эти слова сильно задели самолюбие без пяти минут бывшего наркомана, и понеслось...

- Не-е-ет, потому что я лучше тебя. Ты ничтожество. У тебя хоть член есть? "Твоя женщина" хотела любви и настоящего мужчину, а не тебя.

Слова, сказанные Кристофером, больно ударили в самое сердце.

Дальше пошло помутнение рассудка. Очнулся он только тогда, когда тело под ним перестало двигаться, и на пальцах чувствовалась кровь. Странно, но он не паниковал, не застыл в немом шоке, он, наоборот, улыбался. Ему было спокойно, радостно. Более странным было то, что он чётко понимал, что происходит, что он сжигает собственного мёртвого брата в металлической бочке на заднем дворе, что отмывает комнату от крови и напевает злополучную песенку, которую придумывает на ходу. Что весело шагает домой в кромешной тьме и улыбается.

Но теперь он рвет на себе волосы и плачет. Что же он наделал?..

  VikiStiven

  Номинация: Ожившие фантазии

  Данил пришел домой, уставший после очередной охоты. Игоря дома не было, оно и к лучшему, ибо парень хотел побыть один. Сняв верхнюю одежду, взяв в руку катану, он зашёл в гостиную и тяжело опустился на диван, положив меч на колени. Ухаживание за своим оружием успокаивало его нервы. Он взял точильный камень и с лёгкостью начал проводить им вдоль лезвия, все это сопровождалось лёгким пением стали. В скором времени Данил закончил с мечом. К сожалению, это занятие не успокоило его. Он все думал о девушке. О ее прямых волосах, изумрудных глазах и о том, что она в одну ночь потеряла. Этим они были похожи. Данилу тоже приходилось терять самое дорогое, что есть в жизни - свою семью.
Воспоминание об утраченном ещё больше взбудоражили его кровь и нервы. От резкого движения диван жалобно скрипнул. Парень пошел в свою комнату, лег на одноместную кровать, подложил под голову руку и закрыл глаза. Он попытался отогнать картинки своего прошлого, но не смог, и вскоре эти картины завладели им полностью...  На дворе стояла зимняя ночь. Дом стоял в чаще леса, его жители крепко спали. Девятилетнему мальчику плохо спалось, его мучали кошмары. Он лежал с закрытыми глазами и вслушивался в звуки леса. Его слух улавливал хруст снега под копытами и маленькими лапками животных. Но один звук был иным.

Мальчик резко соскочил с кровати, обул тапочки и побежал к родителям в комнату. Мама и папа сладко спали в объятьях друг друга. Мальчик подошёл и потрепал папу за плечо.- Папа, проснись!

- Да, да, не сплю.

Отец повернул своё сонное лицо к сыну:

- Опять кошмар?

- Я слышал чужие шаги недалеко от нашего дома! Мне страшно папа!

Мама тоже проснулась и повернулась к ним.

- Что такое?- Данил слышал посторонние шаги. Пойду, проверю.

- Я с тобой, - сказал мальчик.

- Нет, оставайся с мамой, - сказал отец и направился к двери.

Его долго не было, и мать с сыном начали беспокоиться.

Внезапно отец влетает в комнату.

- Защитное заклинание сломали.

- Даркмены? - спросила мама.

- Возможно, но это вряд ли, им нечего делать здесь.

- Папа! - закричал мальчик, и в этот же момент окно, расположенное напротив кровати, разбилось, и показался темный силуэт.

- Александра, спасай сына! - закричал отец и всхлынул. Всё его тело окутало оранжевым огнем, воздух в комнате накалился. Монстр, из которого потоком лились темные сгустки дыма, издал звук, похожий на рык. Он прыгнул через разбитое окно в комнату, и в эту же секунду отец ударил по нему столбом огня.

- Бежим! - мама схватила сына за руку и поволокла вон из комнаты. За спиной раздался звук разбитой лампы. Мужчина ещё раз ударил монстра и побежал вслед за женой. Они спустились на первый этаж. Под лестницей находился чулан, где хранились старые вещи. Александра открыла дверь.

- Будь здесь. Что бы ни происходило снаружи, ни в коем случае не выходи из чулана, понятно?!

- Мама, что происходит?! - заплакал мальчик.
- Все будет хорошо, главное - не выходи отсюда. Я люблю тебя!

  - Александра! - закричал отец.
Мама закрыла дверь и скрылась.
Мальчика била дрожь, он был в ужасе. Он знал, что это даркмены пробрались к ним, чтобы убить. Эти существа не знали пощады, страха и любви, им нужна была только жизненная энергия, чтобы продлевать свою жизнь. Поэтому они хотят убить родителей и его. Он был уверен, что родители победят в этой битве, но его уверенность убавилась, когда раздался оглушительный удар обо что-то твердое. Закричала мама, и раздался душераздирающий крик отца:
- Александра, нет!
Ребенок резко закрыл рот потными ладошками, чтобы удержать крик.
Послышался ехидный смех.
- Вы такие слабые! - сказал мужской голос.
- Что тебе нужно от нас?! - крикнул отец. Мальчик ощутил, как он ударил потоком энергии в незнакомца, а тот в свою очередь ещё больше рассмеялся. Его все это забавляло. Ещё один хлопок, и отец оказался возле двери, ведущей в чулан. Он упал на спину, из его груди и рта сочилась кровь. В поле зрения оказался незнакомец. Он выглядел как обычный человек в черном одеянии, и только черные глаза выдавали его, они были такими же, как и у даркменов. Мальчик почувствовал его силу, такую мощную, готовую в любую минуту убивать.  

  Мужчина склонился над отцом и прошептал:
- Скажи мне, где она?
- Не скажу, можешь убить.
- Я лучше убью твоего сына у тебя на глазах! Приведите мне мальчишку! - приказал мужчина, и хриплый голос ответил:
- Мы не нашли его, сир.
Глаза незнакомца стали ещё темней.
- Ну что ж, тебе повезло, огненный демон. Даю тебе последний шанс. Если ты скажешь, где она, то я пощажу тебя.
- Ни за что! - прохрипел отец, новая струйка крови потекла из его рта.
- Я с радостью убью тебя,- засмеялся незнакомец. Он выпрямился, и в этот же момент из его вытянутой руки вылетел столб тьмы. Отец повернул голову к двери, за которой прятался мальчик и улыбнулся.  

Очерненные сердца

 
VoiceOfAlasais

Номинации: «В поисках неизведанного», «Посмотри мне в глаза», «Душа авантюриста».Талия ан Камиан озадаченно смотрела в костёр. Ей сейчас следовало, так сказать, перебрать шкурку своего прошлого в поисках колтунов и проплешин, а затем поделиться с ободряюще потрескивающим пламенем историями их появления. Однако рассказ Марлода всё никак не давал ей покоя. И дело тут было не только в сочувствии к Лорду. Талию смутили его слова о том, что проклятие, лишившее его возможности любить, было наложено не какой-то злокозненной Тёмной Силой, а Силами Слов, на стороне которых ей предстояло сражаться в этой битве.Идея наказывать детей за прегрешения родителей всегда казалась Талии, мягко говоря, малосимпатичной. А уж если вся вина отца и матери Марлода состояла в том, что они полюбили друг друга... Это было донельзя странно.Талия вспомнила одного из воинов их маленькой армии – девушку по имени Кристина, которая не просто симпатизировала художникам и надеялась помирить их с писателями, но и сама – о ужас! – прекрасно рисовала. Даже на вопросы портала в Артландию она отвечала не только словами, но и живописными образами (она захватила с собой переносной этюдник, полный тюбиков с яркими красками и кисточек всех форм и размеров). И что же? Никто из наставников не был оскорблён или хотя бы просто раздосадован. Напротив, Леди Тиа пожала ей руку и пожелала удачи, а Леди Феникс с сияющим от восхищения лицом подарила несколько волшебных перьев... Странно, очень странно!Костёр Воспоминаний ждал, игриво поплёвывая в нерасторопную гостью рыжими искрами, и Талия всё-таки заставила себя собраться с мыслями и заговорить:– Ну-с, во-первых, многоуважаемый костёр, твоя гостья Талия Аэлловна – большая лентяйка. Она всегда была любопытной, а вот жадной до знаний её никак нельзя было назвать, – бодро отчеканила алайка, и пламя полыхнуло ярче, словно она подкинула в него пучок сухих веток. – Желание научиться чему-то новому просыпалось в ней только после особо скверных событий: когда она ввязалась во что-то и выставила себя безграмотной дурой или когда могла кому-то помочь, но не сумела. Это даже смешно: каждая история о её... о моих приключениях заканчивается тем, что я открываю новую грань своего невежества и сажусь за книжки. Такое вот позорное у меня прошлое. И мне стыдно за своё разгильдяйство вдвойне, потому что, в отличие от множества менее везучих существ, я родилась в семье, способной с котячества обеспечить мне лучшее образование. Стоило только захотеть – и я бы получила любых учителей, книги, записи воспоминаний, всевозможное оборудование для тренировок или экспериментов. Но – увы и ах! Почти все свои юные годы я проплясала на балах и прообнималась по беседкам с кавалерами, ничуть не серьёзнее меня...Костёр обдал Талию волной ободряющего тепла. Одна из наставниц, взглянувшая на неё сквозь пёструю завесу пламени, сочувственно улыбнулась алайке, но глаза её смеялись. Всё-таки исповедь Талии вышла скорее забавной, чем печальной. Талия благодарно кивнула леди... и невольно вернулась к прежним мыслям. Все покровители армии писателей, которых Талии доводилось видеть до сих пор, казались ей слишком... добрыми и рассудительными, чтобы поступить с Марлодом подобным образом. Странно, очень странно!Впрочем, разве саму себя Талия не считала существом добрым и рассудительным? А ведь за ней, если подумать, числился поступок ничуть не милосердней и разумней.Много лет назад она вместе с Иноном – жрецом Веиндора (наэй Смерти и Нового Рождения из её родного Энхиарга) – работали над поправками к так называемому закону «Об "одушевлённых предметах"». Согласно этому закону, всякое существо, пойманное в Энхиарге с предметом, содержащим в себе чью-то душу, должно было быть немедленно казнено, а душа эта – освобождена. Причём не имело значения, как эта душа туда попала – против своей воли, будучи пленённой коварным врагом и обречённой питать своими силами его мерзкое магическое оружие, или же по собственному желанию, чтобы оберегать и наставлять потомков, например. Талия считала несправедливым казнить таких вот незадачливых внуков чересчур заботливых бабушек (равно как и лишать бабушек возможности приглядывать за ними из какой-нибудь магической брошки). Вот алайка и решила помочь беднягам.Жрец Инон полностью разделял её позицию. Только вот сама Талия ему совсем не нравилась. Он много бы отдал за то, чтобы на её месте оказалась его соплеменница – отменно воспитанная, благонравная элиданская леди. Но ему досталась «беспутнолапая ан Камианка», вдобавок проведшая полжизни в одном из самых опасных и беззаконных городов Энхиарга. Хотя наглость, настырность, кошачье лукавство и обаяние Талии не раз спасали их общее дело, он постоянно демонстрировал алайке, что тяготится её обществом и считает её недостойной играть важную роль в подобном возвышенном предприятии.Это ощутимо задевало Талию. Её злость и желание поквитаться с обидчиком были вполне естественными, однако... Однако не всё, что естественно, хорошо. Она отказывалась понимать, какой внутренний подвиг уже совершил Инон, пойдя против воли высших жрецов. Какого труда ему стоило, несмотря на прививавшееся ему с детства недоверие к нелюдям, работать с ней. В результате Талия не пошевелила и пальцем, чтобы помочь ему преодолеть предрассудки и избавиться от заблуждений (пусть не ради него самого – ради их общего дела!). Она предпочла копить обиду и упиваться сочувствием окружающих, оставив Инона один на один с его терзаниями и сомнениями.В результате, когда грянула чудовищная Война Идей, их общий коварный враг воспользовался этим, чтобы завлечь Инона на свою сторону. Он убедил жреца, что Талия была подослана к нему, чтобы под его покровительством проникнуть в ряды жрецов Веиндора и разрушить его дело изнутри. Талия и её друзья попали в плен, но, встретив Инона во вражеской крепости, сумели открыть ему глаза. Жрец не захотел жить дальше с таким грузом вины.К счастью, Веиндор отказался принять душу Инона и отослал его обратно в Энхиарг – исправлять свои ошибки, но Талия так и не смогла забыть, какие горе, стыд и ужас почувствовала, глядя на его бездыханное тело. Да, и сам Инон, и все вокруг поняли, насколько он был не прав, а она права, но какой ценой?! Сколько существ могло пострадать из-за того, что они оба не приложили достаточных усилий, чтобы найти общий язык... Она думала, что будет мурлыкать от торжества, а была готова по-собачьи завыть от отчаяния. – Вот такое моё самое стыдное воспоминание, костёр, – вздохнула наконец алайка. – Я была рада поделиться им с тобой, но я не хочу, чтобы оно сгорело в тебе без следа. Такие вещи важно помнить, чтобы не повторить их вновь.Костёр издал тихое согласное шипение, и его пламя наклонилось к следующей гостье в ожидании её рассказа...

Diana_Gorodetskaya

 Номинация: "В поисках неизведанного"

  16.11.2031

- Мистер Уокер, слово вам. - опустив голову, священник отступил.
Взгляды людей, облаченных в черное, словно по команде в ожидании устремились в мою сторону.
Прокашлявшись, я начал:

- Каждый автор мечтает стать известным, - я старался не смотреть в сторону гроба, в котором сейчас лежало тело женщины, которая когда-то была моей женой. - Ждет, что его творчество найдет свою аудиторию, и желает услышать в свой адрес похвалу. Того же хотела и Элиста. Она исполнила свою мечту и прожила свою жизнь не зря, оставив в сердцах фанатов неизгладимый след. Она была поистине прекрасным человеком.

На одном дыхании выпалив речь, я вновь отстранился от происходящего.

Спустя какое-то время, когда все слова были сказаны, а огромная толпа фанатов попрощалась с любимым писателем, гроб засыпали землей.

Возложив цветы на могилу, я ушел, устав от нытья малолетних девчушек, что стояли повсюду.

- Мистер Уокер! - окликнул меня незнакомый голос.

Ко мне направлялась миловидная девушка в черном классическом костюме. Несмотря на условия встречи я все же отметил красоту ее ног, облаченных в туфли на высоком каблуке.

- Меня зовут Саманта Барнс. - алые губы расплылись в улыбке, обнажив белоснежные зубы. - я бы хотела взять у Вас интервью.

- Какая бестактность, мисс Барнс, Вы ведь даже не выразили свое соболезнование. - усмехнулся я, но заметив ее растерянность, добавил, - Я пошутил, не переживайте.

- У Вас специфичное чувство юмора. - мы шли в сторону парковки.

- С этой женщиной мы разошлись больше года назад. - понизив тон, пробормотал я. - Поэтому никакого сожаления я не испытываю. И если Вы согласитесь поужинать со мной, после чего заняться умопомрачительным сексом, безусловно я дам Вам интервью.

Подойдя к своей машине, я открыл переднюю дверь со стороны пассажира, приглашая журналистку внутрь.
- Очередная шутка? - прищурившись, поинтересовалась девушка, скрестив руки на груди.

- Еще никогда мои слова не были столь серьезными. - я усмехнулся, уже представляя, как и в каких позах буду владеть этой дамочкой.

На секунду она задумалась, но, видимо, желание урвать лакомый кусок информации взяло верх.
- Договорились, - она забралась в машину, выдав очередную улыбку. - но сначала мы с Вами побеседуем.

  - Как Вам угодно, мисс. - я захлопнул дверь и, устроившись за рулем, завел машину. - Куда едем?
***
- Итак, начнем. - девушка включила диктофон и положила его на край стола.
Мы сидели в какой-то дешевой забегаловке, в которой пахло подгоревшей картошкой и чем-то кислым. - все мы знаем историю вашей любви с Элистой, но больше всего фанатов интересуют причины вашего развода.

- Любовь слишком громкое слово. Она никогда никого кроме себя не любила. - рассмеялся я. - Это не для печати, если что.

Моя собеседница лишь кивнула, что-то отметив в своем органайзере.

- Вот уже на протяжении пятнадцати лет книги Элисты являются самыми продаваемыми не только на территории США, но и во всем мире.
Слава, деньги, вечные конференции, презентации. Да. Это именно та жизнь, о которой она мечтала. Но счастлива ли она была? Я знал Элисту Томас такой, какой она была еще до того как стала известной и это был совершенно другой человек. Именно поэтому я смог на себе ощутить резонанс этих изменений.

- Вы имеете ввиду алкоголизм миссис Томас?

- Я имею ввиду все вместе. - раздраженно бросил я, вертя в руках брелок от машины. - Получив популярность, она стала невыносимой. Вечные гулянки, алкоголь, наркотики. Все думают, что наркоманами люди становятся не от хорошей жизни. Элиста была явным доказательством обратного. У нее было все: семья, деньги, фанаты. Но ей этого было мало.

- Но ведь в две тысячи двадцать четвертом она прошла реабилитацию, после которой продолжила писать. - Саманта заинтересованно на меня уставилась.

- О-о-о. Наркотики и алкоголь - это лишь вершина айсберга. Ее проблема была в том, что она сама не знала чего хотела. Она стремилась сделать своюжизнь идеальной, но в итоге ей просто было не о чем мечтать. Она жила прошлым, которое не могла вернуть.

- Что Вы имеете ввиду, Итан?
- То, о чем мало кто знает. - хмыкнул я. - она не была счастлива только потому, что всю свою жизнь прожила неправильно. Я соврал, когда сказал, что Элиста не любила никого кроме себя. Всю свою гребанную жизнь она любила одного человека и им был ее лучший друг по имени Саймон Вэйн. Она на протяжении многих лет морочила мне голову. И развелись мы именно из-за этого ублюдка.

- Успокойтесь. - рука Саманты накрыла мою. - Неужели Вы так сильно ее любили?

- Ты с ума сошла? - хмыкнул я, резко перейдя на "ты". - Даже во время брака я ее ненавидел. Это на камеру она была милой и любящей женой, дома же меня ждал сущий дьявол. Полностью погружаясь в писательство, она грузила меня домашними делами, словно принижая меня перед собой. Я будучи мужчиной в самом расцвете сил намывал полы, готовил еду. Ты спросишь, почему мы не наняли домработницу. Так потому что у Элисты были параноидальные страхи, связанные с тем, что кто-то может украсть ее работы. Даже наш сын стал для нее ношей, которую она буквально через два месяца после родов скинула на свою мать.

  - Но зачем же Вы терпели такое отношение к себе?

- Я отвечу, но обещай, что не будешь публиковать эти слова. - я пристально взглянул в глаза собеседнице, она же лишь снова кивнула в ответ на мою просьбу. - Когда мы поженились, я правда был влюблен в нее, когда все покатилось в яму, я стал видеть в ней лишь выгоду. Ведь несмотря на все вышесказанное, она была богата. Я перестал что-то чувствовать к ней, когда увидел ее свинское отношение к нашему ребенку. С того самого момента я искал в нашем браке лишь выгоду. Стал трахать других женщин, ведь моя жена превратилась в гребанную печатающую машинку.

- Хорошо. А как на смерть миссис Томас отреагировал ваш сын?

- Мальчик не знал и доли правды о своей матери. По каким-то причинам он всегда любил ее и очень остро воспринял новость о ее смерти.

- Что ж, мистер Уокер. Благрдарю Вас за эту беседу. - выключив диктофон Саманта, убрала его в сумку и поднявшись, разгладила складки на юбке.
- Всегда пожалуйста, мисс Барнс. - улыбнулся я, - Так что насчет нашей договоренности?

- Думаю, ее стоит отменить. - ответила та, направляясь к выходу. - За все годы своей работы я не встречала более отвратительного человека, чем Вы. Будьте уверены, в печать пойдет каждое Ваше слово.

Под мои возмущенные крики и угрозы она ушла, громко цокая каблуками по битому кафелю забегаловки.  

  SH-KODA

 Номинации: «В поисках неизведанного!» и «Свободные от границ»

  Убегая все дальше от дома, я в который раз замечаю, что кто-то упорно преследует меня. Я не против рвануть на все четыре от этого тревожного преследования, но что-то подсказывает мне спокойно бежать дальше, задуматься над собой.

Фантомная дрянь, что скребет ногтем беспросветное дно моей души... да, ей есть место. Сама её пригрела, а вышвырнуть уже в не в силах.

Н-да, смешанные чувства от всей этой ситуации прошлого не дают теперь нормально дышать, жить и даже просто существовать. Словно вязкие комки грязи, они всё-таки вылепили меня. Задыхающуюся. Мерзопакостную. Сестру.

Энни рыдала у меня на плече, а я же просто сидела. Сидела и с ужасом смотрела, как идеальная Богиня и мой обожаtмый объект для подражания, сливает на (в) меня свои грязные чувства, будто я водосток, принимающий все помои с человеческой дороги. Впервые она предстала передо мной... такой... униженной.

Где-то внутри себя я совсем немного, буквально капельку, злорадствовала над тем, что она наконец поняла, кому действительно нужна. Ни коллегам, ни друзьям, ни новоиспеченному парню. А семье, особенно, сестре. То есть, кому, как не мне, нужна была эта повзрослевшая ми-стерва-леди?
Я не спросила, почему она оказалась в таком состоянии...

Так как именно в тот момент я была настолько зла на всё живое, что постоянно с кем-нибудь ядовито цапалась. Это называется, крупно повздорила с Кармой из-за банального рейтинга школьных отметок. Он был первым в табеле, я же – на втором. Это было так глупо, но я упорно продолжала обвинять его в списывании последней задачи по астрономии... Мама, если бы ты только знала, какую самовлюбленную и гордую дуру ты воспроизвела на этот Свет, что и так уничтожен в пыль.

До этого момента с Энни я считала себя лучше всех. Лишь потом, когда всё, наконец, случилось, через собственные рыдания я осознала, что были и есть те люди в моей жизни, лучше которых я не стану ни-ко-гда. Но это ещё не означало (мой гнилой) конец...  

  Теперь я расскажу всё, пока свободна. Очнувшись после смертоносного перерождения, я готова бежать во тьму. Все равно куда именно, не хочу стоять на одном месте. И еще... не желаю бежать с пиявками прошлого на своём теле. Пришла пора их прижигать.

Что ж... она рыдала. Я молчала. Она неистово кричала, что ей нужно как можно скорее сбежать. Я предоставила ей эту возможность.

И она сбежала навсегда. Умерла.

Я ведь понимала, что нельзя её было отпускать, чувствовала болезненный пульс в горле. НО ПРОМОЛЧАЛА. Хотя могла сказать хоть что-то, что бы её остановило. Но я была слишком далека от неё.

Дьявол всех подери, как же ненавижу нас обеих. Энни стала виноватой в том, что я, глупая-глупая-глупая, стала соучастницей её гибели. Себя же готова убить за то, что не смогла выдавить из себя слово боли, когда провожала взглядом старшую сестру, в спешке подбегающую к машине матери.  

«— Ты нужна мне, останься!»

Останься. Что мне стоило сказать ей это? Ничего. Но цена этого слова оказалась равна человеческой жизни. И я лишь произнесла про себя, что она уже давно не ребёнок и что она знает, какой самостоятельный шаг совершает. Ей лучше было знать, не мне. Меня это не касается, так я считала.

Лишь потом я поняла, от кого она бежала, лишь потом узнала, что он нашёл её. Наказал за «грязные» чувства. А Карма за них же отомстил ему. Теперь ещё и этот красноволосый безумец неизвестно где страдает.

И теперь поздно проявлять чувство раскаяния. Уже идёт цепная реакция, и раз за разом сохнет в мёртвой земле очередная кровь любимых. Из-за меня.

Вспоминаю о младших братьях и до крови срываю кожу с края губ. В отчаянии закрываю лицо руками, тщетно пытаюсь сдержать себя от слёз, расщепляющих заледенелые щёки. И каким-то немыслимым чудом меня проносит от косых взглядов прохожих.

Они исчезли. И к этому причастен один из моих лучших друзей.

Затрещина по трещине. Предательство, оно такое.

А чего я ещё могла ожидать? Меня не было рядом, я вновь была вдалеке. Заботили собственные проблемы с фальшивой Смертью, пока настоящая она пробиралась в мой дом. Доверяя Карме, я беззаботно доверилась и остальным. И на невидимых струнах моих болезненных чувств этот «друг» все же сыграл свой лидерский гимн.

Снова содрогаюсь, но теперь уже от тошнотворных ощущений.

Насколько же я жалкая, раз смогла пропустить через себя это лицемерие. Насколько же я......одинокое чудовище.

Ведь бегу сейчас к тем, кто ненавидит меня. Конечно же, не все из них ещё подозревают о моей кровавой тени. Но что может случиться, если через поверхностный обман они все же примкнут ко мне? Скрипя, повиснут очередные смерти на костлявых плечиках вешалки? Не успела до конца нанести все травмы собственному миру, как уже перекинулась на совсем чужой островок, словно эпидемия.

И что я ищу?

«Свободу.»

Замедляю шаг прямо в центре оживлённой площади, и громкий шёпот срывается с моих губ в снежную тьму:

— Если бы меня, этакой твари, не было... не было бы и истины, раскрытие которой по несчастливой случайности досталось мне. Если бы я не совершила эти чёртовы ошибки, никто не смог бы понять, почему ЭТО происходит с нами. Почему погибают и исчезают все, кто бы это ни был.

И будет абсолютно справедливо, если моя верная смерть отплатит за мою ДЕФЕКТную жизнь.

Кажется, я падаю... а перед глазами пляшут языки почти что синего пламени, где теперь беспощадно сгорает моё прошлое.

Я не бегу из дома.

Я бегу от прошлого.

Мои ошибки – моя история.

Пылающие сердца

MichaelKurd

  Номинации:
«Пылкие сердца» и «Ожившие фантазии».

 
Когда-то давно, я был совсем другим человеком, я не испытывал сильную боль и отчаяние, внутри меня не было душевных ран и я точно знал, что моя жизнь кишит новыми открытиями.

Я по-настоящему любил лишь одну девушку, но она оказалась тем человеком, который скрывается за маской доброжелателя, а сам в последний момент бьёт в спину, словно дикий шакал нападающий на врага.

Она была ядом, который в итоге, разрушил меня и весь мой мир.
Меня зовут Марклай Уидероут, и я войн писательского круга, и кровожадный убийца, переданный жизнью и близкими людьми.
Для меня нет слова "жалость" и слова "прощение", если ты провинился, то это конец.

***

Всё началось пятнадцать лет назад. Я был совсем юнцом, который не испытал все прелести жизни.
Я был глуп и жалок, поэтому судьба "потопала" по мне своими ногами, оставив на мне клеймо зажитого убийцы.
Да, возможно снаружи я кажусь довольно добрым и весёлым, но это далеко не так, ведь то, что вскрывается у меня внутри, может в любую секунду выбраться наружу и уничтожить всё, что есть вокруг.

Так вот, продолжим...

К моменту, когда я получил хоть какое-то грамотное образование, мои родители заключили договор со знатной семьей.
В тот день, я всё своё время провёл вне замка на огромной конюшне за три мили в полях.
Я усердно тренировался, чтобы освоить верховую езду, и через пару дней у меня получалось уже довольно неплохо.

К вечеру, мы подъехали к нашему особняку и я медленными шагами вошёл в дом.
К моему удивлению, в пороге оказалось несколько пар обуви, и несколько светлых мантий, похоже в доме гости...

Сейчас, из просторной гостинной исходили голоса и я пошёл прямиком на них.
Войдя в светлую комнату я поднял глаза и натолкнулся на пронзительно голубые глаза девушки.

- Клай, ты пришёл, как занятия? - мама вывела меня из мыслей и я медленно отдернул взгляд прикованный к юной особе.

- Аэм... Да, - я кивнул головой, - все хорошо.

Окинув присутствующих вглядом я поприветствовал гостей, и в этот момент отец подозвал меня к себе и познакомил с этой особенной девушкой.

- Мак, познакомься, её зовут Лэви, она дочь наших гостей, надеюсь вы подружитесь, - он доброжелательно кивнул мне и ушел.

Это было самое первое знакомство с этой жалкой, надменной и корыстной девушкой, к сожалению в которую я позже поуши влюблюсь.
***

Через пару лет нашего общения, мы медленно перешли с просто друзей в полноценную пару.
Я дарил ей цветы, ухаживал за ней проявлял внимание, и все было вроде нормально, не считая того, что она быстро стала остывать ко мне в чувствах, это было заметно сразу, ведь всё, что бы я для неё не делал, ничего не могло её обрадовать.

Лишь только потом я понял, что все наши чувства были ложью, а все слова выдумкой, ведь на самом деле Леви никогда не любила меня, ей были важны власть и сила, и она добивалась этого всеми способами.

К двадцати пяти годам, я должен был получить наследство, и именно в тот момент я узнал, что Ливия задумала покушение на меня, она собиралась незадумавшись убить, чтобы завладеть деньгами моей семьи, прикинувшись, что её возлюбленный тоесть я, погиб.

Это было одно из первых моих разочарований в жизни, из-за которых я стал тем, кем являюсь сейчас.

Убей или умри - девиз жизни, который в тот момент закрепился в моей голове.  

kemihey
Номинации: "Пылкие сердца", "Ожившие фантазии"

  — «Воспоминания должны быть только о хорошем, Матс. Плохие, приносят боль.»

Ванденберг навсегда запомнил некое, наставление от матери, данное ею очень давно. Каждый раз, когда руки его были в крови, в памяти всплывали эти слова.

В детстве, всё казалось этому мальчику сказочным, но со временем, он понимал, что плохого не избежать. Не в его жестоком мире.

Кэтрин, мама Матса, не знала, что на долю её любимого сына выпадут страдания. Они мечтали о хорошей жизни, где всё как у всех.

Никто и догадаться не может, что творится в душе этого молодого Нидерландца. Днём он — душа своей маленькой компании, а ночью — словно раненный зверь, раны которого постоянно кровоточат. Матс боится заснуть, или просто закрыть глаза больше, чем на десять минут, ведь воспоминания добивают его именно в ночное время.  

  До того, как парень встал на правильный путь, так сказать, переступил на светлую сторону, он боялся сам себя. Матс не знал, что может быть таким жестоким, пока не случилось это. И он стал таким, каким его желали видеть. Это написано у него на роду: «Питаться. Убивать.» На большее Tremor не способен.

Но ему так не хотелось быть таким...

«От клейма не избавиться.»

И сейчас он больше не мог сопротивляться. Усталость окутала всё тело. Каждая частичка тела, буквально, молила своего хозяина об отдыхе, после тяжёлых дней. Поэтому, Матс позволил себе расслабиться, хотя знал, что за это он расплатится собственной болью.

Из открытого окна, доносились разные звуки, от которых любой человек пожелал бы закрыть чем-то уши, но Матс уже не слышал этого.

Луна, больше похожая на чей-то прищуренный взгляд, проливала тусклый свет на его тело,
Некоторые воспоминания подобны промозглому ветру, что забирается под ткань твоей одежды. Они неприятны, может, даже, ужасны. Он всё ещё слышит эти вопящие крики, мольбы о помощи, и то, как люди цеплялись за свою жизнь.  

  Но есть одно. Самое омерзительное воспоминание. То, что не даёт дышать. Давит. И даёт о себе знать очень неожиданно, когда Матс этого не ждёт.

  Гаага, Нидерланды. Три года назад.
 

Блондин, чьи волосы развиваются на лёгком, вечернем, июльском ветру, сидит на лавочке в пустом парке.

Его чёрное пальто расстёгнуто, а под ним виднеется белоснежная, как снег. Чёрные брюки, облегающие ноги, подвёрнуты внизу, а чёрные туфли блестят, словно он не убийца, а чёртов аристократ. 

  Ванденберг выкуривает уже седьмую сигарету, выжидая кого-нибудь. Неважно кто это будет: девушка, парень, ребёнок, или же все вместе. Ему необходимо питаться.

И вот. Неужели...

Острым слухом, он улавливает щебет чьих-то голосов. Девушка. Нет-нет, погодите-ка... Девушки. Матс блаженно улыбается, и откидывается на спинку лавочки.

Неважно, чем живут эти несчастные жертвы. Совсем неважно, какие у них мечты и цели. И Матсу точно по боку, что их дома ждут родители.  Как только они подходят ближе, высокий парень встаёт с лавочки, поправляет воротник пальто, суёт замёршие руки в карманы брюк, и дожидается их.

Нет каких-то чувств. Есть лишь непреодолимое желание голода.

Небо сегодня спокойное. Усеяно мириадами горящих песчинок звёзд. Тёмно-синее, а на нём словно разлили молоко, и этот ручеёк тянется куда-то очень далеко. Матс любил смотреть не небо, но больше всего, ему нравилось питаться чужими страхами.
— ... А мама мне говорит: «Лея, работай поменьше. Тебя сын дома ждёт. И не ходи вечером через этот ужасный парк.»

  — Мама так беспокоится о нас... Ничего, сейчас мы купим тортика, и всё обсудим за столом.

Ванденберг усмехнулся. Шагнул вперёд, рассматривая испуганных девушек:

  — А мама-то была права, — парень подмигнул. — Жаль, она не узнает, что ты об этом сожалела, снова идя здесь.

Матс театрально скривил губы, а-ля «о боже, мне таль жаль».

Девушки стали отступать назад, надеясь, что смогут спастись от этого психа. Но одна из них, узнала его...

— Матс?

Ванденберг пошатнулся. Это был до боли знакомый голос... Нет, не может быть...

— Киара?

— Что ты здесь делаешь?   

  Страх бил через край, но Киара не могла так спокойно уйти сейчас. Не тогда, когда нашла своего лучшего друга, спустя пять лет.

Матс уже давно похоронил в себе воспоминания об этой девушке, которую он так обожал раньше... Её васильковые глаза, что излучали добро, звонкий смех, лучшая в мире улыбка... И сейчас, всё это ворвалось в его сознание. Некая бомба взорвалась внутри, заполняя черноту души чем-то светлым...

Он тяжело задышал и попятился назад.

— Матс... — Киара повторяла его имя снова и снова, чувствуя, что вот-вот заплачет от счастья.

— ... Пойдём, Киара... Нужно уходить! Немедленно!

Лея, сестра Киары, тянула её за руку, всё ещё надеясь на спасение. Она не знала, кто такой этот Матс, и совсем не хотела узнавать.

— Нужно уходить?

Матс нахмурился. Сердце забилось сильнее. Он ведь не может убить Киару? Конечно, нет...

— Ты не причинишь нам вреда? Ведь правда? — Киара знала, на что способен её друг, поэтому от чувства тревоги не могла отделаться.

— Не причиню...

Блондин был словно в тумане.

— Можно нам уйти?

Голод.

Как бы ни он не старался, а от голода не избавиться.

Почему именно Киара, чёрт побери!?

— Уходим... Бежим...

Позволит ли он им уйти?

Навряд ли...

Глаза его почернели, а из груди вырвалось рычание. Кулаки сжались, а сердце, кажется и вовсе остановилось.

— Матс?..

Киара подошла ближе, и взяла его за руку. Тепла от него не исходило. Лишь холод и страх.

— Уйди... — гаркнул блондин, брезгливо убирая её руку.

— Нет... Ты не причинишь мне вреда!

Киара, явно была уверена в себе. А вот Матс... Он всегда был неуправляем. Голоден. И всем омерзителен. Кроме неё. Она всегда искала в нём что-то хорошее. Поэтому была убеждена, что он не причинит ей вреда.

И если Матс мог всё изменить... Он не желал этого... Того, что будет преследовать его во снах. От такого не избавиться.

Ванденберг навсегда запомнил её последние вздохи, лицо, перепачканное собственной кровью. И её страх. Это был он. Киара всю сознательную жизнь боялась лишь одного. Того, что Матс однажды сорвётся.

Матс Ванденберг — полон злости и омерзения к самому себе. Но он такой, какой есть. Воспоминания приносят боль. Неважно, о хорошем, или плохом.

Всё хорошее в его жизни, было связано с Киарой, — сейчас это приносит страдания. Она была той девочкой, что покорила мальчика с ледяным сердцем.  

IrisEarling

  Номинации: пылкие сердца, ожившие фантазии, новая жизнь.  

Комнату-без-стены ветер никогда не щадил. И теперь тоже пронизывал до костей, заставлял коптить старую спиртовую горелку. Клочки пламени со свистом вырывались из-под эмалированного дна кружки, оставляя на своём пути чёрные следы сажи.

Стащил все матрасы в угол и устроился в них, как в шалаше.

В детстве часто поступал так, хотя остальные предпочитали подвал дома. Общая ночлежка тогда располагалась у труб теплоснабжения, и эту бездарную компанию неизменно можно было найти сидящими в обнимку с облупившимися отопительными трубами. Устал говорить, что система давно не работала, и жар от труб им только мерещился. Бесполезно — те недовольно фыркали и жались к фантомному теплу.

Теперь из них почти никого не осталось. Я сам и ещё Аспи, который недавно притащил целую сумку еды и выпивки. Последняя почти закончилась — мятые банки усеивали ободранный пол — но пищу приходилось экономить.

Мне предстояло провести в убежище какое-то время, пока Солсбери — мой трепетный Агнец, моё священное жертвоприношение — не поведёт ополчение на Новый Город. Давно готовил ей эту роль, только вот не ждал, что всё сложится так удачно. Кто бы мог подумать, что заветный Ключик так влюбится? Что от ревности Аспи сойдёт с ума и решится на донос Градоправительству? Что во время задержания под руку мне попадётся не кто-нибудь, а именно Лео — такой же темноволосый, бледный и худой?

Им всегда было легко помыкать. Лео с радостью согласился принести какую-то мелочь из моего трейлера, где и был пойман.

Подробности Аспи смаковал со свойственным только ему садизмом. Клялся, что и сам не заметил разницы, когда отряд разукрасил арестованному лицо.

Теперь чувство собственной гениальности понемногу притупилось, и я часами гипнотизировал огонь примуса. Почему-то наивные чувства Солсбери больше не бесили. Даже начал задумываться, стоило ли нападение на Новый Город её безопасности или, может, жизни?

Скорее жизни: она была совсем неподготовлена.

Всё, что она умела — располагать к себе людей, пользуясь беспомощными видом. Но умела действительно хорошо, и кое-кто из поселения может меня не простить.

А я сам?..

Ёрзал в старых прокуренных матрасах — пытался угадать, буду ли скучать по нашим общим дурацким выходкам. По её лицу, на котором всегда написаны все до последней мысли, по плохо скрываемым попыткам понравиться... По тому, каким Опрокинутый Город стал с её появлением.

И что-то скреблось между рёбрами, как паршивая крыса, и старая горелка бесила дико со всеми своими искрами, кусающими единственные штаны, а в комнате-без-стены впервые было одиноко и как-то тошно.

LeaFusman

  Номинации: "Пылкие сердца", "Ожившие фантазии", "Свободные от границ"

  Что вы смотрите на меня так?! Осуждаете? Ненавидите меня за мой поступок?! Ну как же - обманул девушку, влюбил в себя, продал душу Дьяволу, дал возможность Злу выйти из Ада и воцариться на Земле!
И что?! Я хотел жить! Мне было ВСЕГО десять лет! Да и эти годы я не жил - я умирал. Умирал медленно и бесповоротно! И я добился своего: стал жить на полную катушку, не боясь и не оглядываясь, без страха не проснуться утром, или умереть днём - от того, что мышцы окаменели и превратили моё тело в естественный саркофаг, в котором не вздохнуть, не выдохнуть, из которого не выбраться - медленная смерть от удушья, до последней точки не теряя сознания и осознания происходящего.
Вам хорошо судить, глядя на меня со стороны. А сколько из вас, оказавшись на моём месте, не поступили бы так же? Ни один! Все! Все, до единого сделали бы тоже самое! Чего прячете глаза? Стыдно?! Ведь я прав! Вы мягки и добросердечны, пока беда не затронет вас самих. И тогда... О! Тогда вы покажете себя во всей красе - толкая и сбивая с ног мешающих вам, идя по трупам, не обращая внимания на то, сколько их уже устилают вашу дорогу к цели. Что, не так? Так! Еще как так! Загляните себе в душу. Перестаньте врать сами себе! Человек, в первую очередь животное желающее жить! Жить; жрать; и размножаться. И любой, кто ему в этом помешает - станет смертельным врагом. И вы придумаете тысячу причин, по которым его надо "устранить", которыми вы обелите себя, и успокоите свою совесть. Вот только эфемизм "устранить", который вы так любите, обозначает одно: убить! И вы это сделаете. Легко! Походя! Не делом, так словом.
О... я не прав... не сделаете - а сделали. И не раз, и не два. Вспомнили? Ещё бы! Ведь сейчас Тот, кому я отдал своё тело, показывает вам всю вашу гниль. А я - вижу. И смакую. И не только я - мне здесь, внутри не скучно: я не один. Со мной все те, кто поверил Люциферу, призвал Его, и предался в Его волю. Мы "сидим" тут и развлекаемся глядя на вас. И развлекаться будем долго. Вечно! Ведь в отличие от вас, людишек, мы, как часть нашего Повелителя - бессмертны. А вы... вы станете воспоминанием... Ненадолго. Так... пока не надоедите.  

  16NikoleKing  

  Адине снится сон. Он страшный, ужасный. Наяву.

 На тот момент Адину похитили двое мужчин. Причиной всему стал отец.

Отец был очень азартным человеком. И в один день ему не повезло. Он проиграл все деньги и пришлось отдавать чем-то другим. Люди эти знали, что у него есть дочь и именно  они, выпросили его ребенка. Мужчина, названный отцом, проиграл и отдал девочку. В тот день и забрали девочку. Над девочкой издевались несколько недель.Истерзанная шрамами, она еле-еле дышали. На спине кровью оказалась выведена дата 25.02.2016 Окровавленную девочку нашел мальчишка. Ее нашли возле мусорного бака. Мальчика звали Майк. Адина и Майк стали лучшими друзьями.

В один прекрасный день Майку стало плохо, он начал задыхаться. Ему помог прохожий. Его увезли тогда в больницу. На следующий день ему надо было пройти обследование. Обследование показало, что он болен. Когда мальчика выписали, он забыл свое лекарство дома и пошел гулять с Адиной. Майку стало снова плохо и он просил о помощи Адину, но будучи ребенком,та испугавшись убежала. На следующий день по новостям говорили, что ребенок  был найден мертвым. Девочка впала в депрессию. Адина винила себя, что если бы она тогда не убежала то этого всего не случилось бы. И теперь с 6 лет ей снится кошмар, что Майк умирает и она стоит и наблюдает, как он мучается.

От лица Адины.
Прошло ровно 10 лет, как умер Майк. Я себя ненавижу. Теперь меня везде и всюду преследует моральная боль и угрызение совести. Я пыталась заглушить моральную боль физической, но ничего не получилось. Иногда мне помогает забыть мой бойфренд. И вот снова я набираю его номер.

-Ало. Джеймс ты?-спросила я.

-Ало. Да это я.-ответил он.

-Ты можешь достать мне кое-что?-спросила я.

-Это то о чем я думаю?-спросил он.

-Да. Только надеюсь ты будешь делать это со мной?

-Конечно. Давай встретимся в клубе"Гравюра" ?

-Да. Сейчас я соберусь и поеду туда. Я буду в Vip-комнате.-ответила я и отключилась.

Я собралась и поехала в клуб. Надеюсь хоть сегодня мне станет полегче.

Сейчас я сижу и жду Джеймса. Я заказала себе, какой то коктейль. Когда я почти его допила, пришло само величество.

-Наконец то.-сказала я и стала прожигать в нем дырку.

-Держи. Я сейчас приду.-сказал он и ушел.

Пока он ушел я уже приняла таблетку. Спустя 10 минут пришел Джеймс.

-Ты уже приняла?-спросил он.

Я ничего не сказав, ждала когда начнется действие.

-Что на этот раз?-спросил он.

-Ровно 10 лет назад я дала умереть человеку.-сказала я.

-Понятно. Мне надоело притворяться.-сказал Джеймс недовольно.

-В чем?-спросила я, не понимая про, что он говорит.

-С Амандой. Мне надоело притворяться быть пай мальчиком.

-Подожди еще хотя б неделю.

-Ладно.-сказал он, попивая коктейль.

Мы сидим в тишине. Каждый думал о своем. И мне стало хорошо.

-Джеймс, го в ювелирный магазин?

-Зачем?

-Я кольцо хотеть себе очень сильно.

-О...Подействовало?

-Да.

-Ну ок. Ехали.

Дальше я помню все обрывками. Помню мы поехали в ювелирный магазин, потом я подралась с парнем, а дальше темнота.  

kRisTinAMoRRo

  Эгоистка.

Давайте поговорим о Кристине - главной героине книги
"Откровение." Она личность, наделённая спектром различных противоречий. Девушка добрая, ранимая, чувствительная. Но эти положительные стороны её натуры сосуществуют не всегда в идиллии с отрицательными чертами, такими как: вспыльчивость и эгоизм.
Рассмотрим одну из её отрицательных черт: самолюбие.

Эгоизм сравним с наркотиком. Что это? Сильное наркотическое вещество под названием героин, или же лёгкая травка для курения? Сейчас мы с вами в этом попробуем вместе разобраться. У Кристины эгоистичность может переходить от лёгкой зависимости, до критического предела. Точка взрыва самолюбия наступает в основном в сложных жизненных ситуациях. Когда близкие сердцу люди начинают опускать и принижать её эго. В эти мгновения у неё срабатывает эффект включения любви к самой себе. Рьяное ощущение того, что все вокруг не правы. Она уважает себя, ценит, любит - это совсем неплохо для хрупкой, но в тоже время сильной духом девушки. Но Кристина, думая, в первую очередь, о своей обиде, перестаёт понимать и слушать других. Самолюбивость пеленой перекрывает все её хорошие черты, беря в свои руки власть над ней, заставляя её подчиниться и войти во вкус своего собственного эгоизма. В трудные моменты вместе с приступом самолюбия вступает в борьбу с её сознанием ещё и вспыльчивость, неумение сдержать вовремя свою обиду. Она начинает обороняться, кидаясь колкими фразами, и в состоянии эффекта вгоняет себя в некомфортную ситуацию.

Возьмём в пример наглядную ситуацию из книги, где парень Кристины бросает её в городе ночью одну, поставив в приоритет не свою девушку, а выбрав в итоге сторону друзей. Она же в силу своего непростого характера и юного возраста пытается проучить его неблагодарных приятелей, но влипает в неприятную ситуацию, угрожающую её жизни.  

  Две тысячи шестой год.

Кристине и подруге Оле шестнадцать лет, а её парню и друзьям по двадцать лет.

***

- Оль, я хочу этих двоих понервировать немного, - говорила я подруге тихим голосом. - Я же терплю периодически их выходки. Посидят немного и подождут, ничего с ними не случится. Лёша постоянно срывается и едет за ними сломя голову. Может они нас оторвали от нужных дел. Должно же быть какое- то уважение к другу и его девушке.

- Да. Это Лёшина машина, и он распоряжается куда ему заехать по дороге. Пусть скажут спасибо, за то, что им просто помогли.   

  - Они совершенно не знают приличий и если честно относятся не очень хорошо к своему другу. Он у этих алкоголиков, как бесплатное такси.

Тут наш разговор прерывает громкий голос Антона, доносящийся из машины и обращённый к моему парню:

- Ну и долго она будет стоять там и пиз..ть? Сколько можно её ждать. Поехали отсюда, пусть остаётся здесь и пиз...ит сколько ей влезет. Трогай скорее за пивом, у меня трубы горят.

Я не услышала Лёшиного ответа и моментально взорвалась. Я открыла с силой дверь машины, схватила рывком свою сумку.

- Я что не могу поговорить пять минут с подругой? Что себе позволяют твои друзья? Почему ты молчишь? Замечательно, молчи дальше, я не поеду никуда, я останусь здесь!

- Ты уверена в этом? - тихим и злобным голосом ответил Лёша.

- Счастливого пути, - крикнула я с сарказмом и захлопнула с гневным рывком дверь его машины.

Не долго думая, Лёша нажал резко на педаль газа и только пыль от колёс осталась на проезжей части.

Я молча стояла и смотрела на оседающие пылинки на асфальте. Меня повергла в шок вся сложившаяся ситуация. Я остепенела и несколько секунд не могла прийти в себя. Рядом с подъездом была лавочка. Потом медленным шагом направилась к подруге и села рядом. Один момент и слёзы хлынули рекой из моих глаз.

- Что это было такое? - ошеломленным голосом произнесла Оля.

- Он бросил меня одну в городе, вот что это было. Как я теперь попаду домой? Мне нужно вернуться в деревню не позже одиннадцати.

Мой голос дрожал от периодических всхлипов и забитого носа.

- Кристин, не плачь, он вернётся. Он просто вспылил. Сейчас его отпустит и он обязательно заберёт тебя.
Прошёл  час. Мы с Олей сидели и пили коктейли на той же лавочке. К этому времени я более менее успокоилась. Он не вернулся и не позвонил. Он бросил меня здесь одну, почти ночью. До деревни около часа добираться пешком. Квартира моя находилась рядом с Олиной, но я не могла в ней остаться. Меня ждут родители в деревне. Если я не вернусь во время, мне придётся не сладко.

- Что же мне теперь делать? - жалобным голосом обратилась я к подруге.

- Оставайся ночевать у меня? Позвони родителям и отпросись!

В душе была пустота, отчаяние, обида, злость, ненависть. Находясь в полной растерянности, я не знала, как лучше поступить.

  - Остаться у тебя не вариант.

- Позвони ему. Пусть извиняется перед тобой, просит прощения.

- Ни за что не буду звонить сама. После такого ещё и унижаться. Тем более я выключила телефон, как только мы сели на эту лавку.

- Скорее всего он уже сто раз звонил. Может раскаивается в своём поведении. Включи телефон. Дай парню шанс исправится.

- Не знаю, хочу ли я слышать его голос.

- Ладно, это твоё дело.

- Оль, уже поздно. Я пойду домой, как раз за час дойду и успею к положенному времени.

- Ты с ума сошла! На улице почти ночь. На дороге полно придурков.

- Оль, я пойду пешком на свой страх и риск и если со мной что - то случиться это будет целиком и полностью его вина.

- Ты ненормальная...- сказала со вздохом подруга и обняла меня перед уходом, поняв, что переубедить меня у неё всё равно не получится.  

  Изучая и анализируя на трезвую голову эту ситуацию много лет спустя, я понимаю что поступила смело, но глупо. Всему виной мой эгоизм и вспыльчивость. Не разобравшись в ситуации, я поступила опрометчиво, не подумав о своём благе. Хорошо, что ничего со мной не случилось тогда на этой ночной, безлюдной трассе. А вполне могли произойти ужасные вещи, поломавшие жизнь и мне, и Лёше.

Друзья! Думайте всегда о том, к чему может привести ваш вспыльчивый и дерзкий поступок. Не ставьте под удар свою жизнь, опираясь на гордость, обиду и высокомерие. Возможно, слишком высока цена оплаты вашего секундного взрыва эмоций. Любите себя в меру, а дорогих вам людей любите вдвойне. Постарайтесь держать баланс между своими отрицательными чертами характера и положительными. Только так вы сможете уберечь от страданий себя и своих близких.  

  @Kristina_Kovalenko  

Участник оштрафован на 1 балл за превышение лимита. 

  Номинации: "Пылкие сердца", "Посмотри мне в глаза" и "Новая жизнь".  

  Дни пролетают один за другим, остаётся последняя ночь перед сдачей выполненного задания, а я до сих пор не брала в руки перо и бумагу. Я лежу на траве, глядя в небеса: такие бескрайние, такие необъятные. Смотрю на них, на мерцающие звезды. «Каково это жить без любви? Что если мы проиграем войну? Неужели Марлод так и не познает этого чувства?» — размышляю я, теряясь в догадках. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее меня одолевает непонятное чувство. Нет, это вовсе не жалость. Это нечто иное. Мне хочется помочь ему, исцелить, но прежде я должна очистить свою собственную душу. Осознание этого даёт мне толчок к действию. Не медля ни минуты, я встаю на ноги и направляюсь поближе к костру, прихватив с собой свою сумку. Мысленно я молю Силы Слов о том, чтобы у меня получилось задуманное: «Помогите мне. Я должна стать его Гердой, сумевшей растопить холодное сердце Кая».
Устанавливаю мольберт и закрепляю на подрамнике белый лист акриловой бумаги. Выдавливаю на палитру краску из тюбиков, окунаю кисти в банку с водой и начинаю писать. Находясь в потоке нахлынувших чувств, я не замечаю никого и ничего вокруг себя, лишь яркие языки пламени и холст привлекают моё внимание. Я изливаю свою душу, чувства, эмоции, воспоминания на белый лист по средствам красок.  

  Костёр начинает гореть ярче, дрова потрескивают, горящие искры вылетают из его пламени. А из-под моей кисти вырисовывается ангел в белом одеянии с белоснежными крыльями, перепачканными кровью, который стоит на земле, и смотрит перед собой. У её ног, закованных в цепь, лежит бездыханное тело девушки. Цепь уходит вверх, где другой её конец держит ангел смерти, паря в небесах. На щеках ангела слёзы. Одна рука плотно прижата к низу чуть округлившегося живота, а вторая отталкивает от себя демона, который стоит напротив неё, чуть касаясь её лица. Утро. Работа над картиной приближается к завершению, нужен последний штрих, который бы никогда не оставил художник на своём творении, но я то не он. Мне нужно немного магии и волшебства. Произношу заклинание. Достаю из сумки одно из трех перьев, которые мне подарила мисс Феникс. Нет, я оставляю не свою подпись в нижнем правом углу, а сообщение для Монрриха, которое исчезнет после того, как он его прочтёт.
Время пришло. Наконец, набравшись смелости, я направляюсь к Марлоду. Поднимаю голову и стараюсь поймать взгляд его темно-синих глаз. Останавливаюсь в шаге от него и протягиваю картину, завернутую в ткань. Я ужасно волнуюсь, но назад пути уже нет. «Найдёт ли он ключ к разгадке смысла, заложенного под слоями акриловых красок. Примет ли моё предложение?»
— Что это? — спрашивает он меня.  

— Я написала это специально для Вас. Прошу, разверните и тогда сами всё поймёте.
Марлод аккуратно снимает ткань с полотна, и... я вижу удивление на его лице. Он внимательно смотрит на неё, изучая каждый штрих, каждый мазок кисти, а я смотрю на него. На красивые и правильные черты лица, на то, как его взгляд скользит вниз, а губы изгибаются в еле заметной улыбке. «Лорд прочитал моё послание». Наконец, Монррих переводит взгляд на меня.

Тем временем вокруг нас собираются и другие воины вместе с наставниками.
— Марлод, что там изображено? Покажешь нам? — просит Лорда огненная Флейм.

— Покажу, — произносит он, и выставляет полотно на всеобщее обозрение.

На картине, выполненной в тёмных тонах, написаны четыре сущности на фоне синего неба и фрагмента стены с неоновой вывеской. Некоторые войны сразу же узнают сцену из главы моей книги, другие начинают бурно обсуждать увиденное.

— И что? Картинка, как картинка. Где же тёмная сторона героя твоего произведения? — доносится до меня из отрядов писателей. Но я готова к такой реакции. 

  — Вы видите только очевидное и не замечаете того, что Кристина отняла жизнь у человека. Что может быть хуже этого? Вы видите слёзы на щеках ангела, но не догадываетесь о причине их происхождения. Уверяю вас, её терзают, ни страдание, ни угрызения совести, ни раскаяние, и даже не своё превосходство над жертвой, и это точно не слёзы радости. Ангела переполняет боль от предательства могущественного демона, которого она полюбила всей душой и сердцем. Демона, который скоро станет отцом её детей. Демона, из-за которого Кристина, не задумываясь, совершила самое ужасное, доказывая ему, что ни перед чем не остановится, желая узнать правду. Поэтому она не подпускает его к себе.   

  — Хорошо. Тогда причём здесь цепь и ангел в чёрном балахоне? — спрашивает меня другой воин.
— Ангел в чёрном? Я думала, что вы запомнили мою первую картину. На ней также был этот ангел. Вспомнили? Он отец Кристины. Неужели не видите, понимание и сопереживание в глазах Самаэля. Он не осуждает дочь. Не ругается. Не высказывает своего недовольства, как это обычно делают родители, когда их ребенок совершит что-то плохое. Он просто помогает ей понять и принять свой дар. Потому что его дочь, наконец, стала той, кем была рождена. И потому что смерть — это не добро и не зло. Это совсем иное.
И цепь, она символизирует их связь, а не заточение.
— Дешёвая философия, которую я так и не могу разглядеть в этой работе, — продолжает ранить меня мой «брат по оружию». — Почему ты вообще рисуешь, а не пишешь? Быть может тебе лучше сражаться на стороне художников?
Мне обидно от того, что те, с кем я готова идти плечо к плечу в этой войне не поддерживают моё стремление помочь Артлэндии обрести мир и гармонию, избежав ненужного кровопролития. «Ну почему враждующие стороны не могут понять, что они являются разными сторонами одной монеты имя которой Искусство?» — размышляю я.   

  Понимаю, что нужно им рассказать, открыть глаза. И только я собираюсь это сделать, как меня опережает сам Лорд:
— Воины, разве вы не видите тех, чувств и эмоций, которые вижу я? Взгляните на демона? Что вы видите? Правильно, любовь, которую мне не дано познать. Но он вкусил её плоды. Демон касается лица ангела и смотрит ей в глаза так, как может только он: с любовью и страхом её потерять. Так смотрел мой отец на мою мать. Правда она никого не убивала, чего не скажешь о героине произведения. Но главное не в этом, а в том, что Марбас понимает всё без слов. И она безмерно благодарна ему за это. За то, что он рядом и не осуждает её, давая возможность разобраться в себе. Именно по тому, что Кристина всё ещё любит Марбаса, она плачет. В противном случае в её глазах была лишь всепоглощающая пустота. Но это не так...   

  — Ох, Марлод, отчего ты так яростно защищаешь этого война? — как всегда ласковым голосом спрашивает Монрриха Сумеречная Леди.
Он переводит взгляд на меня и берёт за руку.
— Потому что я вижу её чистую душу. — отвечает он, после наклоняется к моему уху и нежно шепчет: — Я обещаю попробовать.  

  @Drago_l  

  "Тучи на небе свенцового цвета стягивались в большой купол. Виня собеседника этот мужчина кричал в пустой угол..."

－ Тони Раут "Собеседник"

***

И действительно, тучи на небе образовывали непробиваемый купол, тяжелого свинцого цвета, которой давил на тебя от туда, сверху. Это страшное зрелище, но одновременно завораживающие. Не возможно оторвать глаз.

Неожиданно и слишком резко раздается гром, оглушающий и приводящий в ужас. Ветер дует с такой силой, что гнутся деревья, блистает молния и хлыщет дождь. Эти тяжелые капли бьют по телу и словно обжигают. Такие крупный, частые и тяжелые. Кругом грязно, холодно, одним словом － противно. Снова все кругом злится. Этот гнев невозможно остановить, даже сейчас, когда виновк наказан. Когда кровавая жидкость была пролита и окрасила эту давно порочную и убитую землю.

Но какой ценой?

Вся насквозь промокшая и испачкавшаяся девушка в грязной и порваной одежде забегает в пустое серое здание, возвышающееся на обрыве, куда полетела её любимая и дорогая подруга.

Аврора дрожит от холода и медленно проходит внутрь, пересекая пустые и одинокие коридоры, в которых эхом отдается ее стук зубов, и шаги. За юной особой тянется мокрый след из воды, грязи и капель... Крови? Самое интересное, что эта алая жидкость не принадлежит черноволосой особе.   

  Тогда кому?

Сандрэ проходит в небооьшую, пустующую комнату. Видимо, когда-то это была коморка. Обессилившая девушка падает на пол в углу и смотрит куда-то в никуда. В эту девственную и нетронутую пустоту, где нет и не было, да и наверное, не будет ничего.

В воздухе повисло тяжелое, как свинцовое небо на улице, молчание. Но оно так легко и грубо разбито криком. Истошным с некой хрипотинкой.

Нет, все-таки на смену непонимаю и шоку приходит страх. Животный, дикий страх.

Кто она без него? Без этого Монстра, который так резко замолк внутри. Никто. Маленькая ничтожная девочка, забившаяся в угол и давящаяся собственными солеными слезами.

Сложно даже представить, что это создание было способно совершить такой страшный грех. Убить.

Каким бы ужасным человеком не был Рафаэль он все равно такого не заслужил. Он же этого не делала!

Но он стал причиной того несчастного случая. Если бы не этот урод, то она еще была бы! Она была бы, черт возьми, живой! Но это не так. Значит и этот гад должен отправиться за ней.

Так вот она, плата за исполнение желаний. Ужасная, душераздирающая боль. Тебя разрывает, все внутри переворачивается и так, и просится выйти наружу. Не спроста же так сильно начинает тошнить. Вот вот и...

  Точнее уже.

Какая-то заторможеная реакция у этой дамы. Теперь на полу "красуется" то, что было съедено Авророй, стоило только девушке вспомнииь то, что она! Она! Сделала с Де Лагре.

－ Но, но. Деточка, не надо этого. Ты же отомстила за нее. Это же было сделано не просто так, － такой противный и гадкий, притворно ласковый голос, заставляет по телу пробежаться стае мурашек. Вот он － Монстр, что живет в ней, что соизволил выйти лишь сейчас. Этот оскал на лице и недобрый огонек в ледяных и холодных глазах. Как резко переменилось её лицо. Оно уже не выглядело таким жалким и не вызывало отвращение. Оно пугало. － Ты, конечно, можешь отрицать мои слова. Чем-то вроде "Она же не просила, она же не такая" и подобными фразами. Но... От куда тебе-то знать? Он ей помыкал, издевался и унижал. Из-за него она погибла. Эта тварь заслужила это наказание. Любая ценящая себя женщина...  

  － Заткнись! Уйди! Уйди! УЙДИ! － не просто кричит, она орет эти слова, что есть мочи

－ Ты смотри, какая резвая! А когда я твоими руками его убивал, ты так не противилась!

－ Заткнись! Сгинь! － Аврора трясет головой, тянет себя за некогда роскошные и мягкие черные локоны. Несколько раз даже умудряется головой об стену стукнуть. И наконец-то это нечто, именуемое Монстром, отступает. Комнату наполняет истерический смех, вперемешку с плачем. Сандрэ валяется на полу. Все тело в синяках, ранах и царапинах, но это все пустяки по сравнению с тем, что творится внутри. Ладно, если бы это было нечто сравнимое с торнадо. То самое, что уничтожало ее изнутри. Это хоть что-то.   

  А сейчас там ничего. Пустота! ПУСТОТА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! У нее даже нет смысла жизнь. Ей некого любить, ей даже некого ненавидеть. Этот падонок уже мертв. Все мертвы! Все! Кроме...

－ Нет! Ты не прав! Она не такая! Она была хорошой. Хорошой девочкой! Не то что я! Хаха! Подруга еще называется! Раньше нужно было думать и что-то предпринимать. Что ты молчишь?! Тебе нечего сказать?! Да... конечно, у тебя нет никаких аргументов, ничтожный Монстр. Ты думал, что сможешь взять с меня большую плату за это? За то, на что ты меня и натолкнул!? Ха! Не выйдет! － орала в пустой угол Аврора. Глупая маленькая девочка, задыхающаяся от собствееного истерического смеха и слез. Она даде не понимала, что этот зверь уже взял с нее плату. В виде его смерти, в виде ее слез и страха, в виде ее тела.

Теперь она вечная пленница этих мук. Теперь она в его руках. Он забрал у нее все, что делало из Сандрэ человека, оставив исключительно пустоту. Превращая это невинное дитя в порочное подобие себя прекрасного. Делая нового монстра. Она смеется и плачет, хохочет и рыдает, бывает спокойна, но внутри пуста.   

  Это адские муки, когда там, в тебе пропасть. Ты пуст, ты фальшиф. Ты ужасен и ненужен. И всему виной этот проклятый Монстр, который без спроса проник в эту не в чем не порочную когда-то девушку делая из нее то, что мы видим сейчас.

Черные, когда-то мягкие и шелковые волосы грязные, в крови, пыли и мусоре. Они сильно запутаны. Широко распахнутые глаза пусты. Они обжигают своим холодом. Они внушают ужас. Оставляют неприятный осадок внутри. Забыть их или спутать с другими за гранью возможного. Одежда намокла испачкана порвана. Ткань впитала в себя эту ужасную красную жидкость. Аврора сидит на грязном и холодном полу и сквозь слезы и смех кричит в пустой угол. Виня своего собеседника Монстра.

Если уж убил ее руками, то почему не сделал этого раньше?! Сейчас-то смысл этого убийства глуп и опроментчив. Потому что его нет! Глупая и слепая месть.

Но какую цену она отдала за это..  

But_just

Номинации: Пылкие сердца, посмотри мне в глаза

  Свечи были расставленны идеально, каждая деталь была совершенной. Женщина, собрав волосы и выдохнув, ждала мужчину. Обручальное кольцо не было снято, ведь она не изменяет – она просто ищет внимания. Лёгкий стук в дверь – волнение через край. Она поправляет шёлковое платье, которое прекрасно сидит на ней.

–Кларисса, ты выглядишь сногшибательно!-мужчина выглядел взбудораженным, восхищённым. Женщина была поистине красива, даже слишком, чтоб страдать от одиночества и недопонимания.

–Дерек, это приятно слышать, спасибо.-миссис Тецлор улыбнулась, переставая волноваться. Муж, обязанности, работа, подруги, всё это потеряло смысл перед неизведанным чувством. Обожанием со стороны.–Ты проходи, я ужин приготовила.

–Так ещё и заботлива!-мужчина хищно улыбался, его глаза блестели.

–Не смущай меня, я не сделала ничего сверхъестественного,-смущение и превосходство. Радость и сладостная тяга. 

  Звон бокалов, ненатянутые усмешки. Женщина начала чувствовать мимолётное счастье, в котором так нуждалась женская натура. Муж, состоятельный и холодный, перестал...любить? Да, скорее всего. Но, возможно она ошиблась. Как делала довольно часто.

Алкоголь ударил в голову, словно яркая молния, рассекающая всё вокруг. Жар окутывал всё тело, и каждая клетка была захвачена невидимыми «языками пламени». И... Они словно сорвались с цепи. Страсть была чем-то необыкновенным, чужим и странным, словно ранее не полученным и не изученным. Случилось то, что должно было случиться. Она твердила, что лишь желает внимания, лишь... Мужского внимания. Не снимала кольца, лишь дарила милые улыбки, рассказывала истории из самой юности, в которых не раз проскальзывал её муж, о котором она говорила с уважением и иногда даже нежностью. Что же случилось на этот раз? О, дело в мужчине. Кларисса Тецлор не раз меняла «любовников», но этот был более обаятелен и умён, хитёр и просто не был обыкновенным человеком из соседнего дома. Искуситель. Этот человек запустил механизм, который вскоре станет привычкой.   

  Она изменила человеку, которого думала, что любила. Не думая, не стыдясь, не переживая, даже не вспоминая.

У каждого есть грязная тайна.  

-neant
Номинация: "Посмотри мне в глаза", "Пылкие сердца"
— Боже, — лихорадочно шептал рассказчик, отчаянно проглатывая горький ком отвратительных слёз. — Если ты действительно меня слышишь... пусть кукла сгорит в аду.

«ты тоже», — тихо говорит кто-то в его голове. — «ты тоже».

— Я, сука, не сломан! — Душераздирающий крик отдавался эхом от холодных и глухих стен. Неожиданный возглас разрушает неправильно оглушающую тишину на мелкие лоскутки. Разрывая голосовые связки, он продолжал отчаянно вопить и рвать на себе волосы. — Заткнись! Заткнись!

— Не сломан, не сломан, не сломан, не сломан, — он захлёбывался от количества гнусных букв и горячих солёных капелек, которые неустанно лились с пустых глазниц. Длинные пальцы с особой осторожностью касались холодного фарфора. Разбита. На этот раз физически и окончательно. На чёртовы осколки.

— Смотри... смотри. Разве ты этого хотела? Зачем ты всё испортила?

«ты тоже».

и где-то в голове ответное «сдохни».

— Не сломан, ясно? ...

Рассказчик берёт в дрожащие руки несколько крупных осколков и с силой сжимает. Гори в аду за мои грехи. Он |не| люблю принцессу. Разбитый фарфор стонет от боли и в отместку гневно впивается в холодную кожу.

— Я не хотел, — юноша не в силах остановить поток раскаленных слёз и рвущийся правды. — Честно. Ты. Во всем виновата только принцесса. Девушка с неисправным органом любви. Ты заразила меня.

Горячая кровь согревает ладони и сжигает здравый рассудок. Оставляя после себя лишь невидимый пепел и неприятное тепло. Наблюдая за бордовыми каплями, что медленно стекали по тонким пальцам и с пронзительным криком разбивались о усыпанный острыми осколками бетон.

— Я никогда этого не хотел. Мне просто нельзя... Нельзя испытывать тоже самое, что и ты, понимаешь? — губы растягиваются в мерзкой усмешке. — Я не хотел делать тебе больно.

— Это всё ты, ладно? Мне нельзя... — Он слишком много говорит, слишком много откровенности для разбитого фарфора. Эти жгущие глотку слова... Их впору было выплёвывать кровавыми сгустками прямо на пол.

Они были больными и горячими. Каждое слово температурой под сорок.

Обречённое. Умирающее.

— Иногда. Это случается так редко, н-но. Мне так хорошо и. Нельзя, ты ведь понимаешь, да? Неправильно. Оно не позволило бы мне.

Задыхаясь в нескончаемых букв, рассказчик продолжает:

— Будто бы твои бабочки нашли спасения в моей грудной клетки, будто бы раковая болезнь, ты губишь всё правильное. Зачем ты позволила мне испытать подобное?!

Взяв с пола осколок с нарисованным на нём голубым глазом, рассказчик подносит его к искусанным губам и едва слышно шепчет:

— Помнишь, я обещал тебя выбросить? Прости, что вместо этого разбил.

«добил», — мысленно исправил он.

Встав на ватные ноги, рассказчик расписывал круги по всей комнате, искусно игнорируя впивающиеся в голую кожу чувства. Вскоре весь серый бетон был покрыт безобразными каплями крови. Слишком приторные чувства, слишком подавленное состояние и горький привкус во рту после поцелуя со сломанной. Остановившись около замурованного окна, он, измученный проклятыми мыслями, устало процеживает:

— Слушай. Слушай внимательно, мертвая принцесса. Я расскажу тебе свою сказку.

smoke_sativa

Номинации: «Пылкие сердца» и «Посмотри мне в глаза». Предупреждение: в очерке присутствует алкоголь.

Воздух был насыщен ароматом ночи, звёзд и тайны, что очаровывала каждого. Облитые вечерним дождём, каменистые дороги поблёскивали, отражая тусклые неоновые вывески баров, кальянных и ночных клубов, переполненных сейчас громкой музыкой и потерянными, опьяневшими людьми; изящные готические здания, гротескно контрастирующие с современностью, жались друг к другу, согревая от нахлынувшей прохлады. Всё дно общества – наркоманы, бомжи, алкоголики, воры, насильники – собралось в затхлых туннелях и дешёвых притонах, подготавливаясь к охоте.

Небольшая, но мрачная, скрытая в бесконечной тени католическая церковь покорно сносила общество Дориана Стилмоура, что сидел на земле, облокотившись о её каменную нишу. Он поглощал вторую бутылку виски и выкуривал третью с половиной пачку сигарет. Лицо его было искажено в гримасе непреодолимой боли, руки не переставая подёргивались в каких-то странных конвульсиях. Изо рта вылетал холодный, густой дым.

— Почему ты страдаешь? — спросил негромкий детский голосок.

— Потому что всё за*ба... — начал парень, но вовремя остановился. Он неуклюжим движением руки смахнул с лица светлые кудри и посмотрел на маленькую девочку. Её белое кружевное платьишко свободно развевалось на ветру, большие голубые глазки сквозили наивным любопытством. — Господи Иисусе, Адель, что ты тут делаешь?

— Тебя искала. — грустно сообщила малышка.

— Боюсь представить, где тебе удалось побывать, раз ты всё-таки достигла своей цели.

— Я уже давно здесь стою... И видела, как ты плакал.

— Да неужели?.. — горько усмехнулся блондин, делая очередной глоток алкоголя. Горячий, согревающий поток заструился по его телу, но не смог выполнить свою главную задачу – избавить от воспоминаний.

Глаза девочки немного потускнели, она тихо подошла к Дориану и уселась рядом с ним. Голос её мгновенно повзрослел:

— Твоя сестра спасла меня от самоубийства, Дори. И я в этой жизни понимаю гораздо больше, чем ты думаешь.

Парень пустым взглядом пожирал простиравшуюся перед ним темноту и едва ли услышал слова Адели. Он глубоко затянулся сигаретой и, от её переизбытка, закашлял. Девочка вытащила из его пальцев эту уничтожающую легкие трубочку и затянулась сама. Добавила:

— Теперь моя очередь спасти тебя.

— Не меня, а Валенсию. Полагаю, ей это нужнее.

— Либо ты ответишь на мой вопрос по-хорошему..., либо по-плохому. — сказала малышка, внимательно глядя туда же, куда глядит её друг.

— На какой вопрос?

— Почему ты страдаешь.

— Твоя психика и так уже подбита. Зачем мне ещё тебя загружать? — нахмурился Стилмоур, удивляясь идее Адели и, тем не менее, соблазняясь ею.

— Не беспокойся, твой рассказ вряд ли переплюнет то, что может причинить вред моей психике.

— Не будь так уверена. Всё может быть.

— Ну докажи. — усмехнулась она.

Парень, что уже успел осушить третью бутылку виски и закурить новую сигарету, тоже усмехнулся. Маленький островок света мелькнул на его лице.

— Это произошло пять лет назад, мне восемнадцать было... Я тогда встречался с одной очень милой девушкой, все звали её просто Флу. — блондин замер, тяжело вздохнул и, тем не менее, продолжил, — Она сильно меня любила, а я был тупым дерьмом: часто изменял ей, пару раз со злости ударил, мог наговорить много неприятных вещей. Но чаще всего наши ссоры возникали из-за того, что её не устраивали мои мотогонки... Она волновалась за меня, предлагала найти менее опасное увлечение. Я её не слушал, мне было противно её слушать. И Флу часто плакала. — Дориан замолк и выжидающе поглядел на свою слушательницу. Открыл новую бутылку алкоголя, отпил.

— Хватит поглощать это дерьмо. — психанула девочка. — Продолжай.

— Однажды, перед очень важной гонкой, я зашёл в её комнату, а она снова плакала. Сказала, что, если со мной что-нибудь случится – она себе этого не простит. Я тогда разозлился и крикнул, что она меня достала, что больше не потерплю подобных бзиков. Флу продолжала плакать и даже заявила, что отказывается вообще ехать на мою гонку в качестве зрителя. А мне было так важно её присутствие в столь решающий час..., и я насильно потащил её с собой. Пока мы добирались на моём мотоцикле к пункту назначения, я специально выкрутасничал, обгонял машины..., и мы... я врезался в автомобиль... — по щекам парня потекли слёзы, он принялся безостановочно пить свой злосчастный виски. Адель прижалась к нему и крепко обняла, ожидая пугающего заключения. — Флу впала в трёхдневную кому. практически все её кости были сломаны. Говорят, она сильно мучилась, умирая. Я же обошёлся лишь сотрясением мозга, переломом левого ребра и небольшими царапинами... Я ненавижу себя. Ты понимаешь, как дико я ненавижу себя?!

Дориан открыто зарыдал.

Малышка очень долго смотрела на него. А затем, тихо и аккуратно ушла.

OrangePetrol
Номинация : "Пылкие сердца"
всю свою жизнь Дэвин был хорошим мальчиком. Сколько бы проблем на его пути не возникало, он сумел остаться тем, кого любят и ценят.

Чёрная полоса его жизни началась ещё в семь лет. Тогда у него была полноценная семья — папа, мама, старший брат. Кто же знал, что в тот яркий солнечный день, всё бесповоротно изменится?

Еще с самого утра папа и Остин, старший брат Дэвина, решили выбраться загород, на рыбалку.

Он же, как младший и, по их словам, "ничего не понимающий в этом деле", предпочел остаться дома, с мамой.

Они играли в "Монополию", смотрели мультики, шутили, ели мороженое и просто говорили обо всем на свете. Но вдруг, мама как-то странно побледнела, схватилась за сердце и судорожно начала глотать ртом воздух.

— Мама, что с тобой? Мам, все в порядке? — Дэвин не знал, что ему делать, он не находил себе места. Слёзы медленно полились по щекам, а мама всё не отвечала ему.

Тогда парень подхватился с места и побежал к телефону — вызывать скорую. Вот только на другом конце провода ему ответили вялое: "Нам тут не до шуток, мальчик"...

Схватив мамин мобильник, он попытался дозвониться до отца, потом до брата, но безрезультатно.

И когда Дэвин прибежал назад в гостиную, его мать уже была мертва.

Мальчик просидел возле мертвой матери до вечера, пока не приехал отец. Сначала он думал, что его жена спит. Но осознав всю ситуацию, заорал и упал на колени, выдирая волосы на голове и крича сыну, что это он виноват.

Тогда Дэвин впервые узнал, что значит горе. Но больше всего его поразили не слёзы отца, а шок старшего брата, только-только зашедшего в дом с радостной улыбкой на губах. Последней в его детстве улыбкой, ведь именно в тот момент Остин окончательно повзрослел.

Спустя годы, смотря на отца, Дэвин начал понимать, что его вины в случившемся не было, ведь это отец не взял трубку в тот злопастный день...

Второй год школы Дэвину пришлось пропустить, из-за чего его оставили во втором классе повторно, и он был старше своих одноклассников. В старших классах он, которого все считали уникальным благодаря гетерохромии глаз, начал красить волосы в разные цвета. Учителей это бесило, сверстников радовало, а папашу вгоняло в шок.

А как только Дэвину исполнилось шестнадцать, папенька перекрыл весь доступ к деньгам, сказав, что "тот, кто умеет убивать, от голоду не сдохнет".

Парень не стал больше терпеть издевательств и сбежал из дома. Сидя под дождем в парке, он вспоминал свою жизнь до маминой смерти и плакал. Впервые за долгие годы он выпустил наружу то, что так долго хранил в своем сердце.

Вдруг, на скамейку возле него приземлилась милая старушка в розовом фетровом пальто и фиолетовой шляпке и, улыбнувшись, достала большой цветочный зонт и. шоколадку.

— Будешь? — блеснув идеальной усмешкой, спросила бабуля.

Парень покачал головой и, вытерев слёзы, улыбнулся в ответ.

— Я Роза. Ну ты можешь звать меня Розочкой, если хочешь. Что, сбежал из дома и негде жить? Эх... Помню, я в своё время тоже немало чудила. Почему свалил-то?

— Отец всю жизнь винит меня в смерти матери. Он не хочет принимать то, что и сам в этом виноват, — Дэвин не знал, почему, но ему действительно захотелось поделиться своими проблемами с Розой.

— Ну, из меня плохой советчик, но могу предложить крышу над головой и денюжку за помощь по хозяйству. Идёт?

И эта пропозиция действительно "пошла". Парень быстро слился характером с милой и доброй Розой. Да и сама бабуля прикипела к Дэвину всем сердцем. Они вместе отпраздновали его семнадцатилетние, восемнадцатилетние, затем ее юбилей... И на следующий день после праздника Дэвин обнаружил Розу спящей вечным сном.

Казалось, что-то опять надломилось в его душе. Не радовало ничто: ни большие деньги, оставленные ему Розой, ни то, что папаша вдруг вспомнил о сыне, ни потеплевшие отношения с братом.

Но Дэвин справился и с этой потерей, сказав себе, что жизнь продолжается.

С помощью полно летнего Осетина, парню удалось выкупить старую прачечную и оборудовать там кафе-бар, который в очень скором времени начал давать немалую прибыль. Дела пошли вверх и, казалось, жизнь опять повернулась к парню передом.

Единственное, что он себе запретил — привязываться к людям и. влюбляться, ведь считал, что место для любви в XХI веке лишь на книжных полках.

Возможно, так было потому, что единственную девушку, которую он действительно любил, люди не принимали?

Да, она не была святой. Но и он ведь не ангел! Она пила, — ее бил отец, — а люди прозвали алкоголичкой, наркоманкой и "плохим обществом". Ее изнасиловали, а люди прозвали ее потаскухой.

Вечером она изливала Дэвину всю боль, плакала, как раненный зверь. Но это прекратилось через некоторое время. Она стала добрее, веселее, она исцеляла Дэвина, а он берёг ее сердце... Пока не увидел маленькие точки.

В порыве экстаза она называла эти дырки на руках "выходом эмоций", танцевала, пела и клялась Дэвину, что прекратит. Свое слово она сдержала...

Диана была третьим мертвым человеком, которого Дэвин сохранил в своем сердце.

Дэвин был отличным другом — веселым, искренним, неординарным. Другом с большой душой, по края наполненной болью и смертью.

Airin_Plasuer

Номинация: "Посмотри мне в глаза"

Меня трясёт так, что внутренности не раз делают сальто.Мама продолжает спать, ведь при каждом долгом перелёте употребляет снотворное.Рори не приходит в сознание. Я пытаюсь его разворошить, пытаюсь разбудить... Но в глубине души понимаю, что так для него будет лучше. Быть в неведении. В тумане. В белых облаках забвения.А я не могу. Не могу оставаться одна. По виску брата стекает тонкая струя крови, она же осталась и на иллюминаторе. Я хочу сбежать от этого всего, но даже мантра "Соберись, Лив!" не помогает. Сердце бешено колотится в груди и мечется из стороны в сторону. Я крепче вжимаюсь в спинку кресла и впиваюсь ногтями в подлокотники. Надежда тлела. Развеивалась с криками пассажиров, с отрывистыми фразами стюардесс и пилотов, голоса которых доносились словно из ниоткуда.Я смотрю на Рори и не знаю почему, вспоминаю одну нелепую ситуацию, которая так и не вылетает из головы.

Помню, как-то раз мы с мамой пошли в парк после того, как посетили кинотеатр. Естественно, на мультик, ведь мне тогда исполнилось семь, а Рори было четыре.

Мама тогда ещё встретила подругу, Кристину, и дала нам волю.

Та осень была очень теплой, и уже осыпались листья.

Я, как истинный будущий флорист, поставила целью собрать как можно больше разных листиков и принялась яро выполнять заданное.

Рори, мелкая букашка, постоянно подавал мне те листки, которые уже были в коллекции, а я, как подобает старшей противной сестре, вырывала их из ладоней брата и просто швыряла на пол.

Он столько раз приносил одинаковые, что в скором времени мне надоело, и я кинула листья ему в лицо.

После этого я очень долго корила себя за то, что не могла просто взять эти дурацкие засохшие стебельки...

Рори начал плакать, развернулся и побежал. Он споткнулся о бордюр и упал прямо на асфальт. Когда я подбежала к нему, по виску брата стекала тонкая струйка крови, а я не могла ничего сделать.

Мама оторвалась от разговора, подбежала ко мне и взяла Рори на руки.

Я помню только изредка проскальзывающие фразы Кристины, которая вызывала такси и мамино "Держись рядом, не отставай!".

Пока ехали, мама пыталась остановить кровотечение сухими салфетками, которые достала из сумочки, но должного эффекта они не дали. На такси мы добрались до ближайшей от парка больницы и отправились в кабинет хирурга.

Когда мы без очереди ворвались к врачу, Рори начал еще больше плакать и извивался в руках мамы.

После этого медсестра попросила меня выйти. Я старалась упираться, ведь это я виновата, что брат упал, что ему больно. Я вцепилась пальчиками в спинку стула и не хотела отходить, но взглянув на маму, перестала противиться. Её серые глаза взглянули укоризненно, и я повиновалась.

Вышла в коридор и села на скамейку. Принялась пересчитывать листики, а после того, как убедилась в том, что их ровно пятнадцать, встала и прошлась к урне. Без каких-либо сожалений я выкинула их.

И из-за этих мелочей Рори просидел у злобных врачей.

Я слышала плач брата и бесконечно долго провела в ожидании.

Когда я уже начинала подумывать о том, как бы мне войти, вышла мама с Рори на руках. Он уже не плакал, а был весьма доволен тем, что ел леденец.

На лбу у него красовался большой странный пластырь. Мне было страшно представить, что же находилось под ним. Как уже потом узнала, рану пришлось зашивать. Я увидела шрам, когда мама меняла Рори повязку-пластырь.

Не знаю, винил ли он меня, но я никогда не слышала от него обвинений за тот случай. Может, он не помнил, что точно произошло, ведь на прямую не я была виновата, и все считали, что он просто упал.

Но я всегда чувствовала за это вину. И еще больше ранило мое сердце то, что я так и не извинилась.

А сейчас... Сейчас происходило всё то же самое. Но я не должна упустить последний шанс.

Я наклоняюсь так близко, как позволяют ремни безопасности и шепчу:

— Прости меня, Рори. Я... Я, правда, не хотела, — я крепче сжимаю его ладонь. — Ты выбирал самые лучшие листики в парке. Я не понимала, что ты выбирал только лучше, ведь ты делал это для меня... — я пытаюсь не обращать внимание на слезы, которые уже скопились у самого подборка, готовые вот-вот упасть и разбиться. — Я люблю тебя, Рори. Прости.

Я протягиваю руку и беру ладонь мамы, которая, слава Богу, тоже не увидит того, что должна буду я.

И мне стало легче, душа стала легкой, словно самое белое облако. Я сама стала облаком.

esaliko

  Номинация "Посмотри мне в глаза"  

  -Билет.
Из окошка высунулся сухой, скукоженный палец и тыкнул в парня с кошачьим черепом на плече, что было несколько удивительно, как минимум потому, что окошко появилось из неоткуда и повисло в воздухе, как максимум потому, что палец не имел продолжения в виде головы, и как он говорил было не понятно.
-Прости друг, но у меня нет подходящих воспоминаний. - пожав плечами, ответил пальцу юноша.
Кошачий череп, до этого наблюдавший за проносящимися в белой пустоте, предметами, непонимающее скосил глазницы на своего владельца.
-Неприятные воспоминания являются платой за билет.-учтиво пояснил юноша.
Несколько лет как лишивший нервных окончаний, кошачий череп ощутил озноб. "Зачем мне вспоминать то, что я не хочу вспоминать?"-подумал кошачий череп. Палец все так же был направлен на него.

Тепло, запах молока и попискивание. Воспоминания, пусть и далёкие, но все такие же яркие. Кошачьему черепу показалось, что он вновь котёнок, лежащий под боком у матери. Он никогда не знал, какого это, объесться до отвала, довольствуясь лишь объедками, которые удалось стащить из мусорки, а пух, ещё не ставший настоящей шерстью, не защищал от пронизывающего ветра. Иногда, он пытался пристроится у матери под боком, но всегда получал лапой по носу. Ему казалось, что мама его не любит: она никогда не делилась едой, заставляя добывать объедки самому, никогда не выпутывала из передряг, никогда не держала около себя. Однажды, его схватили люди и бросили в большую клетку, к куче таких же как он. Однако, когда его забрали другие люди себе в дом, он понял, почему мать к не у так относилась, понял, что она его не не любила, а готовила к самостоятельной жизни. Знания, полученные им были очень полезны, но даже так, жить с людьми, было даже тяжелее чем на улице. Его всегда забывали покормить, и приходилось точно так же таскать остатки из мусорки, а иногда маленький человек запихивал в него какую-то несъедобную цветную массу, от чего его выворачивало. Время от времени, маленький человек кидал его в стенку. Кошачий череп терпел, долго терпел, но однажды его терпение лопнуло и он оцарапал человека. Тогда он вновь оказался на улице. Первое время он пытался найти мать и братьев, но отказался от этой идеи, когда нашёл труп, с гнилым, но всё же знакомым запахом. Кошачий череп проводил свою жизнь за бесцельным шатанием по улицам города, заботясь лишь о том, чтобы в мусорке нашлось хоть что-то съедобное. Дни сменяли недели, недели сменяли месяца, а месяца годы. Много раз он думал, что умрет от холода, от голода или от очередной болезни, но тем не менее оставался жив, подумав, что может судьба сжалилась над ним. Однако, всему живому приходит конец. Последним воспоминанием из жизни была несущаяся на него собака и нескончаемая боль.
В один момент, он увидел дневной свет, ощущая как его обдувает ветер, но он уже не имел ни лап не тела, став тем, кем является сейчас - кошачьим черепом.
Кошачий череп не знал, сколько дней или лет он провёл лёжа на земле где-то в лесу, до тех пор пока его не нашёл юноша в цилиндре. С тех пор и до сего времени, кошачий череп всегда был с Келкеем, ища ТО САМОЕ.

Палец исчез, оставляя вместо себя бумажный билет. Кошачий череп, подумал, что ему стало легче.
"Возможно, не стоит так беспокоиться о своём прошлом. Ведь сейчас это думаю настоящий я, а не прошлый, так какая разница, что было в прошлом?"  

- На этом все, Воины. Результаты Силы Слов принесут Вам в понедельник. Там Вы и узнаете - смогли ли пройти через Огонь Воспоминаний, дабы двинуться дальше или отправиться домой?  - говорит Марлод и оставляет писателей в вопросах, исчезая.