Мы когда-нибудь встретимся

Я умерла, когда было темно. Горели уличные фонари. Горизонт был все ещё розовым, как будто бы небо – это листок бумаги, к которому близко-близко поднесли лампу. Я шла быстро. Задумалась о чем-то неважном. Вроде бы о том, поделать ли что-нибудь вечером или забить на всё и принять ванну. Куча проектов висела на мне тяжелой грудой камней, и я не знала, куда от этой кучи деваться. Разбираться со всем этим у меня просто руки не поднимались.

Я не заметила выезжающую из-за угла машину. Та меня сбила. Потом я вроде бы неудачно упала на камень, валяющийся на дороге. Помню ещё вопль. Это водитель автомобиля кричал мне что-то. Наверное, спрашивал, всё ли со мной в порядке или ещё какую-нибудь ерунду в этом духе.

Я быстро умерла. Даже почти не страдала. Думала о том, что сегодня надо бы все-таки сесть за какой-нибудь проект и сделать хотя бы половину. Хватит лентяйничать. А потом я и вовсе не смогла думать.

На моих похоронах было немного народа. Мама с папой всегда не могли терпеть своих родственников, поэтому никого никогда не приглашали. Моя бабушка горько плакала над моим телом. Я стояла рядом и не знала, как ей помочь. Мне ужасно хотелось её утешить. Хотя бы обнять. Но прозрачные руки всякий раз проходили через её тело. На похоронах был и мой жених. Мы должны были пожениться через месяц. Задумывалось роскошное торжество. Мы постоянно ругались из-за этой свадьбы, он настаивал на том, чтобы всё сделать как можно дешевле, я наоборот. Это же будет один раз в жизни, зачем скупиться?

Зато теперь ему не придется тратить денег. Наверное, он счастлив.

После своих похорон я просто скиталась сначала по кладбищу, а потом и по городу. Оказывается, в городе столько всего интересного, если повнимательнее наблюдать. Я теперь знаю, где можно купить наркотики и снять дорогих проституток. Класс.

Я навещаю своего жениха каждый день. Наблюдаю, чем он занимается, как он вообще живет. С самого дня моих похорон он был каким-то потерянным. Не страдал особо, не плакал и не горевал. А я думала, что он не будет себе места находить. Я разочаровалась.

А ещё я узнала, где подпольно торгуют оружием. Вот.

Прошел ещё месяц. Для меня время тянулось медленно. Мне нечего было делать. Не надо было никуда спешить, доделывать какие-то проекты. Это меня убивало. Я наблюдала за всеми подряд, даже за своими нелюбимыми родственничками. Оказалось, что моя тётя изменяет своему мужу, а её сын водит в отсутствие родителей к себе подружку. Моя тётя с дядей против этой его подружки, но ничего не могут поделать. Лишь ворчат, что это ужасно развратная девица.

А мой жених, кажется, забыл меня. Он убрал все мои фотографии, выкинул все мои вещи. Теперь с ним живет новая девушка, и они тоже ругаются насчет свадьбы. Он говорит ей те же слова, что говорил и мне. Он даже делает те же подарки. Не удивлюсь, если он просто взял мои. Мне больно. Хочется сделать что-нибудь этакое. Например, выдрать волосы у этой прошмандовки. Или опрокинуть горшок с её любимейшими цветами, над которыми она трясется, наверное, больше, чем будет трястись над собственным ребенком. Но я ничего не могу сделать. Могу лишь наблюдать. Это пытка. Мне так больно, что хочется закричать, но я не могу издать ни звука. На самом деле, меня нет и не должно быть. Хочу исчезнуть.