зарождение

[ юбилейная, штоль ]

все сидели молча, потупив взгляды вниз, переваривая всю эту ситуацию у себя в головах, подставляя на их место себя.

но даже тут Сэм решил выделиться, словом — как всегда, стать "крупной рыбёшкой" в присутствии мальков, показать свою гордость и высокомерность, быть среди красок серым пятном. блондин захохотал, из-за  чего рядом сидящая Мендес дёрнулась от испуга и быстро пересела на колени к Чарльзу, косо смотря на соседа. никто не понимал в чем дело, лишь молча переглядывались и ждали, пока тот стихнет и может, объяснит причину.

— какая игра, — наконец промолвил Сэм с огромной улыбкой на лице, переодически пропуская смешки, — это же надо, Спроус, ты закончил театральный?

брюнет молча сверлил ненавистника взглядом, заливаясь краской злости.

— нам нужно отойти, поговорить, — процедил Спроус, не став дожидаться ещё какой нибудь гнилой реплики в свою сторону.

Сэм Паркер, шатаясь от количества выпитым им спиртного, поплелся за Коулом, ели переставляя ноги. было тяжело не врезаться в косяки, чего так жаждал Спроус. конечно, при всем желании, Коул не спаивал его, Сэм сам подливал к себе в бокал коньяк, все больше и больше, с каждым разом осушая его все быстрее. конечно, теперь его будет проще разболтать, однако брюнет всё же предпочитал разговаривать с нормальными и трезвым людьми.

все присутствующие проводили их взглядами, думая каждый о своём. лишь один человек знал брюнета настолько хорошо, что переживал, как бы тот не полез в драку первым. Коула очень легко вывести из себя, достаточно просто сделать укор в дорогого ему человека, как Спроус слетит с катушек, сломает руки, ноги и всё, что можно, лишь бы вставить этому смельчаку мозги на место. в детстве его часто задирали и тыкали пальцем, приговаривая, мол : посмотрите, он же ничего не добьётся! но всё сложилось иначе. из маленького, обидчивого мальца в шапке-короне он стал достойным мужчиной-защитником и есть вещи, которые он ненавидит из-за сурового детства. например, он категорически против домашнего насилия, ведь испытал это на себе.

Спроус ненавидит это воспоминание, когда он маленький мальчик, прибежал к пьяному отцу, который развалился на дряхлом, пыльном, старом диване, вливая в себя уже отнюдь не первую банку дешёвого пива, купленного на последние деньги в ближайшей заправке. в детских ручках были помятые белые листки, исписанные самой дешёвой ручкой, однако там были не каракули, а замечательное сочинение. во второй руке потрёпанный школьный дневник, вся обложка которого в пятнах от пролитого на него, когда-то пива или жира от горячего пирожка с рынка, купленного на найденные в школьном коридоре копейки. на странице красовалась красиво выведенная учительницей отметка пять — высший бал, а рядом подпись — "лучший юный писатель в параллели!".

— пап, — протянул Коул, заставляя заросшего мужчину открыть глаза и посмотреть на мальчишку, — посмотри.

у отца было похмелье, в то время пока маленький Коул хвастался и заливался румянцем, поднося к лицу мужчины дневник и щебетал что-то под ухо.

— отцепись ты от меня! — крикнул любимый отец, отталкиваясь малыша в стену и разрывая на части все, что тот принёс, — мне плевать!

его было не остановить, он словно сорвался с цепи и вновь поставил на детском тельце кучу синяков, ссадин и ушибов. под правом глазом снова красовался фингал.. так и жил он до своих пятнадцати лет.

сейчас же мужчины зашли в одну из гостевых комнат, в которой чаще всего "отходят" гости после зажигательной вписки. Коул Спроус, как казалось ему, плотно закрыл дверь за собой и увидел Сэма. тот стоял на удивление ровно, не шатаясь и не жмурясь, из-за чего брюнет решил начать сейчас.

— ещё раз ты, жалкий подонок, решишь открыть рот в сторону моих близких, я не посмотрю на то, что ты друг Лили и закопаю тебя там, где мухе страшно пролететь, а сдохнешь ты медленно, мучительно. уяснил? — его ноздри вздувались все больше с каждым произнесённым словом, в то время как Паркер стоял и улыбался, из-за сего в голову к Коулу закралась мысль о том, что тот под наркотическими веществами

брюнет старался говорить тихо, но с каждым словом октавы брали выше, однако все остальные на кухне слышали лишь некоторые слога, поэтому было сложно понять, когда же нужно разнимать двух быков.

— да ты же умный парень, должен понимать, что Рейнхарт все равно будет моей, поэтому лучше просто по тихому свали, я тебе денег дам. тебе же выгодно, просто ударь её по больному и уедь из города, а я...

на удивление, парень говорил чётко, без запинок, хорошо понимая, на какой риск идёт, но всё-же Сэм не успел договорить.

— да как ты смеешь!? — взревел Спроус, уже готовя кулаки.

— не придуривайся, тебе же она действительно нужна только для секса, ты её даже не любишь. а знаешь, почему я так жестоко оповестил её о смерти матери?

Спроус замолчал, делая глубокий вдох и снова вернул внимание на собеседника, который кажется вошел во вкус и решил устроить час откровений.

— мне, — Паркер прокашлялся и продолжил, — мне нравится смотреть на то, как она страдает, — парень улыбнулся, словно садист, заставляя Коула выпучить глаза и ужаснуться, — как плачет в коленки, как сжимает кулаки до крови. о, ты даже не представляешь, как красиво её сбила машина... мне даже напрягаться не нужно было!

— какой же ты урод. — процедил брюнет, сжимая кулаки. ему было обидно за свою девочку, ведь она доверяла этому ублюдку, а тот в тихую медленно уничтожал её. ему было досадно от того, что он не смог защитить ее раньше.

— ох, такой же, как и ты! если честно, по началу я был в шоке, что Лили легла под тебя, словно шлюха, она...

в этот раз Паркер не успел договорить, потому что в его челюсть прилетел сжатый до побеления костяшек кулак Спроуса.

— закрой свой рот, урод! — Спроус повалил Паркера и принялся наносить хаотичные удары, конечно, не со всей силы, но с больлей половины точно. кровь в момент хлыстнула из носа блондина от чего руки нападающего сталь неприятно скользить, заставляя давить в себе негодование. Коул замахивался и опускал свои кулаки поочередно сопернику на лицо с бешеной скоростью, пока Сэм не нашёл в себе силы противостоять.