За закатом

От лица Яна Энгера

Когда я оказался в зале, вновь ощущая запах пота, стук арабского мяча, невольно улыбнулся отправляясь в раздевалку. Короткие синие шорты, а вместе с ними серая футболка и темного цвета повязка, что скрывала челку. Завязав шнурки на белых кроссовках я сделал несколько прыжков, чтобы проверить качество завязки.

Я быстро справился с переодеванием и выходя из раздевалки встретил довольного Ликса. Тот кивнул в мою сторону и показав три пальца, дал понять, что вернется ко мне через три минуты.

К моему счастью, тренер Бард уже во всю проводил тренировку для ребят. Так было всегда. Они приходили за час и упорно работали над своими ошибками. Ведь эта неделя была посвящена матчу по большому теннису. Все ребята выглядели, как и прежде: с напульсниками на руках, пот, который они ими вытирали, сосредоточенные лица, собранные волосы или повязка, что скрывала волосы. Периодичные отбивания мяча и скрип кроссовок. Я вновь улыбнулся и подойдя к Барду взял для нас задание с Ликсом.

Бард всегда доверял мне разминку, после того, как только заметил, как я за двадцать минут смог так хорошо и качественно потянуть каждую мышцу. Потому мне было дано указание следить за Ликсом и помогать ему. Через три минуты, как и обещал мой товарищ оказался рядом. Мы заняли нашу маленькую комнату, что была покрыта по бокам прозрачными ограждениями и большой стеной для отработки ударов. Так тренер мог следить за всеми лишь проходя по общему залу. 

Мы начали с разминки головы, затем приступили к плечам. За десять минут мы потянули каждую мышцу, находясь все это время стоя. Только затем принялись за растяжку сидя на паркетном покрытии. Я выпрямляю спину и тянусь руками к своим носкам. Ликс делает тоже самое, при этом успевая недовольно шипеть и в небольших перерывах кидать в мою сторону обзывалки и мольбы о помощи. Несмотря на довольно хорошую форму, Ликс не обладал достаточной гибкостью. Ему было легче просидеть несколько часов за фортепиано с прямой спиной, чем несколько секунд в складке. 

- Еще десять секунд, следи за дыханием, - прошептал я слова поддержки.

Когда мы делали последнее упражнения, лежа потягивая колени к груди, я услышал радостный писк друга. Когда мы закончили, Ликс улыбнулся, как это всегда и бывает, после чего пожал мне руку. Мы простояли смирно минуту, только затем отправляясь к Барду. Тренер улыбнулся, после чего махнув в сторону рукой, проговорил:

-Теперь за ракетками и мячами!

Мы послушно двинулись в инвентарную и взяв в самом углу черные ракетки и кислотные мячи двинулись на выход. Проделали всего десять шагов и вновь оказались рядом с тренером.

- Сегодня вас будет тренировать Кинг, что успешно прошел три тура и завтра отдыхает, - произнес Бард, после чего поспешил в соседнюю комнату к парню с черными, как нефть волосами и вечно спокойным выражением лица.

- Поторопись, Ян, - крикнул Кинг, что первым подсказал мне как правильно совершать подачу.

Несколько недель мы тренировали подачи, постепенно стараясь отбивать мяч, тренируя удар форхенд. Этот удар нужно исполнять правой рукой после отскока мяча от паркетного покрытия. Мы подавали так, чтобы мяч точно отскочил от паркета, увы с Ликсом у нас это выходило не так часто.

Мы пришли в нашу, так называемую комнату. Встали у белой линии, что начертили для нас скотчем.

- Форхенд, - смакуя на вкус подачу, произнес Кинг, поднимая ракетку вверх, мяч что уже находился у него в руке, был подброшен вверх. Замах и мяч ровно точно, ударяется об паркет.Последний шаг левой ногой к мячу, после чего идет петлеобразный замах.

Я смотрю на это с восхищением. Насколько точно и слишком манерно, Кинг исполнил эту подачу мне не удается подобрать слов. В голове всплывает только шелест деревьев и до боли голубое небо.

- Так и будете смотреть, - смеясь проговорил Кинг и уступил нам место, после того, как еще раз объяснил, как следует делать данную подачу.

- Ты первый, - слегка подтолкнул меня Ликс, после чего недовольно шикнул, понимая, что Кинг кивнул и в его сторону.

Два подброса мяча и наши не идеальные подачи. Несколько шагов вперед, правая рука уверенно держит ракетку. Петлеобразный замах, мяч вновь ударяется о стену. Я выдыхаю. Ликс несколько секунд крутит правой рукой, пока арабский мяч не прекращает полет.

- Еще раз, - выкрикивает Кинг, прежде чем я вновь беру в руки кислотный мяч.

***    

Когда закончилась тренировка по большому теннису и я принял холодный душ, только тогда я вновь смог прийти в себя. Черный чай с мятой, как награда за хорошую тренировку. Двадцать минут отдыха закончились слишком быстро. У меня оставалось лишь немного времени над занятием своей песни, прежде чем среда вновь затянет меня в сложные учебные будни.

Потому я незамедлительно покинул наш домик и заторопился в кабинет. Придя я занял привычную банкетку черного цвета и разложил нотную тетрадь на пюпитр. Я давно придумал название песни, но мне так и не удавалось закончить песню. Я будто бы не хотел прощаться с человеком, который сам от меня ушел. Жизнь - вот название моей песни. Начиная с большой октавы, а затем плавно переходя в первую, я раз за разом производил окончание мелодии. 

Но слова так и не шли. Я несколько раз вставал с места и вновь садился. Я вспоминал тот день, когда в последний раз видел Аманду. Свою подачу мяча, которую она не смогла принять. Мне хотелось закричать, словно самый сильный ветер. 

- Как можно так просто закончить историю, которая так и не смогла нормально завершится, - несколько раз твердил я, устало потирая переносицу.

Я долго сидел неподвижно, пытаясь придумать конец. Мне казалось, что стоит поставить жирную точку, но сердце неприятно щемило в груди, мешая мне это сделать. Счастливый конец, что ушел от меня описать было невозможно. Я погрузился в мысли. Русые волосы, голубой спортивный костюм. Наивная детская улыбка. Все это я вспоминал. И именно это и принадлежало Аманде. 

- Вот такой сложной и непонятной бывает жизнь, - на этот раз я прошептал.

В этот момент я ощутил легкое покалывание пальцев. Солнечный свет, что пробился сквозь окно, заставил меня зажмуриться. Я улыбнулся. Мне казалось, что в этот момент, я слышал отдаленное пение птиц. Я открываю глаза. Мои пальцы сразу же находят карандаш. Я начинаю писать. Два слова, таких сильных слова "я прощаю".

- Я сделаю отдаленную концовку песни, что будет дарить начало чего - то нового, - произнес я, как только закончил написание первых слов.

Мелодия что к самому концу постепенно замедлялась и становилась все тише, но слова же все громче и громче звучали в моей голове. Это первая песня, чей конец не завершается, а двигается дальше.  Потому я все еще ощущаю покалывание пальцев, а каждый удар моего сердца в этот раз не заставляет меня страдать. 

Спустя три часа

У нас осталось последнее занятие у мистера Дилсона, Голос, что уже был на пределе, заставлял меня морщиться. За два занятия, нам с Ньюи не удалось нормально поговорить, потому, когда мсы оказались у кабинета слишком быстро я первым завел диалог. Сначала, я поделился тем, что смог закончить финальную песню, Хартвел в этот момент радостно засиял, после чего схватился за голову, всем видом давая понять, что еще не закончил свою песню.

- А мне еще предстоит огромная работа, - наконец заговорил Ньюи и перевел свой взгляд на пальцы.

- Я жду твою лучшую песню, - ответил я, после чего предложил погулять по лесу.

Ньюи с радостью согласился ведь просто ждать у закрытого кабинета не так интересно. К счастью обогнув домик мы сразу же оказались у лесной тропинки. Я пропустил Хартвела вперед, что следить за ним. Не хотелось, чтобы Ньюи бросил в меня шишкой первым. Мы сделали несколько шагов молча, прежде я чуть не врезался в спину Хартвела. Ньюи развернулся на носках, его лицо выражало смятение, губа была прикушена, а руки сжаты в кулаки.

- Что случилось? - опешил я, только взглянув на лицо своего друга, постепенно переводя взгляд ниже и замечая такую маленькую шишку.

Ньюи несколько минут молчал, прежде чем ответить:

- Я давно заметил, что из тебя хороший учитель, но никогда не спрашивал как так произошло.

В своих мыслях, я засиял. Еще никто не спрашивал у меня об этой истории. Хоть мой путь и был полон сложностей, но я смог из него выбраться. Теперь многие восхищаются моим навыкам. Обучение кого - либо стало частью моей жизни. Если сначала, исправляя свои ошибки, я думал насколько я ужасный музыкант, то несколько лет назад осознал, что это один из моих сильных талантов. Я умею быстро замечать свои ошибки ровно также их исправлять. Ребята, что все детство указывали на ошибки, помогли раскрыться моему таланту.

Я выдохнул и засмеялся, слегка потянулся и выдал свою хитрую улыбку, наклонился вниз и схватив шишку, начал свой рассказ:

- Я поступил в музыкальную школу в шесть лет и был самым маленьким, - я бросил шишку в своего друга и захихикал.

Ньюи оживился, на его лице появилась улыбка. В тоже время Хартвел продолжил стоять на месте всем видом показывая, что сейчас история интересует его гораздо больше.

- Все ученики музыкальной школы постоянно указывали мне на ошибки, я был вынужден работать над ними. Я взрослел, но они каждый раз продолжали это делать, - продолжил я и набрал в легкие воздух, мои кулаки сжались. - Когда мне исполнилось восемь, мне хотелось все бросить. Да и преподаватель стал больше указывать на ошибки.

Ньюи прикусил губу, вместе за мной сжал кулаки и хотел что - то произнести, но я его остановил, желая, чтобы друг услышал мою историю до конца.

- Я продолжил из - за мальчика, который от всего сердца закричал мне со своего места, - я вновь сделал паузу. -  Стоя на сцене я не смог разобрать и половины его слов, я только видел его счастливое лицо.

Ньюи перестал кусать свою губу, с шумом опустился вниз и подобрав шишку бросил в меня. Она попала прямо мне в сердце. Этот жест был лучше любых слов.

- В четырнадцать лет я впервые услышал игру гения с серым цветом глаз, тогда я и осознал превосходство своего навыка, - проговорил я, как только смог отойти от удара шишкой. - Я не заметил в нем ни одной ошибки.

- И в этот момент, ты начал осознавать, что ты гений обучения, - заключил за меня Ньюи, но я отрицательно закачал головой.

Хартвел топнул ногой, этим действием он показал то, что не смог угадать концовку истории. Я не мог не улыбнуться. В этот момент можно было увидеть редкие ямочки на моем лице.

- Тогда я понял, что могу обучать, но помогать лишь тем, кто действительно хочет меняться, -  наконец закончил я.

Хартвел стоял несколько минут молча, только затем взглянув на часы на руке произнес:

- Пойдем улыбашка. Нечего опаздывать на урок.

Я кивнул и первым сделал шаг. Так, что я не смог отследить всю его смену эмоций от моей улыбки. Это первый раз. когда Ньюи видел мою самую дорогую улыбку, которую раньше видели лишь мои родители. Остальные улыбки, что Хартвел и остальные видели, тоже были искренними, но эту я посвящал только самым дорогим людям своей жизни. 

Дорога до класса заняла всего три минуты. Дверь отварилась и поспешили занять свободные фортепиано. Ликс и Роби вновь кивнули в нашу сторону, а Дилсон, как только мы расположились начал рассказ о том, какую песню мы будем играть. За это время я успел достать пластыри и замотать указательные и безымянные пальцы. Ньюи спокойно слушал. Когда с объяснениями было покончено и все открыли крышки фортепиано, мистер Дилсон раздал ноты.

- Постараемся, - прошептал Ньюи в мою сторону и несколько раз покрутил кистями рук.

Я кивнул. Дилсон занял свое место, после его команды мы подняли руки перед собой, после чего пять минут разминали пальцы. На этот раз я вновь услышал писк Ликса, сдержать улыбку было невозможно, но вот смешок я решил оставить на потом.

- Держись, - прошептал Роберт и хихикнул.

Дилсон пропустил выходку мимо ушей. Ньюи молча выполнял разминку, хотя раньше, мы могли перекинуться парой фраз. Взглянув, я осознал, что в этот момент Ньюи улетел в свои мысли. Хартвел, будто бы находился в другом месте. Друг всегда был сосредоточен, но сегодня как - то слишком сильно.

"Песня, вот что мне важно придумать. Текст, к той песни, что мне удалось написать" - крутилось у Хартвела.

- Я придумал, - довольно громко произнес Хартвел, после чего повернулся в мою сторону.

- Что - то случилось? - мгновенно среагировал учитель и посмотрел в сторону Ньюи.

- Ох, нет, ничего серьезного, лишь попросил у меня пластырь, соврал я и потянувшись к рюкзаку вытащил пачку пластырей. - Держи, - проговорил я и легонько толкнул его ногу.

- Спасибо, - ответил Ньюи, демонстративно заклеивая большой палец на левой руке. - Извините.

Дилсон кивнул в нашу сторону, сохраняя на своем лице улыбку.  Пара хлопков и наша разминка прекращается, а следом идет многократное повторение мелодии, которая почему - то мне кажется слишком знакомой.

Мы начинаем с малой октавы, постепенно доходи м до большой, затем делаем возврат назад. Как волны, что бьются о скалы, а затем вновь уходят в море. Переход во вторую октаву вместе с третьей. Звучание становиться гораздо громче, но затем вновь затихает, как только мы оказываемся у малой октавы. Мы повторяем этот отрывок несколько раз. 

В конце занятия, мне удается осознать, что эта за песня и почему мне она кажется до боли знакомой.

"Аманда, вот кто слушал эту мелодию постоянно. Мы делали подачи, а музыка не переставала звучать" - пронеслось в моей голове, а сердце вновь напомнило о себе.

- Идем, - произнес Ньюи, легонько толкая меня ногой. - Мне нужно кое - что обсудить.

По дороге в домик, Ньюи рассказал мне о давно готовой мелодии и том, что долго не мог подобрать нужных слов. Вся эта ситуация так была мне знакома. Потому я поведал ему и свои трудности. В этот момент каждый из нас осознал, что многие музыканты так или иначе проходят через знакомые дорожки. Дорожки, состоящие из различных трудностей.

От лица Алекса Роурна

Когда я в третий раз оказался в зале, смог вновь ощутить то приятное чувство. Ноги, болели после первой трехчасовой тренировки, так что вторую тренировку я кое - как смог отыграть нормально. Сейчас, находясь в зале рядом с Ньюи я был просто обязан показать ему свою самую лучшую игру. После заявления друга, что он хочет заниматься баскетболом и музыкой одновременно, я понял, что все было не зря. Ночные тренировки, просмотры игр, а также мой маленький план. С нашей первой игры, взгляд Ньюи на эту игру значительно изменился. Если сначала его взгляд выражал страх и смятение, то теперь лишь радость и азарт.

Тренер Винсет, как только заметил нас с Ньюи, а следом и Германа с Каспером, значительно оживился. Тейтс подойдя в плотную, кинул свою шутку:

- Ньюи, сегодня вновь ты будешь играть лучше меня, только не забывай взять меня в свою команду, - лицо Германа стало хитрым, Ньюи хитро улыбнулся.

- Бросаешь меня, - Каспер театрально закрыл лицо ладонью, после чего развернулся и сделал несколько шагов.

- Не бойся, ты мне еще пригодишься, - подключился Люк, что только вошел в зал.

После этого, Хьюз и Диас обнялись и зашагали в инвентарную. Тейтс недовольно хмыкнул и закинув руку на плечо Ньюи заставил его следовать за ним. Я так и остался стоять в стороне, пока не услышал тихий смешок тренера. Я тряхнул головой и поспешил в инвентарную.

Когда мячи оказались в наших руках, а остальные ребята заполнили зал, тогда мы и начали разминку. В этот раз полчаса прошли слишком быстро. Вот только мы отложили мячи стали разминать шею. Секунда и мяч снова у меня в руках. Десять минут бега с мячами по кругу. Только затем нас вновь стали делить на пары. Я засомневался, что Винсет поставит меня с Хартвелом, после прошлой тренировки, потому с любопытством стал ждать исхода.

Винсет не стал долго думать и поставил меня в пару с Тэдом, а Ньюи с Германом. Брендон же находился со своим товарищем по команде - Оливером. Мы начали со стандартных пассов через низ, а затем броском в кольцо. Наказание оставалось тем же - пять отжиманий за промах. В этот раз я отжался всего один раз, потому что Тэд решил закинуть мяч, проводя его под своей ногой прямо в прыжке. На нашу выходку, Винсет лишь махнул рукой и проговорил:

- Сначала потренируйся, а только затем пробуй, - сделал два шага вперед тренер и засмеялся.

- Мне захотелось побыть шутом, - парировал Хейз, как только получил от меня сигнал.

- Уже бегу за красным носом, - ответил Винсет и подал сигнал.

Я услышал смех Ньюи, а после тяжелые вздохи, когда ему в очередной раз пришлось отжиматься. Герман держался тихо и не вставлял свои шутки. Видимо, ему хотелось увидеть хорошую игру, чем пусть одну глупую шутку и все испортить.

- Ничего страшного, - донеслись до меня слова Тейтса, после чего я увидел яркую улыбку Хартвела.

Я тоже не мог сдержать улыбки. Наконец Ньюи разрешили играть не только со мной. Пятнадцать минут пролетели также быстро. Лишь пару раз мне казалось, что эти отработки пасов никогда не закончатся.

Спустя час двадцать нас поделили на команды по пять человек, которые каждый и сам прекрасно знал. Начиналась самая настоящая игра. Первое время я жутко нервничал во время игр на тренировках, но сейчас ощущая опыт настоящей игры. С ее сильными игроками, тем где за один матч решается все. Потому в этот момент мне хотелось сыграть, как можно раньше, чтобы затем отработать свои ошибки в малом зале.

- Ньюи будешь на замене, - сообщил тренер, рукой указывая на нашу пятерку клоунов.  

Мы с ребятами обменялись рукопожатиями, забросили одну из шуток и только тогда я встал на подбор, по другую сторону, которой находился Брендон.

Мы долго играли в равном темпе. Зарабатывали и равняли очки. Когда выходил Ньюи, тренер тактично сажал меня на  скамейку в этот момент я анализировал его игру. Сначала волнительные и довольно неудачные пасы, но ровно через пять минут, после слов Люка, Хартвел меняется. Его игра становиться лучше. Будто сейчас друг выпил таблетку со всеми воспоминаниями и разбором ошибок от меня, Лейнда, Сэма и, конечно, тренера.

Ньюи делает два уверенных шага вперед, возвращает мяч по низу Герману, тот повторяет трюк и мяч с отскоком доходит до Люка. Диас проводит мяч под ногами, обходя Оливера, что начинает шипеть. Два шага и прыжок. Оли, оказывается рядом и задевает мяч указательным пальцем. Мне не сидится на месте и я встаю.

Мяч оказывается у Брендона. Оуэл обходит Тэда, тот успевает лишь вытянуть руку, но мяч оказывается в противоположной стороне. Три шага быстро, середина зала и пас Тиму. Тот возвращает пас Оливеру, что в прыжке принимает подачу готовясь к броску.  В этот момент Ньюи прыгает. Хартвел тянет руки вверх, тем самым закрывая кусок видимости.

"Останови его" - крутится в моей голове, после мыслей о том насколько вырос в игре Ньюи.

Хартвел касается мяча лишь мизинцем, этого недостаточно, чтобы склонить чашу весов на нашу сторону. Неожиданно появляется Герман. Левая рука отбивает мяч. Оливер прикусывает губу от досады. Я слышу звук падения. Тейтс падает на пол, задевая больное колено. Свисток и окончание игры.

- Ничья, - кричу я и бросаюсь к Герману, того уже поднимают. Тренер приносит мазь и отстраняет Тейтса от тренировки, нарочито ругая его. Тем самым Винсет выражает восхищение, только затем отпуская нашу команду.

- Хорошая игра, - кричит Брендон догоняя меня.

И в этот момент я начинаю смеяться.  Эта играла открыла  мне глаза на мнгие вещи.

- Я еще не начал шутить, - машет перед моим лицом Герман, после чего получает подзатыльник от  Каспера. - Меньшего от тебя и не ждал.

Теперь ко мне присоединяются все. Мы смеемся. Но в этот момент я, мне совершенно не важно какая шутка будет идти дальше.