Мы когда-нибудь встретимся

Мы жили на одной лестничной площадке и все время гуляли вместе во дворе. Я помню, как ждал её, переминаясь с ноги на ногу, около двери её квартиры. Сетовал всегда, что женщины слишком долго собираются. На самом деле, одевалась она даже быстрее меня. Просто её мама – женщина суровая и строгая, такие никогда не улыбаются, только по государственным праздникам, - подлавливала её около двери и насильно заплетала ей две косички. Она всегда вопила, возмущалась, даже плакала, но её мама не обращала на это внимание. Через полчаса мама выпускала её на улицу, всю зареванную, с настолько тугими косичками, что кажется, кожа лба вот-вот треснет по швам.

Я всегда приглашал её на свои День Рожденья. Она была единственной девчонкой, которая присутствовала на них. Обычно она сидела рядом со мной, уминала торт, постоянно дергала себя то за правую, то за левую косичку – была у неё такая привычка, - и болтала ногами. Моим друзьям она тоже нравилось. Они тоже носились с ней во дворе и давно уже не считали её девчонкой – слабой и беззащитной плаксой из сказочек про принцесс.

Помню, однажды вечером мы даже попытались сбежать из дома. Мы оба прочитали книгу – название я уже не помню, такие мелочи всегда не запоминаются, - и решили, что обязательно должны начать жить самостоятельно. Мы же сильные, мы же сможем. Я незаметно вытащил из кладовки папину палатку и спрятал её под кроватью. В поход я ходил лишь раз, зато как ходил. Меня там так сильно покусали комары, что всё воспалилось и пришлось ехать домой. Папа столько со мной намучился! На ней был наш провиант. Ей пришлось три дня подряд складировать еду в сундучок с игрушками под кроватью и все время отгонять тараканов. Она все боялась, что мама заметит и накажет её так, что она потом неделю не сможет сидеть.

В общем, ничего из нашей затеи не получилось. Мои родители уехали к дальним родственникам и заперли меня, не оставив даже ключика. Уехали на день, оставили суп в кастрюле, разрешили смотреть телевизор. Я был в отчаянье. Стучался в дверь, чтобы подать сигнал, что побег откладывается. Она стучалась и говорила, что в таком случае вся еда сгниет. От неё уже нехорошо пахнет. Мы решили, что сбегать пока не будем, раз обстоятельства против нас. Но когда-нибудь мы обязательно это сделаем.

Я вернулся в комнату, пару раз достал сложенную палатку. В другой комнате ревел телевизор. Кажется, показывали футбольный матч. Я долго просидел в своей комнате, слушая рев трибун и гладя брезентовый бок сложенной палатки. Я мечтал о том, что бы было, если бы мы сбежали. Мы бы жили в диких лесах, я доставал бы ей чистую воду, а она пила бы у меня из рук. Мы сидели бы до полночи у костра, пели странные, только что придуманные песни и смотрели на звезды.

Потом мы даже не вспоминали об этом случае. Я тоже о нем как-то забыл. Мы решили, что побег – это не наше, и стали строить плот, чтобы потом оттащить его к городской речке и доплыть до противоположного берега. Особенно она радовалась этой затее.

- Представь, огромный пароход идет прямо на нас. Мы начинаем грести сильнее, ещё сильнее, почти выбиваемся из сил. Пароход гудит и проходит от нас в нескольких метрах. Наш плот толкает к берегу волной. Мы вываливаемся на берег обессиленные и счастливые.

Этот план, кстати, тоже не удался. Мы не смогли оттащить эту огромную фиговину к речке. Мой папа, да и её тоже, наотрез отказывались нам помогать – у них были другие, более важные и взрослые дела. Мы целый месяц собирали материалы для этого плота и так провалились!

Зато теперь здорово об этом вспоминать. Мы сидим в кафе вместе с ней, смеемся и вспоминаем. На улице зима, а для нас как будто бы жаркое сухое лето. То самое лето.