Чистый

V
20 февраля 2021, 00:13
В отличие от Арсения, к Антону осознание всего, что произошло, не приходило и приходить, судя по видимому, не собиралось.

Он подозрительно спокойно добрался до дома, под струями прохладного душа даже не вспомнив о том, как преодолел путь от метро до квартиры. Не менее спокойно доплелся до кровати и уснул, не забыв отключить звук уведомлений на телефоне.

С одной стороны, такое подозрительное спокойствие должно было пугать, напрягать, заставлять шестеренки в голове со скрипом вертеться, с другой - Шаст уже и не видел в нём ничего страшного, совестливо спихивая всё на усталость и другие прелести жизни, которые позволяют провалиться в сон в ту же секунду, когда голова касается подушки.

Закрывая глаза и открывая их снова, просыпаясь, Антон был уверен в одном: с ним что-то происходит. С его же рефлексами и реакциями, взглядами на те или иные вещи, искаженные до неузнаваемости, еще несколько дней назад Шаст бы не узнал себя во всей этой истории, в которую так отчаянно вляпался по уши.

Не узнавая свои собственные мысли, он безуспешно пялился в потолок со слабой студенческой надеждой воспользоваться какой-то шпаргалкой свыше, но этот экзамен ему, очевидно, придется сдавать своими мозгами. И пока эти самые мозги думали о чём угодно, но не о том, что, блин, надо, тело силилось задавить естественные потребности, напоминающие о себе почти живописным стояком под тонким одеялом.

И всё бы ничего, всё бы похуй, если бы мозги не вертели в голове одну и ту же пленку с Арсением в главной роли.

- Нездоровая, блять, хуйня какая-то, - проявив чудеса самодиагностики, подытожил Шастун и пошел в душ справляться хотя бы с тем, с чем мог справиться.

Глядя на себя в зеркало без особого желания и возвращаясь к диагнозу, который поставил сам себе, Антону все более симпатизировала одна назойливая идея, попытавшись воплотить которую в жизньон рисковал быть спроваженным нахер.

- Димон, поехали бухнём, а, - Поз игнорировал звонок недолго, отнекивался еще меньше, и Шаст даже готов был потерпеть его бесконечное ворчание обо всем на свете, только бы не пить в одиночестве.

После нескольких особенно обидных фраз о том, что Антон его снова бросит после трех стаканов, променяет на «психичку» и вообще, это он в последний раз едет пить после суточной смены, Дима сдался и поддержал идею взять сразу бутылку на стойку.

- Ого. Если ты планируешь после этого слинять к своему Арсеньевичу, боюсь, тебя никогда не вернут со скамейки запасных, - поправляя очки, абсурдно-деловитым тоном комментирует Позов. - Тох, чё у тебя происходит, я вообще нифига не понимаю, правда.

Антон мнется и кусает губы ровно минуту, столько нужно, чтобы открыть бутылку и разлить по стаканам вискарь, заботливо уронив в каждый из них по паре кубиков льда.

- Ничего не происходит.

- Пиздишь.

Шастун в сердцах кивает и салютует другу, чтобы первым протаранить его стакан.

- Ну, хоть не отрицаешь, - Поз морщится, нехотя закусывает и обреченно вздыхает - вечер обещает быть слишком долгим. - Ну, что? О погоде поговорим или о чём там болтают, когда не хотят говорить о том, что реально беспокоит?

- О ... вине. Ты вот знал, что английское вино отвратное на вкус и вообще не имеет ничего общего с классической рецептурой? - Антон вертит стакан в пальцах, наблюдает за игрой бликов, а внутри него что-то нездоровое и, очевидно, очень хуёвое, запускает свои щупальца под ребра.

- Это тебя твой Арсеньевич научил?

Шастун медленно кивает, будто сомневается, но не в том, что научил, а в том, что он - его.

- Еще этикетки у них забавные, там фотки с голыми стариками.

- В это тоже, я так понимаю, он тебя посвятил? - Дима подпирает щеку рукой и смотрит на друга слишком долго, чтобы не посмотреть в ответ. - Тох, чё у тебя происходит, а?

- Еще? Да, давай еще по одному, - Антон его не слышит, вертит крышку бутылки снова и разливает очередную порцию, и Позов уже не пытается вставить свои пять копеек.
Понимает и так - дело дрянь.

Они пьют до тех пор, пока бармен любезно не просит их сначала пересесть подальше от барной стойки, просто потому что летающие в беспорядочном хаосе жестикуляции руки Шастуна рискуют сбить всё нахрен на пол, а после морозная прохлада улицы кажется обоим куда привлекательней прокуренного барчика с толпой непонятных людей. Ничего лишнего, но курить на морозе - отдельный вид удовольствия.

Проходит несколько долгих минут, пара сигарет и выпитая до дна бутылка вискаря прежде, чем Дима снова вздыхает поглубже и уже приоткрывает рот, когда его,
неожиданно, перебивают.

- Поз, а тебе никогда не хотелось, не знаю. Попробовать что-то, что ты никогда не пробовал? Что-нибудь запрещенное, хер его знает. Вот о чём ты знал, скажем, даже призирал. Ну, знаешь, эти мысли, вроде «прикольно было бы попробовать», а потом такой сам себе «да не-не, хуйня всё это, ну это нахуй вообще»?

- Типа и хочется, и колется? - Димка сощуривается.

- Типа.

- Ты о наркоте сейчас, что ли? Ну, типа легкие, травка и всё такое ... - попытка не пытка, Поз пытался, но реакция и ответ не заставляют себя ждать. - Да что?! Ну, ты тут вокруг да около, хочется - да ну на-ахуй ... Откуда я знаю, что ты имеешь в виду!

Антон, судя по вылезающим из орбит глазам, пребывает в стадии глубочайшего охуевания.

- Какие, нахуй, наркотики, Поз?!

- А чё ты разговариваешь как придурок? - Димка докуривает сигарету в две большие тяги и тянется за новой, всячески избегая взгляда откуда-то сверху. - Хочется ему там чего-то запрещенного, вы посмотрите ...

- Я, блять, не о наркотиках сейчас.

- Я уже понял, угу, - Поз кивает, подкуривает и снова щурится. - А о чём тогда, мистер-хочу-того-не-знаю-нахуй-блять-чего?

- Ну, у тебя никогда не возникало каких-то ... ну.

- Ну? - Димка начинает нервно теребить сигарету в пальцах.

- Ну, ты можешь не перебивать, ну блять! - Антон роняет руки по швам, раздосадовано выдыхает и собирается с мыслями, пока Поз изображает, что только что застегнул свой рот на змейку. - Короче, желания такие, знаешь, ты о них и сказать не можешь никому и, блять, сделать тоже нихера не можешь, потому что стрёмно до усрачки. И в то же время тошно, сука, прям наизнанку выкручивает, как хочешь и, блять ... колется. А как даешь слабину, на несколько минут легчает, знаешь? Типа, как дозу получил и всё, сердце стучит, как надо, дышишь, мысли все где-то, голова пустая-пустая. Кайф. Такое чувство... А хуй его знает. Безопасности? Вот, ты уязвимый прям пиздец, обезоруженный типа, понял? Бессильный, но тебе блять хорошо. Тебе просто хорошо, как никогда еще не было. Хорошо в этой слабости, уязвимости. В момент хорошо. И ни о чём думать не хочется, всё вот так, как должно быть. Как-то всё ... по-настоящему становится, что ли. Всё в тебе, вокруг. Ты всё как-то чувствуешь по-настоящему, не пытаешься придумать, «а как бы я себя чувствовал сейчас», а просто чувствуешь. И тебе хорошо. Так, блять, хорошо. Как в детство снова. Без всякой этой хуйни обыденной, без проблем, без боли. Спокойно. Ти-и-ихо так ... И только дышишь, дышишь. Моментом дышишь, в моменте дышишь. Просто, блять, впервые, наверное, по-настоящему, дышишь ... А потом оп - и всё. И тебя из этого состояния выплевывает нахуй. Схаркивает на асфальт еще сверху подошвой кросса так, на-а-а ... И ты такой, липнешь, к асфальту, сморчок размазанный. И нифига этого нет, понял, что еще секунду назад было? И ты, блять, так хочешь всё это вернуть, это ощущение ебучего спокойствия, покоя, блять, не знаю. Хочется снова уязвимым, хочется, блять, слабым. Хочется дышать в этом моменте, вот только в этом моменте и этим моментом. А нельзя. Вот не можешь и всё. Как бы не хотел, а всё, блять, против тебя, и страх. Страх, блять, животный, веришь? Что-то не так сделать, что-то не так ... Да всё, блять, не так. Всё не так. Нездоровая хуйня. Одна сплошная нездоровая хуйня в голове, внутри, в кишках там запуталась, не знаю. Внутри меня.

- Ты вот сейчас точно не о наркотиках? - Дима спрашивает настороженно и боязливо, осматривая друга придирчиво и внимательно, а в следующую секунду оказывается любезно спроважен нахер.

- Не о наркотиках, Поз. Дыши спокойно, - Антон не прощается на словах, но это и так понятно.

- Тох, если я тебе чем-то могу помочь, правда, я ...

- Спасибо, что выпил со мной. Всё. Пока, Поз.

Они разъезжаются, на автопилоте пожав друг другу руки. Антон не жалеет ни об одном слове, сказанном под действием алкоголя и эмоций, кроме того, этот диалог помогает ему подставить сразу обе щеки под пощечины простой правды: во-первых, он в своей этой нездоровой хуйне совершенно один, а во-вторых, единственный, кто может ему объяснить, что за нахуй происходит, сейчас наверняка спит, и Шасту хватает трезвости ума поехать домой, а не по заученному до оскомины адресу.

Они обязательно поговорят завтра, это он себе обещает и засыпает на диване в гостиной, чтобы открыть глаза глубоко после полудня и проснуться от одного короткого сообщения:

Арс психолог 13:18
«Если будет время, приезжай, пожалуйста, в часть. Нужно поговорить».

Конечно, у него есть время! Времени у него бесконечное множество, если Арс первым написал и попросил приехать, сказал, что им нужно поговорить. И пока страх уже засучивал рукава, готовый вытрясти из Шастуна всю душу за последние пару дней, он сам строчил ответ, что приедет в течение часа. Арс не ответил, а Антону было глубоко плевать, потому что его желание просто разобраться в том, что происходит, было многим сильнее каких-то формальностей.

Единственное, что не давало покоя, - начало разговора. Неловкая встреча после еще одной неловкой ночи, которая если и отличалась от той, когда Антон заявился пьяным после бара, то была всё такой же странной и глубоко непонятной. Она просто была и Шаст ничего не мог сделать с этими воспоминаниями и переживаниями, с миллионами вопросов, которые рождались в его голове каждую свободную минуту и медленно подталкивали к тому краю, за которым, если что-то и было, то Антон пока был совершенно не готов узнать, что именно.

Предпочитая такси метро, спокойный прогулочный шаг почти бегу, Антон думал только о том, что не должен упустить момент, когда Арсений сам пошел навстречу. Значит, для него всё это тоже что-то значит. Для него это не обычная практика, а Шаст - не рядовой пациент. Значит, у них обоих есть шансы получить ответы на свои вопросы.

В части царила сонливо-туманная атмосфера. Одинокие фигуры блуждали взад-вперед, обрывки разговоров, если и доносились до слуха, пролетали куда-то мимо, не задерживаясь ни на секунду в голове. Еще и солнце это, совершенно удивительное явление в это время года, суток, города, блин, это удивительное явление!

Антон жмурился, ловя лучи из высоких окон, и силился в последний раз сгрести в своей голове всё, что он хотел сейчас на одном дыхании высказать Попову. Без агрессии, без лишних эмоций. Переспав со всем случившимся, выпив это самое «случившееся» и озвучив не сколько Позову, самому себе. Ему нужно было получить ответы, иначе он рисковал оформить себе абонемент к другому специалисту более узкого психологического профиля.

Антон уже вскочил на первую ступеньку, ведущую наверх, к нужному кабинету, когда его окликнул знакомый голос. Жаль, что не тот.

- На ловца и зверь бежит! Шастун! - Воля взялся из ниоткуда за его спиной и выглядел слишком довольным.

- Павел Алексеевич, я ... - хотел бы Антон сказать, как спешит, но не смел.

- Ты-ты! Ты у нас сегодня главное событие, тут не поспоришь! - он улыбался еще шире, ярче, а Шаст ловил себя на ощущении если не страха, то настороженности.

Хреновой такой настороженности.

- Я, если честно, не совсем понимаю, о чём вы и ... - он всё-таки пытается намекнуть, что у него слишком неотложные дела этажом выше, но Воля подходит ближе и сжимает его плечи в неожиданных объятьях, окончательно сбивая с толку.

И пока мысли пытаются связать хоть что-тообъясняющее всё, что происходит, несколько коллег уже подтягиваются к их разговору, так же, как и Воля, довольно улыбаясь.

- Хочу поздравить тебя, Шастун, - начинает Павел Алексеевич, отступая от Антона на шаг, но оставляя одну руку лежать на его плече. - Знаешь, я всегда говорил, что смелость не в том, чтобы войти в огонь. Даже не в том, чтобы спасти своего сотоварища или человека. Смелость, прежде всего, в том, чтобы не побояться посмотреть в глаза своему страху, не отворачиваясь. Прямо! И ты посмотрел, Антон. Я тобой безумно горжусь, как и каждый из нас, я уверен! Ты переборол себя, ты не побоялся пойти навстречу, хотя я прекрасно помню, как упрямился в самом начале пути. А сейчас ты совершенно другой человек, Шастун, и я это вижу. Я это чувствую. А самое главное, что это увидел и почувствовал Арсений Сергеевич и ... Мне, правда, нечего больше добавить, Антон. Я сегодня же отправляю твои документы в комитет и, может, уже со следующей недели ты окажешься в строю! Ура, Шастун! Где радость-то?

А радость где-то там, где и все, блять, эмоции - в нокауте, качественном таком. Если не сказать смертельном.

- Арсений...

- Да! - предугадывая в момент, когда лучше дать самому прийти к этой мысли, подхватывает Воля, хлопает по плечу и убирает руку. - Арсений Сергеевич подписал твой допуск! Понятное дело, я сделал всё от меня зависящее, все документы в самом лучшем виде готовы к рассмотрению и ...

- Простите, я, мне нужно... - Антон не договаривает, как и не слышит всех слов коллег и начальника, сейчас совершенно потерявшие свой смысл, что говорить уже о какой-то радости.

Шаст не смог сказать, что ему нужно, но как-то вскарабкаться по лестнице получилось, как и доковылять до нужной двери, которая не была заперта.

Арсений стоял рядом, беззаботно, как казалось, болтая с Оксаной. Та звонко смеялась и смущенно пряталась за ладонью, пока Арс улыбался своей привычной улыбкой, мягкой и как будто чуть-чуть печальной, или во всем был виноват взгляд, спрятанный за прозрачными стеклами очков.

- ... и вдруг я понимаю, что никогда бы ... Ой! - Оксана запинается, поджимает губы и переводит взгляд на Шастуна, появление которого Арсений даже не заметил. - Арсений, кажется ...

Она не договаривает, а Попов оборачивается секундой позже, почти врезаясь в Антона. Тот нарочно или нет сделал лишний шаг в момент, когда всеми рамками приличия и социальной дистанции уже нужно было остановиться.

- Арс, поговорим? - он смотрит, не отводя взгляда и, кажется, не моргая, и Арсений коротко кивает, указывая на дверь.

- Проходи, я ...

- Иди-иди, конечно, - Оксана улыбается, как прежде, и пока дверь не закрылась, успевает добавить совсем тихое, но слышное: - Антон, поздравляю.

Антон кивает, не удосужившись даже задеть девушку взглядом, а когда слышит, как дверь тихо щелкает замком и комната, как совсем недавно, наполняется исключительно звуками их дыхания, больше не может себя сдерживать.

- Ты подписал допуск? - он поворачивается к Арсению, а тот даже не пытается отлипнуть от двери, вжимаясь в ту от затылка до копчика.

Отвечать он, очевидно, тоже не пытается, иначе как расценивать упрямое молчание.

- Арс, ты подписал мне допуск?! - Шаст не кричит, но его интонации пронзительней крика. - Почему? Если ... Если это из-за всей это херни, я прошу тебя, передумай, блять, это в своей умной голове! Я не слепой, Арс, я вижу, что я нихера не готов возвращаться и ты это тоже видишь, ты это точно знаешь. Если это из-за ... Блять, Арс. Ты же хотел поговорить, да? Ты это мне писал в сообщении, об этом просил?

Антон не заметил, как оказался на расстоянии одного вздоха от Попова, упираясь руками о дверь по обе стороны от чужой головы и безнадежно теряясь в бликах ненавистных очков на лице Арсения.

- Давай поговорим, пожалуйста. Мне нужна помощь со всей этой ... Со всей этой, блять, нездоровой хуйнёй, которая происходит со мной. Происходит во мне. Арс ... почему?

- Потому что моя помощь тебе себя исчерпала, Антон. Дальше я буду тебе только вредить. Наша терапия закончена.