Глава 4. Ложный след
Десять минут — это не время.
Это проверка.
Я выхожу из подъезда раньше, чем Ева успевает задать вопрос. Не потому, что не хочу отвечать. Потому что если я сейчас начну объяснять, мы потеряем секунды. А он считает секунды точнее, чем я.
— Я с тобой, — говорит она, догоняя меня уже на лестнице.
— Нет, — отвечаю я жёстко. — Не сейчас.
Она останавливается. Я чувствую это спиной.
— Ты сам сказал, — её голос тихий, но напряжённый, — что больше не будешь играть в одиночку.
Я оборачиваюсь.
— И именно поэтому ты остаёшься здесь, — говорю я. — Если он увидит, что ты рядом — он ускорится.
Она смотрит на меня несколько секунд. Потом кивает. Не потому что согласна. Потому что понимает.
— Я буду на связи, — говорит она. — И если ты не выйдешь на связь через пятнадцать минут...
— Тогда ты звонишь в полицию, — заканчиваю я за неё.
— Нет, — отвечает она. — Тогда я начинаю искать сама.
Я улыбаюсь краем рта.
— Я знал, что ты так скажешь.
Я выхожу на улицу.
Координаты ведут на восток. Старый район, где новые дома стоят вперемешку с заброшенными складами. Здесь легко потеряться. И легко исчезнуть.
Телефон показывает семь минут.
Я бегу.
Не красиво, не правильно, не экономя дыхание. Люди оборачиваются, кто-то ругается. Мне всё равно. Сейчас важна не репутация. Сейчас важен только момент, когда я увижу его первым — живым.
Адрес оказывается тупиком. Склад с выбитыми окнами, ограждение перекошено, ворота приоткрыты.
Я замедляюсь.
Это неправильно.
Он не любит очевидность.
Я обхожу здание, иду вдоль стены, заглядываю внутрь через разбитое окно. Темно. Пусто. Запах сырости и ржавчины.
Телефон вибрирует.
Новое сообщение.
«Ты опоздал на тридцать секунд.»
Я врываюсь внутрь.
Он лежит у дальней стены. Молодой. Лет двадцать пять, может меньше. Лицо бледное, глаза открыты. Живой. Пока.
Руки связаны. Кровь на рубашке — неглубокий порез. Не смертельно. Предупреждение.
— Эй! — говорю я, подбегая. — Слышишь меня?
Он кивает. Глотает воздух, как после долгого бега.
— Он... он сказал, что ты придёшь, — шепчет он.
Я режу верёвки ножом, который всегда ношу с собой. Не тем. Другим.
— Ты знаешь его? — спрашиваю я.
Он качает головой.
— Нет. Он просто... знал меня. Знал, где я работаю. Знал, что я делал прошлым летом.
Я замираю.
— Что ты делал?
Он смотрит на меня с ужасом.
— Я соврал на суде.
Вот оно.
Ложный след.
— По какому делу? — спрашиваю я.
— Драка. Парень погиб. Я сказал, что не видел, кто ударил первым.
В груди неприятно холодеет.
— Где это было?
Он называет адрес.
Тот же район. Тот же год. Та же ночь.
Он работает сериями.
— Слушай меня, — говорю я быстро. — Сейчас ты выйдешь отсюда, пойдёшь прямо и не оборачиваешься. Если кто-то подойдёт — кричи. Понял?
Он кивает.
Я вывожу его через боковой выход и уже собираюсь уйти, когда слышу сирены.
Рано.
Слишком рано.
Я оборачиваюсь — и вижу полицейские машины. Много. Не стандартный патруль. Это уже операция.
— Чёрт... — выдыхаю я.
Он подставил меня.
Я не успеваю уйти.
— Стоять! — кричит кто-то. — Руки вверх!
Я поднимаю руки медленно. Правильно. Без резких движений.
Меня кладут на землю. Лицом в бетон. Холодный, влажный, пахнет пылью и кровью.
— Имя? — спрашивает голос над ухом.
— Эйден, — отвечаю я. — Фамилию назвать тоже?
Наручники щёлкают.
— Ты задержан по подозрению в причастности к серии убийств.
Я усмехаюсь, уткнувшись лбом в бетон.
— Быстро работаете.
— Мы давно за тобой наблюдаем, — отвечает другой голос.
Меня поднимают.
Я вижу его впервые вблизи — детектива. Лет сорок. Усталые глаза. Слишком спокойный.
— Детектив Харрис, — представляется он. — И у меня к тебе много вопросов.
— Я уверен, — отвечаю я. — Только один момент.
Он кивает.
— Вы опоздали на тридцать секунд, — говорю я. — Если бы приехали раньше, у вас был бы труп.
Он смотрит на меня внимательно. Чуть дольше, чем положено.
— Или он уже был, — отвечает Харрис. — Мы ещё проверим.
Меня ведут к машине.
И тут я вижу её.
Журналистка. Камера. Микрофон. Глаза, жадные до чужой крови.
— Эйден! — кричит она. — Это правда, что вы были знакомы со всеми жертвами?
Я не отвечаю.
— Говорят, вы были на месте каждого убийства, — продолжает она. — Это совпадение?
Я смотрю прямо в камеру.
— Спросите того, кто пишет мне сообщения, — говорю я спокойно.
Её глаза загораются.
Меня заталкивают в машину.
Дверь захлопывается.
Телефон вибрирует в кармане. Я знаю, что это он.
Сообщение короткое.
«Хорошо сыграно. Теперь ты — идеальный подозреваемый.»
Я закрываю глаза.
Он добился своего.
Полиция смотрит на меня.
Пресса смотрит на меня.
Город начинает смотреть на меня.
И где-то в этом шуме, в этой лжи, в этой подставе
он улыбается.
Потому что теперь, чтобы спасти следующего,
мне придётся сделать выбор уже не между шагом и бездействием.
А между правдой и свободой.