[ЗАМОРОЖЕНО]

 Снег, потеряв свою белоснежность, впитал реки крови. Трупы своих людей и врагов мешались под ногами. Взмах меча- последняя голова полетела наземь с мерзким воплем орка, отдавшего жизнь, и рыжий воин вздохнул с облегчением. Сэт огляделся. От его команды остались немногие, но факт того, что хоть кто-то выжил. радовал его. Касиэль сидел на мертвом орке, переводя дыхание.

- Мы перебили их. Из этой шайки никого не осталось.

- Не кажется ли тебе, Сэт, что королева этим развяжет войну?

- Пусть так. Я верен Императорскому Величеству и готов перебить сотни орков.

- Но Сэт, - Кас встал напротив товарища, вглядываясь в его глаза в надежде увидеть правдивые чувства. - Народ Нефритовых гор- сильные и свирепые соперники. К тому же, за орками потянутся эльфы, они то уж точно не встанут на сторону своей людской половины. Против эльфов мы бессильны.

-Так ли это, Кас? Нас готовили к этому с момента, когда мы пешком под стол ходили. Эти вонючие твари начали набеги на наш народ. На мой народ, Кас! Ты не видел того ужаса в глазах моего народа, когда они отбирали у них все. Ты далеко от этого, твоя задница в безопасности. Пока они убивают мой народ! Даже если Авелин не отдаст приказ, если война не начнется. Я перебью всех этих тварей, если их нога вступит на земли Империи. Я верен своему народу.

- Это не повод начинать массовое кровопролитие.

Сэт залился истерическим смехом и встал напротив Касиэля, оставив между ними крохотное расстояние.

- Не повод, говоришь?- По телу Каса пробежали мурашки. Сэт был в ярости, с каждым звуком из его рта будто вылетали тысяча молний, пробивающих не только плоть, но и душу. В состоянии ярости Сэт полностью оправдывал свое звание Кота-Людоеда. Он был словно хищником, смакующим момент полного ужаса своей жертвы перед секундой смерти. Предвкушающим последний писк, теплую плоть и еще горячую кровь в жилах.
- Так ты скажешь, когда эти вонючие, мерзкие твари придут на твою землю? Так ты скажешь, когда они сожрут твою семью у тебя на глазах? Так ты скажешь, смотря в плачущие глаза твоей дорогой Эмили, которая горячо просит тебя о помощи, находясь в лапах орка? Так ты скажешь, когда услышишь ее крик, а после тишину? Так ты скажешь, когда будешь стоять над ее могилой, зная, что она умерла из-за твоего теплокровия? Твоей бесхребетности и излишней миролюбивости? Ты скажешь ей, что ее смерть- не повод начинать массовое кровопролитие? Если твой ответ положительный, то мне жаль тебя, Касиэль Дэ Виллер Меченосный. Ты жалкий.

Кас не сказал ни слова. Он молча наблюдал, как Сэт вставлял окровавленный меч в ножны и, закуривая сигарету, обращался к нему.

- Я иду на Угрюмую гору. Если хочешь, я покажу тебе то, что ты получишь.

"""

На вершине Угрюмой горы, куда держали путь наши герои, стояло лишь одно дерево. Плакучая Ива- древо величайшей красоты. Казалось, такое дерево не может выжить на вершине снежной горы, но Сэт наложил на нее сильные огненные чары, хранящие иву по сей день. У корней красовалась лишь маленькая горка земли, не украшенная ни надгробием, ни каким-либо указанием того, кто жил здесь с того злополучного для Сэта дня.

Он сел напротив этой горки. Пару движений пальцами- на их кончиках заискрился огонь, глаза озарились красной вспышкой света, в его руках оказался сверкающий кроваво-красный цветок. На концах лепестков светился желтый окрас, напоминающий золото, разливающееся по огненному волшебному цветку. Это был Лакримус Сандгине- цветок, растущий только у огненной впадины, где огненная королева Игнис лила свои кровавые слезы. Слезы крови- так прозвали этот цветок народ огня, ныне кличащий себя народом Милосердия. Сет аккуратно поставил цветок на могилку, шепча слова на латыни. Цветок, оказавшись на могиле, вспыхнул, обливая горку земли защитным барьером, будто кровавыми слезами Игнис. 

- Это могила моей матери. Мне было семь лет, когда орки начали набеги на наши деревни. Мой отец не только не сберег ее, но и не удостоил ее могилой. Поэтому я похоронил ее здесь. Огненная плакучая ива и Лакримус Сандгине защищают ее, как не смог ни я, ни мой отец. Он тоже говорил, что мы можем жить в мире. Что война- не способ решать проблемы. А потом на пороге нашего дома появился Принц Нефритовых гор, жалкое отродье, руководящее этим взбродом. Я помню ее слезы, полные сожаления и надежды. Я помню лицо отца, полное страха. Но от сидел на кровати, смотря, как этот полукровка втыкает ей нож в грудь. Как застывает гримаса боли на ее лице. Он просто смотрел, как его любимая умирает. Но даже после этого, он не отомстил. 

Кас молчал, в голове пытаясь подобрать слова, но у него это мало получалось. Сэт смотрел вдаль, на заходящее солнце за вершины гор. 

-Какой она была? - Касиэль сел рядом, наблюдая, как Эвердин крутил в руках портсигар, не решаясь закурить.

- Она была необычайно красивая. Волосы были мягкими, словно шелк. Огненно-рыжими, напоминающие утреннее солнце. А глаза- серые, почти прозрачные, как вода в пруду. Она была очень добрая, справедливая и отзывчивая. Ненавидела, когда отец курил при ней. - Сэт усмехнулся, убирая портсигар в карман. Его взгляд уперся в цветок, все так же пылающий и разливающий свою защитную энергию.
- Она была чудесной матерью. Жаль, что я лишился ее так рано. Принц пришел за мной, дабы лишить королевство наследника. Но она отдала за меня свою жизнь. Смотрела в мои глаза и.. улыбалась. Зная, что ее ждет. Она подарила свою улыбку мне. Поэтому каждое утро я заставляю себя просыпаться, тренироваться и быть лучшим. Что бы не забыть ее улыбку и не утратить то, ради чего эта улыбка была последней.
Я долго думал на счет своих чувств к Линетте. - Дэ Виллер вопросительно поднял бровь, устремляя взгляд на друга. - Да, прости, я не говорил. Пытался разобраться к себе. Мы знакомы четыре месяца, а я ловлю себя на том, что все мои мысли забиты ей. Но с чего вдруг? Ее улыбка. Такая же, как была у матери в тот день. И глаза такие же. Когда я рядом с ней, у меня возникает дикая злость на всех, кто даже смотрит на нее. Хотя, скорее это страх. Страх, что я облажаюсь, как облажался отец. Что я не смогу спасти ее и уберечь. Накличу на нее беду. Боюсь увидеть ее последнюю улыбку, а после гримасу боли на лице. Слышать ее тихий голос, полный любви, а после лишь убийственную тишину. Я боюсь стать таким же, как мой отец.

- Ты не такой, как твой отец, Сэт. И никогда им не станешь. Я знаю тебя с десяти лет. Ты никогда не станешь трусом, иначе я- бабушка Джейн Остин. Прости за мои слова на бреге. Я не знал и прошу прощения.

- Солнце садится. Нужно собрать команду и выдвигаться в Империю, мы торчим на их территории вот уж неделю.