Мы когда-нибудь встретимся

Её ногти впиваются в апельсин. Запах становится сильнее. Мелкие брызги, ноготь прорезает оранжевую мякоть. Рука вся в липком соке. Она подносит её к лицу и принюхивается. Она всегда считала, что апельсины – это лучший способ начать утро.

Она сидит на балконе и вместо того, чтобы писать, обжирается апельсинами и забрызгивает соком монитор ноутбука. У неё в голове никаких мыслей. Она могла бы сравнить это с Великой Пустыней, в которой свищет холодный ветер, или Бескрайним Космосом, но она никогда не была такой пафосной.

Он пришел к ней вчера вечером. Они давно дружили. Со старшей школы. Он сидел рядом, любил читать книги – так они и подружились. Как-то раз он даже проводил её до дома, а потом неделю с ней не разговаривал – она до сих пор не поняла почему. Он никогда не отказывался почитать её. Все отказывались: мама, отец, брат, младшая сестра, которая всегда назло ей зевала на самом интересном месте, подруги, - а он не отказывался.

Он провел у неё ночь, но он спал на кухне, а она в своей комнате. Никто из них даже не подумал о том, что можно было бы вместе. Взяться за руки. Слышать дыхание друг друга. Принести воды, если вдруг кому-то другому захочется пить.

С утра он сходил в магазин и принес её апельсинов. Он знал, что уже неделю она воображает, что внутри её головы Великая Пустыня или Бескрайний Космос, на худой конец. Он предлагал ей идеи. Предлагал написать про влюбленного парня, про людей, танцующих под дождем, про солнце, которое согрело этих людей, про ясное небо, про чувства, про голоса. Про то, какими разными бывают люди. Она смотрела на него почти с презрением. Ни одна идея не вызывала в ней желания.

Она свято верила во вдохновение, в особый момент и в особое настроение. Она жила одна и договорилась с родителями, что они обеспечивают её до двадцати лет. Отец считал, что она мается дурью, но вдруг бы у неё оказался талант. Таланта не оказалось. Вдохновение не приходило, особый момент тоже не наступал, да и с настроением были проблемы, а голова напоминала Великую Пустыню.

Он один в неё верил.

«Ты пишешь очень живо. Когда ты пишешь о поле после дождя, я чувствую запах трав, слышу птиц и ощущаю, как ветер толкает меня в спину. Когда ты пишешь про узкую вонючую коробку, то меня как будто бы начинают сдавливать стены. Раз и я лепешка. Тебе просто не хватает времени и опыта», - говорил он.

«Времени и опыта», - как будто бы разжевывая эти слова, говорила она.
Они иногда встречались и обменивались книгами. Не то чтобы ему нравилось читать. Просто у него была большая библиотека, доставшаяся от родителей, а у неё не было денег на книги. Они обменивались книгами на кухне. Она отдавала ему то, что уже прочитала. Он выдавал ей новые книги, аккуратно запакованные в серую бумагу. Нередко потом он находил какие-то записки и заметки между листами книг. Он вытряхивал из них всё содержимое на пол, а потом часами рассматривал её корявый почерк. Почерк она испортила ещё в школе, когда исписывала тетрадки любовными историями принцев и служанок.

Когда им не удавалось встречаться, то он всегда звонил ей. Она бодро отвечала «Привет». Почему-то этим словом «Привет» она заставляла рассказывать его всё. Оно было так сильно сказано, с таким напором. Как будто бы зубная паста из новенькой упаковки. Он рассказывал ей, как ему приходится терпеть начальство, что в номерах тесно и чем-то пахнет. Что он заболел и за ним некому поухаживать, а работать все равно надо. В таких случаях она кидалась жалеть его, и становилось чуть-чуть лучше.

Как-то раз она призналась, что ей нравится его голос.

«Понимаешь, ты говоришь так мелодично, как будто бы играешь на виолончели. Каждая фраза – движение смычка. Верх и вниз. Тембр, темп, то, как ты иногда запинаешься и обдумываешь фразу, приводят меня в дикий восторг».

С этого момента они стали чаще говорить по телефону. Почти не встречались. Не видеть лиц друг друга было лучше. Каждый мог уйти в любой момент, и никто из-за этого не расстраивался. Книги теперь он оставлял в обговоренном месте в ящиках для сумок в супермаркете рядом с её домом. Она взамен оставляла ему какой-нибудь рассказ и прочитанные книги. Он все также продолжал вытряхивать заметки из книг и читать их на полу до самого вечера, пока не зазвонит телефон.

Они больше никогда не встречались.