Радуга для миллионера

Никуда они не уехали этим днём. Их просто не отпустили. Вернувшись домой, они обнаружили, что отец жарит стейки, а мать накрывает на стол. Но увидев их, мокрых и отчего-то немного расстроенных, родители бросились спасать горе-рыбаков. В результате Максим оказался переодет в вещи Жерара, которые были ему на два размера больше, а Катрин — в халат матери, он был ей очень к лицу.

Максим стоял в комнате Катрин и как раз застёгивал рубашку, когда к нему постучали. Он не успел ничего сказать, как дверь открылась.

— Перекись, — Катрин потрясла небольшой бутылочкой из тёмной пластмассы. — И антисептик. — Удивлённо прочитала название: — Зелёнка? Мама, — закричала она через комнату, — а нет обычного спирта? А то зелёнка как-то не солидно.

Но подлый бесёнок в её душе так и нашёптывал разрисовать шефа в зелёный цвет... и не только повреждённое место; едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Быстро отвернулась.

— Спирта нет, — отозвалась Светлана. — Но я нашла бактерицидные лейкопластыри.

— Во! Это будет лучше. — Катрин взглянула на Максима, застывшего в ожидании: — Скоро вернусь.

И вернулась... с ватными дисками, пластырями, ушными палочками... И с твёрдым намерением непременно вылечить гостя.

— Снимай штаны, — выпалила она и покраснела. — В смысле, приспусти брюки, чтобы я смогла осмотреть рану.

От перспективы остаться в одних трусах перед девушкой, которая ему нравилась, Максиму стало не по себе.

— Сам справлюсь! — резковато ответил он и тут же решил смягчить тон: — Спасибо за помощь, но я сам.

— Хорошо, — быстро согласилась Катрин, оставляя на столике всё, что принесла с собой, и как ошпаренная выскочила из комнаты; впопыхах она громко хлопнула дверью и сама же вздрогнула от резкого звука.

— Всё в порядке? — поинтересовалась Светлана, прекращая складывать бельё и наблюдая за дочерью.

— Сказал, что сам справится. — Катрин даже смогла беззаботно улыбнуться. Но мать продолжала молчать и как-то странно смотрела на неё. — Ну ладно, пойду к отцу пробу снимать.

И помчалась без оглядки на улицу, только бы быть подальше от проницательного взгляда своей матери.

— А-а-а, пришла! — Жерар как раз стоял возле стола и отрезал кусочек от сочного стейка. — А ну-ка, иди попробуй, чего не хватает? — С любопытством взглянул на дом: — А куда дела своего шефа?

— Сейчас придёт, — быстро ответила Катрин и затолкала кусочек мяса себе в рот; вкус был непередаваемым, о таком говорят: "Чуть не проглотил язык". — М-м-м, вкуснотища. Всего хватает.

— Ха! — Жерар гордо подбоченился. — Кто делал-то!

— И то верно. — Катрин чмокнула отца в слегка заросшую щёку. — А можно мне ещё кусочек?

— И мне, — произнёс Максим, выходя из дома. — Тут такие запахи витают...

— Конечно, можно. — Жерар быстрым шагом направился к барбекюшнице. — Подходи к столу, тебе Катя поможет, а мне за углями нужно следить. Скоро будет готова ещё партия.

Максим взял пустую тарелку и протянул её Катрин.

— Как всё прошло? — тихо поинтересовалась она, ловко нарезая мясо для гостя.

— Всё хорошо! — соврал Максим, ничем не выдав, чего ему это стоило.

Мысленно же он представлял аккуратный зелёный кружочек с лучиками по кругу на правой ягодице, приклеенный дополнительно крест-накрест пластырем. "А что? Для надёжности!" Вообще-то он сто раз пожалел, что отказался от её помощи. В комнате не оказалось большого зеркала, и ему пришлось изловчиться, чтобы всё сделать, пользуясь только дамской пудреницей, которая обнаружилась на каминной полке.

Из дома вышла Светлана. Она крепко держала за руку сына и строго его отчитывала. Пользуясь тем, что все были заняты своими делами, он снова забрался в загон к свиноматке и попытался умыкнуть у той поросёнка. У Николя были влажные волосы, чистые щёчки и руки, на нём были надеты новые вещи, но сам он выглядел несчастным.

— Ну, мам, — канючил ребёнок, — ну почему мне нельзя? — Крепко задумался: — Я же самого маленького выбрал. И даже постельку для него сделал.

— Потому что поросята должны жить в загоне вместе со своей матерью, а не под кроватью в доме. И хватит уже ныть,— отчитывала его мать.

— А вот и я. — Жерар нёс на большом подносе оставшееся мясо. — Давайте усаживайтесь.

Семейство вместе с гостем послушно расселось вокруг стола и приступило к трапезе. Максим угощался вкусной домашней выпечкой, ел стейки разной степени прожарки, попробовал по меньшей мере три совершенно разных напитка домашнего приготовления и с удовольствием слушал курьёзные случаи из жизни обычного фермера, которыми с гостем щедро делился Жерар. Что он испытывал? Смешанные чувства: словно окунулся в чужой, незнакомый ему мир, но при этом нашёл там близких по духу людей. А ещё... это был самый удивительный ужин в его жизни!

Когда женщины начали убирать со стола, мужчины решили пройтись по ферме. Поздно вечером, когда Жерар наконец отпустил от себя гостя, Максим вернулся в дом очень довольным. Светлана как раз закончила стелить для него постель в гостиной на огромном диване, на полу возле её ног играл со своей новой машиной Николя, а вот Катрин нигде не было видно.

— Во сколько вы завтра собираетесь ехать обратно? — стараясь выглядеть беззаботной, поинтересовалась Светлана, но в голосе слышалось плохо скрытое огорчение от скорой разлуки с дочерью.

— Не знаю. — Почему-то сама мысль, что уже завтра придётся расстаться с этими людьми и вернуться в свою прежнюю жизнь, наполнила душу Максима щемящей грустью. — Наверное, после обеда. — И тут он вдруг вспомнил, как его сегодня поторапливала Катрин, боясь опоздать на рейсовый автобус. — А что, отсюда тоже автобусы только по утрам ходят? — А про себя с сожалением подумал: "Неужели придётся уезжать так рано?"

— Да нет. В течение всего дня ходят и сюда, и туда. Только завтра же воскресенье, вдруг вы планировали вернуться в Париж пораньше перед предстоящим рабочим днём.

— Нет, нет, ничего не планировал. — И тут же, как бы между прочим, поинтересовался: — А где Катрин?

Почему-то ей совсем не хотелось рассказывать, где можно найти дочь, при этом она сама не понимала, что ею движет. Но тайну выдал Николя.

— Да на стог снова забралась. Она всегда так делает. — Немного подумал: — Когда тепло. — С надеждой в голосе предложил: — Хочешь, покажу, где это?

— Конечно!

Николя вывел гостя на задний двор.

— Вон видишь лесенку? — Мужчина кивнул. — Она там.

И мальчишка не спеша удалился в дом.

Катрин, положив руки под голову и покачивая ногой, жевала сухую травинку и разглядывала звёзды. Сегодня после дождя они светили особенно ярко. Хорошо, что отец всегда накрывал стог брезентом, иначе оно непременно промокло бы. Но лежать Катрин предпочитала всё же на самой траве, чтобы слышать её запах, поэтому один край брезентового полотна она откинула в сторону. Неожиданно со стороны, где стояла лестница, показалась голова Максима. Девушка лениво приподнялась на локтях.

— Ты как меня нашёл?

— Твой брат привёл, — ответил он, ловко перебираясь с лестницы на стог. — А ты зачем сюда забралась?

— Ложись, — она похлопала ладонью рядом с собой. — Кое-что тебе покажу.

Максим прилёг, ожидающе глядя на девушку.

— Да не на меня смотреть надо, а вон туда, — Катрин протянула руку, указывая на небо.

Максим с неохотой отвёл взгляд от её лица... и замер, не в силах что-либо сказать.

— В городе такого не увидишь, — тихо произнесла Катрин. — Кто его знает почему. Может, из-за чрезмерного освещения, а может, из-за того, что нам просто некогда остановиться и взглянуть на небо.

Максим посмотрел на неё долгим испытывающим взглядом, словно внутри него шла какая-то борьба. Он долго молчал, а потом вдруг заговорил... тихо, словно разговаривая с самим собой:

— Я не садился за руль уже пять лет, а когда-то это было моей страстью. Я не представлял своей жизни без машины. В тот день, когда погиб мой отец, за рулём был я. — Он тяжело вздохнул. — Нас вынесло на встречную полосу, и я не справился с управлением. Я, который мастерски водил машину чуть ли не с детства. Помню только слепящий свет... и резкий удар. Отец скончался на месте, а я пролежал в больнице почти два месяца. После стало известно, что у машины отказали тормоза.

Катрин накрыла своей рукой горячую ладонь Максима и легонько сжала.

— Спасибо, — благодарно прошептала она, как когда-то он в ответ на её откровения, и не удержалась, не смогла промолчать: — Но ты не должен себя в этом винить!

— Но я виню. — Он развернул руку ладонью вверх, и их пальцы переплелись.

— И тебе обязательно нужно попробовать вновь сесть за руль. — Катрин заглянула в его лицо: Максим не отводил своего взгляда от ночного неба. — Потому что... — в замешательстве замолчала, придумывая вескую причину. — Потому что жизнь продолжается, — выпалила она, как ей казалось, умную мысль.

— Ты думаешь, я не пробовал? — Максим разглядывал Большую Медведицу, пытаясь пересчитать в ней звёзды, как в далёком детстве. — Да множество раз! — Тяжело вздохнул: — Но все мои попытки всегда завершались неудачей. Понимаешь, стоит мне лишь повернуть ключ в замке зажигания, как всё — стопор. Я ничего не слышу и не вижу, только слепящий свет перед глазами. Лучше я доверю свою жизнь кому-нибудь, чем снова кто-то мне.

— Знаешь, неудача — это не всегда ошибка, — голос Катрин звучал взволнованно. Максим с интересом взглянул на неё. — Настоящая ошибка — перестать пытаться.

— Возможно, — каким-то отстранённым тоном произнёс Максим, в задумчивости поглаживая её тонкие пальцы. — Но я устал пробовать. — Отвёл волосы с её лица, заправляя локон за ухо. — Странно! Я провёл с тобой один день, а у меня такое ощущение, что прошла целая вечность, словно прожил целую жизнь. Знаешь, я решил заплатить тебе намного больше, чем хотел изначально.

— Что-о-о? — Катрин забрала свою руку, повернулась на бок и подпёрла ладонью щёку, чтобы лучше видеть его лицо. — Слушай, давай договоримся: ничего мне не нужно платить! Ясно?

— Почему? — Максим тоже повернулся на бок, лицом к ней. — Мы же заранее договаривались об оплате, и ты согласилась. — Его лицо вдруг приняло прежнее выражение: исчезла мягкость в чертах, а взгляд стал колючим. — Катрин, я всегда довожу сделки до конца, чего бы мне это ни стоило.

— Во-первых, это никакая не сделка! Во-вторых... — она замолчала, стараясь припомнить тот разговор. — Да, я согласилась, но я думала, что речь идёт о тех же услугах, что я оказывала на благотворительной выставке. А это совсем другое. — В её голосе звучала горечь. — Максим, ты у меня в гостях, понимаешь? А за это у нормальных людей не принято брать деньги.

Сердце сжало тисками обиды: "Вот же непробиваемый! Взял и всё испортил".

— Тогда я тебя отблагодарю по-другому, — улыбнулся он задорно и открыто, совсем не замечая застывшей в её глазах досады. А может, всего лишь не видя из-за тени, падающей на её лицо. — Можно?

— Не нужно! — Процедила сквозь зубы Катрин, двигаясь к тому краю, где стояла лестница. — Пошли в дом, пора спать ложиться.

— Да что опять не так?

— Да всё не так! — разозлилась она. — Не нужно всё мерить деньгами. Не нужно, понимаешь?!

— Нет, подожди. — Он схватил её за руку, не давая поставить ногу на лестницу. — Чем я тебя снова обидел?

— Ты меня не обидел, — зло выпалила она, с силой потянув свою руку, но Максим держал её крепко. — Я устала и хочу лечь спать. Отпусти!

— Нет. Я хочу объясниться.

— Катрин! — требовательно позвала Светлана.

— Да, мам, — девушка свесила голову вниз.

— Всё в порядке? — поинтересовалась мать тихим, чересчур спокойным тоном. Ей очень не понравилась их перепалка. Нет, она не хотела подслушивать, просто они слишком громко разговаривали.

— Всё хорошо.

— Тогда давайте в дом, — сказала Светлана и осталась стоять рядом со стогом. Теперь она ни за что их одних не оставит. — Уже поздно.

— Идём. — Катрин поставила ногу на лестницу и быстро спустилась вниз, взяла мать под руку и сама потащила её к дому.

Максим провожал женщин взглядом, оставаясь на стоге.

— Как же всё сложно! — Рухнул на спину и уставился в звёздное небо, в точности копируя позу Катрин: положив руки под голову и закидывая ногу на ногу.