Мы когда-нибудь встретимся

Он такой идиот. Шляется за мной целый день и признается в любви. У него круглые стеклянные глаза, и они выдают его. Смотреть на него сил моих больше нет! Да, это я подсунула ему приворотное зелье. Каюсь. Но он не может быть идиотом до такой степени! А ещё он так ненатурально притворяется, что уже раздражает меня.

Во всех общественных местах он держит меня за руку. Руки у него потеют, если слишком жарко, и ужасно холодные, если чуть-чуть подует прохладный ветерок. На ощупь они жесткие, как чешуя дракона. Наверное, я уже начинаю жалеть, что выбрала именно его. Ведь был ещё мой симпатичный одноклассник, мой сосед, который каждое утро выгуливает во дворе свою саламандру. А я выбрала этого. У него даже магических способностей практически нет. Вот идиот!

Мне нравилась его улыбка. Улыбка, когда он делал то, что запланировал. Улыбка, когда его хвалили. Улыбка, которую он дарил своей старенькой маме. И мне хотелось, чтобы эта улыбка принадлежала только мне. Дохотелась она. Теперь он не то, чтобы улыбаться, он самостоятельно в туалет не может сходить. Он не улыбается, его лицо искаженно в вечной маске безудержной страсти. Аж тошно.

Сейчас мы сидим в ресторане. Пахнет апельсинами и дорогим вином. Он платит. Мы разговариваем о какой-то чепухе. Он протягивает руку и касается моих пальцев. Рука у него странно теплая и странно живая.

- Сколько так ты меня продержала? – спрашивает он низким голосом. Я узнаю этот голос, и мне хочется рассмеяться от счастья. Это его настоящий голос. Он всегда так говорил.

- Несколько недель, но мне надоело.

Он промолчал, ничего не ответив. Мне казалось, что он сейчас отшвырнет стол, ударит меня ногой в живот и сбежит, но он также спокойно сидел и ел. Я смотрела, как он тщательно прожевывает пищу – он вообще все делает тщательно, привычка у него такая.

- Почему ты сейчас не ушел?

- А зачем мне отказываться от вкусного ужина и прелестной собеседницы? – он смеялся надо мной. Идиот. Раньше я думала, что он так говорит потому, что он под действием зелья, а сейчас я понимаю, что это он так не умеет заигрывать.

- Жаль, что у зелья кончился срок. Я бы хотела ещё поразвлекаться. «О, любимая. Давай возьмемся за руки. О, любимая, давай посидим вот на этой крыше и посмотрим на закат», - передразнила я его.

- Я уже более-менее привык к этим зельям. Поэтому они быстро выветриваются. Меня уже раз семнадцать вот так вот привораживали. Руки бы оторвал тому, кто дает магию в руки прыщавым ведьмам.

Я кивнула. Почему-то сидеть с ним настоящим было волнительно. Он медленно отправляет кусочек мяса в рот, облизывает блестящие от жира губы, вытирает их салфеткой. Все это как будто бы в замедленной съемке. И опять повторяется. Он опять кладет кусочек мяса в рот, опять вытирает губы салфеткой.

Мы ушли из этого ресторана где-то через полчаса. Было темно и прохладно. Я наколдовала себе старенький пуховик и укуталась в него. Он не смотрел на меня.

Я коснулась его руки. Почему-то именно сейчас мне стало страшно, что он не простит меня. Пусть с ним происходило это семнадцать раз, но, наверное, он каждую эту ведьму возненавидел. Я бы возненавидела человека, который бы насильно приворожил меня к себе. А он был спокойным. Спокойным и каким-то надежным.

- Ты ведь на меня не злишься?

- Да нет. Можешь хоть сейчас подсунуть мне ещё одну порцию приворотного зелья. Я не против, - он рассмеялся.

- Я не буду этого делать. Под зельем ты такой идиот!