3. Ложь
Когда в каждом окошке потух свет, а на небе зажглись яркие звезды, отражаясь в тихих каналах, раздался грубый голос:
- Быстрее! Нам приказали ничего целого не оставлять и сделать все как можно быстрее, пока нас не заметили.
Пятеро крепких мужчин сжимают в руках биты, а в следующую секунду со всего размаху бьют. По двери, по окнам, по стене. По всему, что видят. Осколки летят в разные стороны и осыпают собой зеленую травку. Наступая на стекла тяжелыми ботинками, мужчины входят в здание.
Вазы, зеркала, стеклянные двери, стулья, столы, цветочные горшки - сметаются яростными ударами. Под руку попадают картинки и плакаты.
Быстро расправившись со всем, пятерка переглядывается. Они усмехаются друг другу, закидывают на плечи биты и скрываются во мраке, откуда и пришли.
...
_Розабелла_
"Мне необходимо будет извиниться перед Наркизо. Сегодня же! После работы! Правда... Я не знаю где он сейчас живет. Возможно, с родителями. Тогда я схожу к ним и если он там не живет, то хотя бы узнаю адрес", - раздумываю я, отпивая уже остывший кофе из маленькой белой кружки.
Папа сидит напротив меня и внимательно следит за новостями, изредко поглядывая на меня. В его глазах читается воспрос, который он хочет задать мне, но, слава Богу, папочка не затрагивает темы, пока я сама ему не скажу. Он знает, что если у меня случится что-то серьезное, я обязательно ему расскажу. Ну... Вчера, конечно же, кое что случилось из-за чего пол ночи уснуть было невозможно, но об этом я, пожалуй, промолчу. Иначе он точно запретит мне ездить в Венецию и сам позвонит Мадалене, чтобы та меня уволила.
Когда я начала что-то скрывать от отца? Сегодня? Или это началось давно?
Допив кофе, я подхожу к раковине, чтобы вымыть кружку.
Открываю кран и тут же раздается шум воды.
"...новости... преступления учащаются..." - слова из телевизора становятся громче, - "...на этот раз группа парней от трех до пяти человек разгромило в районе "Кастелло" здание детского сада и единственного по всей Венеции... "
Кружка выскальзывает из руки и с грохотом приземляется в раковину.
Перед глазами плывет, отчего приходится схватиться за столешницу.
- Ох, моя дорогая... - тяжко произносит отец, - мне так жаль...
Кинув взгляд на телевизор, я вижу фотографии и видео того, что осталось от садика. Выбитые окна, сломанные двери, словно они из картона, вдребезги разбитые горшки и истопченные цвета. Эти гады даже детские поделки из соленого теста, которые не успели застыть, разломали в пух и прах. Последней каплей для меня становится плакат у входа в кабинет. Он был сорван со стены и его клочки бесщадно разбросаны по полу.
- Я не верю!
И действительно, сложно поверить в то, что от любимой работы остались только стены, да крыша, а все внутри нагло испорчено.
Забыв закрыть воду, мчусь к себе в комнату, где со скоростью света сметаю в сумку ключи и уже стою у выхода из квартиры, надевая обувь.
Папа не останавливает меня и я благодарна ему.
Мне нужно увидеть все своими глазами. Сейчас, я не могу и не хочу верить каким-то новостям. Они часто лгут, коверкая правду. Хоть бы и в этот раз они солгали и детский садик был цел и уже скоро в него придут дети с которыми мы будем играться на улице в песочнице, либо будем рисовать летние пейзажи красками на белой бумаге. Хоть бы все было хорошо...
На это раз путь для меня длиннее, чем обычно. И пусть автобус едет все так же 17 минут, для меня они все 47. Пришлось еще и за проезд платить. Совсем из головы вылетело - купить проездную карточку.
Море, кажется, бушует, вместе с моими переживаниями в душе, а солнечные лучи уже не так греют, даже наоборот, проходя сквозь стекло, холодят кожу из-за чего по всему телу пробегают неприятные мурашки.
Наконец-то, я подъезжаю на пассажирском катере к району "Кастелло". Быстро выпрыгиваю из него и бегу по улочке вглубь ветшалых зданий.
И тут передо мной открывается ужасающий вид. Некогда красивое здание, теперь выглядит так, словно в нем взорвалась бомба. И, видимо, волна от взрыва коснулась детской площадки.
Маленькие качели, на которые дети выстраивались очередями, выломоны. На горке, с которой под громкий и заразительный смех скатывались детишки, - огромная дыра, прямо посреди. А в песочнице, где часто сооружались замки из детских фантазий, сломаны бортики и часть золотистого песка высыпалась на землю.
Из здания выходит Мадалена, вытирая слезы под глазами. Только ее вид, наконец-то, отрезвляет меня.
Это все происходит на самом деле.
Я не могу пошевелиться и смотрю лишь на директрису.
Женщина замечает меня и тут же подлетает с объятиями. Даже не знаю, пытается она утешить меня, либо же себя. А может сразу двоих.
- Розочка, - сквозь всхлип, говорит шепотом, - прости, Розочка. Я... Я не смогу восстановить детский сад. У меня попросту нет денег на это. А что и было, то украли сегодня ночью из сейфа. Я даже не могу тебе выплатить зарплату за пол месяца твоей работы. Тебе стоит пойти сейчас домой. Тебе нужен отдых. Нам двоим он нужен. А как отдохнешь, постарайся найти новую работу. И лучше не искать ее здесь, в Венеции. Чтобы с тобой ничего не случилось. Прости меня еще раз, Розабелла.
Крепко обняв, Мадалена отпускает меня и уходит, шмыгая носом.
В горле встает ком. Я плотно сжимаю челюсь, чтобы не поддаться слабости, но слеза находит путь и скатывается по щеке, оставляя влажный след.
Кто мог это сделать? Энресто? Что же ему не понравилось в детском саде? Что ему сделали дети?! Видимо, он их ненавидит, раз позволил этому случится...
Я прохожу внутрь. Под ногами так и ломаются осколки стекол.
Внутри все еще хуже чем снаружи. Когда прохожу по коридору, то касаюсь руки шершавой стены, где раньше висели красочные рисунки. В кабинете полный погром, в воздухе до сих пор стоит облако пыли.
Аккуратно расчищая путь носочком ботинка, мне на глаза попадется поделка из соленого теста. Видимо, она единственная, какая успела застыть и каким-то чудом уцелеть.
Ангелок.
Его осталось раскрасить. Сделать голубым платье и крылья, а волнистые волосы окрасить золотистым.
Эта поделка - единственное, что останется у меня в память о моей первой работе, любимых детях и самой мечте.
Глядя на нее, я больше не могу сдержать слез и тихо плачу, спрятав лицо ладонями.
Раньше я не так часто плакала. Но в эти два дня, запас слез, что так долго копился, похоже, решил иссякнуть.
...
- Скажите, что происходит? Что я сделал не так, что вы решили уволить меня?
Жанкарпо, искренно не понимая что происходит, стоит в кабинете у директора.
Он, как обычно, пришел на работу, зашел в кабинет где будет его урок, но вместо того, чтобы преподавать психологию - столкнулся с каким-то молодым человеком, который сказал, что теперь он будет преподавать психологию, а Жанкарпо уволен с этого дня.
За тяжелым темным столом сидит полноватый мужчина лет сорока.
- То и происходит, - отвечает он, - ты уже стар. Твои методики не работают. Детям скучно с тобой. Поэтому, я решил заменить тебя.
- Как же так? - пожилой мужчина всплескивает руками, - ведь мои уроки никогда не были скучными! Дети только благодаря мне узнавали этот предмет и прекрасно сдавали все зачеты по нему. В чем причина? Скажите мне прямо!
- Давай тут не устраивать сцены! Ты уволен и точка! Вот! Держи и больше сюда не приходи!
Директор вытаскивает конверт из стола и кидает Жанкарпо.
- Просто смирись с тем, что ты стал старым и никому ненужным.
Колкие слова очень больно одаряют по сердцу пожилого мужчины. Но не смея больше спорить, он сжимает конверт в руке и выходит из здания.
Что же ему теперь делать? Как рассказать обо всем дочери? Мало того, что она потеряла работу, так и он в тот же день был вышвырнут из своей.
Признаться честно, Жанкарпо был немного рад, что теперь его дочурка больше не будет ездить в опасную Венецию. (И как туда только ездят туристы?) Да, она будет расстроена какое-то время, но он сможет их обеспечить своей зарплатой. Но теперь, когда единственные деньги, которые есть у них, у него в тонком конверте, заставляет задуматься.
До пенсии ему еще лет 10-12. А сейчас, такой возраст, когда врядли его будут куда-то брать. Получается, останется одной Розе искать работу и обеспечивать их вдвоем, а значит, он будет обузой? Этого просто не должно случиться!
Но что делать? Как быть?
У входа в квартиру, мужчина долго раздумывает над тем, что сказать дочери. Она, наверняка, уже вернулась домой и сейчас сидит в своей комнате, да плачет.
Различные реплики сменяют друг друга:
"Розочка, я решил уволиться!"
"Cara¹, я взял пару дней отпуска чтобы побыть с тобой!"
- No², это все не то, - он прикрывает устало глаза и трет переносицу носа, - в любом из случаев, она расстроится, либо же я солгу. А это недопустимо!
Громко выдохнув, Жанкарпо открывает дверь ключом и входит в дом.
Тут же из своей комнаты выглядывает удивленная, если можно так сказать, Розабелла.
Отец открывает рот, чтобы сказать правду, но красные от слез глаза дочери и печальный вид в целом, заставляют его произнести обратное:
- Сегодня моих предметов нет в расписании.
Он для вида стучит себя по лбу ладонью.
- Вот ведь какой забывчивый! А ты как, Розочка?
- Хорошо, наверное. Ничего. Я приду в себя в скором времени. Пойду лучше почитаю. Уйду на некоторое время в мир книг, чтобы не чувствовать боль реальности.
- Конечно, доченька.
- А что у тебя в руках?
Девушка замечает белый конверт.
- Ах, ничего! - Отец торопливо убирает его в сумку. - Так, по-работе.
- Ну хорошо.
Жанкарпо провожает взглядом дочь до комнаты и как-только дверь закрывается, он выдыхает и стучит себя по лбу несколько раз и достаточно сильно³.
Не думал отец, что уже вскоре у него будут секреты от дочери. Он до последнего надеялся, что у них в семье будет чистая правда. Но теперь сам лично обманул ее, за что ему теперь стыдно. И как исправить всю эту ситуацию - не понятно. Если бы он рассказал заранее о том, что его уволили, было бы правильнее. Но он сделал свой выбор.
Стены давят на мужчину со всех сторон, напоминая о лжи. Это сводит его с ума и Жанкарпо решает кое-куда съездить.
- Розочка, - он осторожно стучит в дверь, - я поеду поддержу Мадалену, а заодно и узнаю, не нужна ли ей помощь. Приеду к вечеру.
- Будь осторожен, пап, - отвечает ему дочурка из закрытой комнаты.
- И ты себя береги!
Перед тем как заехать к уже бывшей директрисе своей дочери, Жанкарпо садится на катер, когда приездает в Венецию, и едет к острову Сан-Микеле.
Конечно же, перед тем как сесть на катер, он покупает букет красивых роз нежно-розового оттенка в прозрачной и шуршащей обертке.
Ступив на остров, мужчину встречает тишина. Он проходит дальше, сквозь здание из красного кирпича и выходит на зеленую поляну, усыпанную белыми надгробными плитами разных видов и размеров. Но плиты не только на лужайке, они еще и в стенах здания, и даже в полу. Всюду пестрят неизвестные имена неизвестных людей. И не только итальянцев. Здесь захоронены великие люди других стран⁴.
Каждый раз, находясь здесь, невольно задумываешься о том, как коротка жизнь.
- Здравствуй, Аморента.
Жанкарпо подходит к надгробной плите своей жены и касается рукой холодного камня, после чего кладет букет на зеленую травку.
Рядом с могилой стоит статуя маленького ангелочка, который с грустью смотрит в небеса. Такое чувство, будто он ждет момента, когда кто-то придет и оживит его. И ему больше не нужно будет смотреть на безмолвную тишину этого кладбища.
- Аморента, я совершил оплошность. Я солгал нашей дочери, хотя ты просила меня никогда ей не врать. Что мне теперь делать?
______________________________________
¹ Cara - доченька
² No - нет
³ Бьет по лбу - знак, который означает, что человек злиться на самого себя
⁴ На острове Сан-Микеле захоронены такие великие люди как: Бродский, Дягилев и Стравинские.