Мы когда-нибудь встретимся

Она жила на последнем этаже пятиэтажного дома. Крыша всё время протекала, и ей приходилось подставлять всё новые и новые тазики под капающую воду. Их она брала прямо из воздуха. Между прочим, ничего необычного. Её родители жили в соседней комнате. Крыша у них тоже протекала, но не так отвратительно. Отец всё собирался вызывать мастера, чтобы починил им крышу, но как-то это не получалось. Она бы сама починила эту дурацкую крышу, но не знала, как это делается. Если бы знала, то всё было бы в порядке в мгновение ока.

Рядом в соседней квартире жил один мальчик. Примерно одного с ней возраста. Они частенько играли вместе во дворе. И она была безнадежно и бесповоротно в него влюблена. Говорят, ведьмы любить не умеют. Ну, она могла бы поспорить.

Каждый вечер она устраивала для этого мальчика чудо. Бывало, игрушки у него в комнате оживали и принимались танцевать. Или на столе рядом с его локтем появлялась кружка горячего тягучего шоколада. Или мимо окна пролетал огромный дракон. Он взмывал всё выше и выше, выдыхая пламя, пока совсем не скрывался в облаках. А один раз она сделала так, чтобы в тарелке шоколадные конфеты вообще никогда не заканчивались. Мальчишка таким чудесам даже не удивлялся. Он привык. А ещё догадывался, кто это всё устраивает.

Поздним вечер, когда мальчик уже ложился спать, она долетала до его окна на метле и наблюдала за ним, зависнув в воздухе. Ей хотелось понять, нравятся её чудеса ему или нет. Ей все время хотелось его об этом спросить. Но она молчала. Он не должен ничего знать. Пусть просто радуется или пугается. Ведь родители ей строго-настрого наказали никому не рассказывать и не показывать, что она умеет. Они где-то прочитали, что это может обернуться очень плохо. Вдруг её утащат в какую-нибудь лабораторию и начнут ставить эксперименты. Когда мама рассказывала ей об этом на ночь вместо сказки, она всегда принималась горько-горько плакать. Мама гладила её по голове и утешала.

Сегодня она наколдовала для мальчишки огромный вишневый пирог. Ароматный такой, посыпанный сверху пудрой. Она уже один раз колдовала что-то похожее. Родителям пирог понравился. Они даже сказали, что в жизни ничего вкуснее не пробовали. Может быть, врали, а, может быть, и вправду. Поэтому она решила обрадовать мальчишку сегодня именно так. Вчера она послала к нему поющую лягушку, которая должна была спеть о её любви к нему, но мальчишка выбросил лягушку в окно. Мальчишки такие жестокие. Она надеялась, что пирог он хотя бы не выбросит.

Когда пирог появился прямо перед мальчишкой, он и бровью не повел. Лишь сходил на кухню за ножом, маленькой вилочкой и тарелкой и отрезал себе крошечный кусочек. Мало ли что перед ним могло появиться. Попробовал. Вкус у пирога был немного с кислинкой. Мягкое тесто как будто бы таяло на языке. Мальчишка отрезал ещё один кусочек, решив про себя, что если уж этот пирог отравлен, то он умрет хотя бы сытым и довольным. А то вон вчера пришлось мерзкую разговаривающую лягушку выкидывать в окно. Мальчишку от этого до сих пор передергивало. Он съел весь пирог до последней крошки, поэтому отказался есть, когда мама позвала его ужинать. Сказал, что у него живот болит. А тот и вправду болел. От переедания.