Ожерелье королевы

Кардинал де Роган получил через два дня после посещения Бёмера записку следующего содержания:
«Его высокопреосвященство господин кардинал де Роган, без сомнения, знает, где он будет ужинать сегодня вечером».
- От прелестной графини, - сказал он, понюхав листок. - Я поеду к ней.
Вот для чего г-жа де Ламотт попросила об этой встрече.
Из пяти лакеев, нанятых к ней на службу его высокопреосвященством, она выделила одного - черноволосого, кареглазого и, судя по цвету лица, сангвиника с изрядной примесью желчи. По мнению наблюдательницы, налицо были все признаки активной, смышленой и упорной натуры.
Она позвала его к себе и в какие-нибудь четверть часа вытянула из его послушания и его проницательности все, что хотела.
Этот человек проследил за кардиналом и донес Жанне, что видел, как его высокопреосвященство дважды за два дня ездил к господам Бёмеру и Боссанжу.
Теперь Жанна знала достаточно. Такой человек, как г-н де Роган, не станет торговаться; такие ловкие купцы, как Бёмер, не упустят покупателя. Ожерелье, должно быть, уже продано.
Продано Бёмером. Куплено г-ном де Роганом! А тот ни звуком не обмолвился о том своей поверенной, своей любовнице!
Это было серьезным знаком. Жанна наморщила лоб, закусила свои тонкие губы и написала кардиналу уже известную записку.
Господин де Роган приехал вечером. Но перед этим он отправил корзинку с токайским вином и разными гастрономическими редкостями, точно ехал на ужин к Гимар или к мадемуазель Данжевиль.
Эта деталь не ускользнула от Жанны, как и ничто не ускользало от нее; она нарочно не велела подавать к столу ничего из присланного кардиналом. Оставшись с ним наедине, она начала разговор в довольно нежном тоне.
- По правде говоря, меня очень огорчает одно, монсеньер, - сказала она.
- О, что именно, графиня? - спросил г-н де Роган с выражением подчеркнутой досады, которое не всегда служит признаком досады действительной.
- Вот в чем причина моей досады, монсеньер: я вижу... нет, речь не о том, что вы больше не любите меня, вы меня никогда не любили...
- Графиня, что вы говорите?!
- Не оправдывайтесь, монсеньер, это было бы потерянным временем.
- Для меня, - любезно подсказал кардинал.
- Нет, для меня, - резко возразила г-жа де Ламотт. - Да к тому же...
- О графиня... - начал кардинал.
- Не приходите в отчаяние, монсеньер: мне это совершенно безразлично.
- Люблю я вас или нет?
- Да.
- А почему же вам это безразлично?
- Да потому, что я вас не люблю.
- Знаете, графиня, то, что я имею честь слышать от вас, не очень любезно.
- Действительно, надо сознаться, что мы начинаем разговор не с нежностей. Это факт - признаем его.
- Какой факт?
- Что я вас никогда не любила, монсеньер, как и вы меня.
- О, что касается меня, то вы не должны говорить этого! - воскликнул принц почти искренним тоном. - Я к вам питал большую привязанность, графиня. Не мерьте меня той же меркой, как себя.
- Послушайте, монсеньер, будем уважать друг друга настолько, чтобы говорить правду.
- А в чем заключается эта правда?
- В том, что между нами есть связь, которая гораздо прочнее любви.
- Какая же именно?
- Выгода.
- Выгода?! Фи, графиня!
- Монсеньер, я вам скажу то же, что крестьянин-нормандец говорил своему сыну о виселице: «Если ты сам чувствуешь к ней отвращение, не отбивай охоту в других». Фи! Выгода! Как вы скоры на суждение, монсеньер.
- Ну, хорошо, послушайте, графиня: предположим, что мы оба имеем какой-нибудь расчет. Каким же образом я могу служить вашим интересам, а вы моим?
- Сначала и прежде всего, монсеньер, мне хочется упрекнуть вас.
- Упрекните, графиня.
- Вы выказали по отношению ко мне недостаток доверия и, следовательно, уважения.
- Я? Когда же это, помилуйте?
- Когда? Вы не станете отрицать, что, ловко выпытав от меня все подробности, которые мне смертельно хотелось сообщить вам...
- Подробности? О чем же, графиня?
- О желании некой высокопоставленной особы иметь одну вещь, и теперь у вас есть возможность удовлетворить это желание, не сказав мне ни слова.
- Выпытать подробности, угадать желание какой-то дамы иметь какую-то вещь, удовлетворить его! Графиня, вы положительно загадка, сфинкс. Я видел голову и шею женщины, но не видел еще львиных когтей. Вы, по-видимому, собираетесь теперь показать мне их? Ну что же, пусть будет так.
- О нет, я вам не буду ничего показывать, монсеньер, так как вы вовсе не желаете что-либо видеть. Я просто разъясняю вам загадку: подробности касались всего того, что произошло в Версале, некая дама - это королева, а удовлетворение ее желания - это покупка вами вчера у Бёмера и Боссанжа знаменитого ожерелья.
- Графиня! - прошептал кардинал, вздрогнув и побледнев.
Жанна устремила на него свой самый светлый взгляд.
- Ну что вы смотрите на меня так испуганно? Разве вы вчера не покончили дело с ювелирами на Школьной набережной?
Роганы не лгут, даже женщинам. Кардинал промолчал.
И так как он готов был покраснеть, а обиду такого рода мужчина никогда не прощает женщине, вызвавшей ее, то Жанна поспешила взять кардинала за руку.
- Простите меня, принц, - сказала она, - мне хотелось поскорее высказать вам, что вы ошибались на мой счет. Вы меня считали глупой и злой?
- О графиня...
- Но...
- Ни слова больше; позвольте теперь говорить мне. Может быть, мне удастся убедить вас, так как я сейчас ясно вижу, с кем имею дело. Я ожидал встретить в вас красивую, умную женщину, очаровательную любовницу, но нашел нечто лучшее. Слушайте.
Жанна подвинулась к кардиналу, оставив свою руку в его руке.
- Вы согласились быть моей, не любя меня. Вы сами сказали мне это, - продолжал г-н де Роган.
- И снова повторяю вам то же самое, - сказала г-жа де Ламотт.
- Значит, у вас была цель?
- Конечно.
- Какая же, графиня?
- Нужно, чтобы я объяснила вам ее?
- Нет, я сам близок к истине. Вы хотите устроить мое счастье. Не ясно ли, что, в случае удачи, моей первой заботой было бы устроить и вашу будущность? Верно это? Я не ошибся?
- Вы не ошиблись, монсеньер, и моя цель именно такова. Поверьте только одному, и без лишних слов: идя к этой цели, мне не пришлось испытать антипатии или отвращения - путь был приятен.
- Вы очаровательная женщина, графиня, и говорить с вами о делах - одно удовольствие. Итак, я сказал, что вы угадали верно. Вы знаете, что мое сердце полно почтительной привязанности к кому-то?
- Я это увидела на балу в Опере, принц.
- Эта привязанность всегда будет неразделенной. О, Боже меня сохрани думать иначе!
- Э, - возразила графиня, - женщина не всегда остается королевой, и, насколько я знаю, вы вполне стоите кардинала Мазарини.
- Это был к тому же очень красивый мужчина, - со смехом сказал г-н де Роган.
- И прекрасный первый министр, - добавила совершенно спокойно Жанна.
- Графиня, в вашем присутствии можно даже не думать, а не то что высказывать свою мысль вслух. Вы думаете и говорите за своих друзей. Да, я хочу стать первым министром. Все меня побуждает к этому: и мое происхождение, и знание дел, и известное расположение ко мне иностранных дворов, и значительная симпатия французского народа.
- Словом, все, - сказала Жанна, - кроме одного.
- Кроме отвращения одного лица, хотите вы сказать.
- Да, королевы; и это отвращение - главное препятствие. Все, что любит королева, в конце концов полюбит и король; что она ненавидит, того и он не терпит.
- А меня она ненавидит?
- О!
- Будем откровенны. Я не думаю, чтобы нам следовало останавливаться на прекрасном пути - говорить только правду.
- Ну, монсеньер, королева вас не любит.
- В таком случае я погиб! Никакое ожерелье тут не поможет.
- Вот в этом вы можете ошибиться, принц.
- Ожерелье куплено!
- По крайней мере, королева увидит, что если она не любит вас, то вы любите ее.
- О, графиня!
- Мы же условились, монсеньер, называть вещи своими именами.
- Хорошо. Так вы говорите, что не отчаиваетесь видеть меня когда-нибудь первым министром?
- Я уверена, что вы им будете.
- Я никогда не простил бы себе, если бы не спросил вас в свою очередь, к чему стремится ваше честолюбие.
- Я вам скажу это, принц, когда вы будете в состоянии удовлетворить его.
- Разумно. Я жду вас в тот же день.
- Благодарю. А теперь давайте ужинать.
Кардинал взял руку Жанны и пожал ее так, как графиня того горячо желала несколько дней тому назад. Но теперь было слишком поздно.
Она отняла руку.
- Что это значит, графиня?
- Давайте ужинать, монсеньер, я уже сказала вам.
- Но я уже не голоден.
- Тогда будем беседовать.
- Но мне больше нечего сказать вам.
- Ну так расстанемся.
- Вот что вы называете нашим союзом? Вы меня прогоняете?
- Чтобы действительно принадлежать друг другу, монсеньер, - ответила Жанна, - будем вполне принадлежать сами себе.
- Вы правы, графиня; простите, что я опять ошибся в вас. О, клянусь вам, что это будет в последний раз.
Он почтительно поцеловал ее руку и не заметил насмешливой, дьявольской улыбки графини, когда говорил, что в последний раз ошибся в ней.
Жанна встала и проводила принца до передней. Там он остановился и тихо спросил ее:
- А продолжение, графиня?
- Оно будет очень простое.
- Что мне делать?
- Ничего. Подождите меня.
- А вы поедете?
- В Версаль.
- Когда?
- Завтра.
- И я получу ответ?
- Немедленно.
- Ну, моя покровительница, я полагаюсь на вас.
- Предоставьте мне действовать.
Она вернулась с этими словами к себе и легла в постель, рассеянно устремив взор на красавца Эндимиона, ожидавшего Диану.
«Положительно, свобода лучше», - прошептала она.