13 глава
Через несколько дней пришло время первого серьёзного медицинского испытания — плановая прививка. В брошюре Димы этот день был обведён красным кружком с пометкой: "Будьте готовы к возможным реакциям".
Арсений, изучивший все возможные осложнения, от простого покраснения на коже до температуры под сорок, провёл бессонную ночь, хотя Антон спал сравнительно неплохо. Утром он собрал сумку, как-будто отправлялся в многодневный поход: запасные подгузники, салфетки, сменный комплект одежды, жаропонижающее в сиропе, градусник, влажная пелёнка в пакете и, конечно, паспорт с документами на опеку.
Антон, не ведающий о грядущем испытании, пребывал в прекрасном расположении духа. Он с интересом наблюдал, как отец суетится, и радостно качал ножками, когда его укладывали в переноску.
В поликлинике царил привычный хаос. Арсений, привыкший к стерильной тишине и порядку своей операционной, чувствовал лёгкую панику от этого столпотворения плачущих детей, уставших мам и резкого запаха детской незнакомой "больницы". Он крепче прижал к себе переноску с Антоном.
Их вызвали. Кабинет педиатра оказался маленьким и уютным. Врач, пожилая женщина с умными, добрыми глазами за очками, посмотрела на Арсения, затем на документы.
— Попов Арсений Сергеевич? Хирург? — уточнила она, и в её голосе прозвучало уважение.
— Да, — кивнул Арсений.
— А это наш новенький? Антон? Дайте-ка посмотреть на вас, солнышко.
Она быстро и профессионально осмотрела малыша, выслушала, постукала.
— Здоровенький, крепенький. Готов к вакцинации. Папа, вы держите, пожалуйста. Быстро, чётко, малыши этого не любят.
Медсестра приготовила шприц. Арсений, который сам делал тысячи уколов, почувствовал, как у него похолодели пальцы. Он крепко, но осторожно зафиксировал ножку Антона. Врач быстрым, точным движением сделала укол.
Прошла секунда тишины. Антон смотрел на незнакомую тётю, потом на отца, как бы спрашивая: "Что это было?" А потом его лицо исказилось от шока и обиды, он глубоко вдохнул и издал такой душераздирающий, яростный крик, от которого у Арсения сжалось сердце.
— Всё, всё, уже всё, солнышко, — заворковала врач, наклеивая пластырь. — Молодец, какой храбрый!
Но Антон не унимался. Его плач был другим — не голодным, не сонным, а именно горьким, предательским. Арсений, бормоча что-то утешительное, едва слышное под этот рёв, быстрее вышел из кабинета. Он едва успел надеть на сына комбинезон, как тот уже залился слезами с новой силой.
В машине Антон не успокоился. Он плакал всю дорогу, и Арсений, качая его и тихо напевая, чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он мог прооперировать сердце, но не мог объяснить этому крошечному существу, что эта боль — ради его же блага.
Дома он, следуя инструкции, дал Антону профилактическую дозу жаропонижающего. Малыш, измученный, наконец заснул у него на груди, всхлипывая во сне. Арсений не решался его перекладывать. Он сидел в кресле, прислушивался к дыханию и каждые полчаса щупал лобик. Температура была в норме.
К вечеру Антон проснулся капризным и горячим. Паники не было — Арсений был готов. Он раздел сына, обтёр влажной пелёнкой, дал ещё сиропа. Антон плакал, отказывался от бутылочки, был вялым и несчастным.
В этот момент позвонил Дима, как-будто почувствовав.
— Ну как, прошли вакцинацию? — спросил он.
— Температура, плачет, не ест, — сухо доложил Арсений, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло.
— Нормальная поствакцинальная реакция. Главное — не допустить выше 38.5. Отпаивай водой. Не кутай. И себя не накручивай. Завтра должно быть легче.
Слова "нормальная реакция" подействовали как бальзам. Арсений устроился с Антоном на диване, включил тихую музыку и просто держал его, пока тот хныкал и дремал урывками. Он гладил его по спинке, по голове, шептал, что всё будет хорошо, что папа тут.
Утром, когда сквозь шторы пробился свет, Антон открыл глаза. Они были тусклыми, усталыми, но в них не было той лихорадочной мути. Он слабо потянулся, и Арсений поднёс ему бутылочку с водой. Малыш сделал несколько глотков и снова закрыл глаза, но уже спокойнее.
Кризис миновал. Арсений, валясь с ног от усталости, ощущал глухое, выстраданное удовлетворение. Он не просто "пережил". Он действовал правильно. Он был врачом и отцом одновременно, и одно не отменяло другое, а дополняло.
Когда днём пришёл Серёжа с вопросом "Ну как, выжили?", Арсений, держа на руках уже почти пришедшего в себя, тихо сопящего Антона, просто показал ему большой палец вверх.
Это была маленькая победа. Не героическая, а бытовая. Самая важная.