Мы когда-нибудь встретимся

В 19:03 он вышел из дома. Дверь подъезда захлопнулась, как всегда громко. Но я уже привыкла. Даже не вздрогнула.

В 19:07 он сел в машину. Через пять минут он завел её и выехал на встречу по работе.

Я слежу за ним уже давно. Слежу, потому что ненавижу. Я ненавижу его настолько, что не могу оставить в покое.

Вся моя комната обклеена его фотографиями. Они черно-белые, потому что у меня не хватило денег на цветной принтер. С пола до потолка на меня смотрят его фотографии. Он с женой, он с дочерью, он улыбается, он пьет пиво с друзьями на даче одного из друзей, он с котом, он курит у окна, он жрет, он едет в Турцию на самолете. Он очень любит себя фотографировать. Над столом я наклеила всю информацию, которую только на него нашла. Которую нашла на его друзей, на его жену, на его дочь.

Он, наверное, не знает, но его давний друг, с которым он давно не встречался, загнулся от наркотиков в ободранной однушке, где уже было почти нечего продавать. Он, наверное, не знает, но его дочь с нежностью переписывается с мужиком, который лет на десять его старше. Он, наверное, не знает, но его жена как-то раз разрезала его фотографию и выкинула кусочки в окно – сама фотография висит склеенная у меня над кроватью.

Я ненавижу его настолько, что он снится мне практически в каждом сне. И из-за него каждый сон – кошмар. Я не могу спать. Я пью кофе вместо воды, чая и сока. Скоро кофе потечет по моим венам. Я кофейный человек. Хотя и в этом есть плюсы. Несмотря на то, что чувствую я себя отвратно, у меня есть куча свободного времени, чтобы планировать месть. Планировать, как я расправлюсь с этой ненавистной сволочью.

Многие скажут, что повод для мести мизерный. Он меня бросил. Много-много лет назад. Он сказал, что я слишком надоедливая и он нашел получше.

Я помню, как после этого два дня лежала на кровати и не могла встать – чувствовала себя настолько разбитой и уничтоженной. Сложно описать эти чувства. Просто я понимаю, что если бы не стала планировать месть, то сама бы умерла. Или я, или он. И я выбираю себя.

В 20:15 он возвращается домой с кульком продуктов. Я вижу пару бутылок пива и молока, голубую этикетку шоколадки и мятные леденцы. Он входит в дом. Дверь подъезда опять захлопывается с громким стуком. И я не вздрагиваю.

Я сижу на лавочке около подъезда. На улице хорошая погода. Темно, тепло, половина фонарей уже погасла. Кажется, что вот-вот можно будет увидеть звезды. В некоторых окнах горит свет. Пахнет жареным мясом: рядом шашлычная. Я знаю, что он скоро выйдет на пробежку. В спортивной сумке у меня бита. Я знаю по какому маршруту он побежит. Сначала в лес, потом завернет к небольшому болотцу, потом побежит по направлению к шоссе и вернется обратно. Хорошо, что вечером мало кто бегает. Хорошо, что вечером в парке безлюдно. Хорошо, что он вообще бегает.

Он выходит из подъезда в черном спортивном костюме. Я поднимаюсь за ним. Он начинает бежать прямо от дома. Я бегу за ним. Спортивная сумка с битой стучит мне по спине. У меня дрожат руки, дрожит все внутри. Я все-таки его так ненавижу.