Ожерелье королевы

Господин де Крон, человек весьма учтивый, оказался в величайшем замешательстве после объяснения между королем и королевой.
Ведь немалая трудность - досконально знать все секреты женщины, особенно если эта женщина королева и на тебя возложена миссия блюсти интересы короны и заботиться о репутации высоких особ.
Начальник полиции чувствовал, что ему придется вынести гнев женщины и негодование королевы; но он мужественно прикрылся долгом службы, а его всем известная вежливость должна была служить ему панцирем для смягчения первых ударов.
Он спокойно вошел с улыбкой на губах.
Но королева не улыбалась.
- Ну, господин де Крон, - сказала она, - теперь наш черед объясниться с вами.
- Я всецело к услугам вашего величества.
- Вы должны знать причину того, что происходит со мною, начальник полиции!
Господин де Крон огляделся с несколько озадаченным видом.
- Не беспокойтесь, - продолжала королева, - вы прекрасно знаете обеих дам. Вы ведь знаете всех.
- Приблизительно, - отвечал начальник полиции. - Я знаю людей, знаю последствия, но не знаю причины того, о чем говорит ваше величество.
- В таком случае я буду иметь неудовольствие сообщить вам ее, - отвечала королева, рассерженная его спокойствием. - Я, конечно, могла бы поделиться с вами моим секретом один на один или тихонько, как принято поступать в таких случаях. Но я решилась раз навсегда действовать при ярком свете и во весь голос. Так вот, я приписываю эти последствия, как вы их называете, - последствия, на которые я приношу жалобу, - неблаговидному поведению какой-то особы, похожей на меня и выставляющей себя напоказ всюду, где вы, сударь, или ваши агенты будто бы видели меня.
- Сходство! - воскликнул г-н де Крон; слишком поглощенный тем, чтобы выдержать атаку королевы, он не заметил мимолетного смущения Жанны и восклицания, вырвавшегося у Андре.
- Разве вы находите это предположение невозможным? Вы предпочитаете думать, что я ошибаюсь или обманываю вас?
- Ваше величество, я этого не говорил... Но каково бы ни было сходство между какой угодно женщиной и вашим величеством, различие настолько велико, что ни один опытный глаз не сможет ошибиться.
- Сможет, сударь; ведь уже ошибаются.
- И я привела бы вашему величеству пример такого сходства, - вставила Андре.
- А!
- Когда мы жили в Таверне-Мезон-Руж с отцом, у нас в услужении была одна девушка, которая по странной игре случая...
- Походила на меня?
- О, ваше величество, до такой степени, что ее можно было принять за вас.
- И что же сталось с этой девушкой?
- Мы еще не знали тогда великодушия, благородства и возвышенности вашего ума; мой отец испугался, что это сходство вызовет недовольство королевы, и когда мы были в Трианоне, то прятали эту девушку от глаз всего двора.
- Видите, господин де Крон? А, вас это заинтересовало!
- Очень, ваше величество.
- Продолжайте, милая Андре.
- Этой девушке, ваше величество, которая была очень беспокойного и честолюбивого характера, наскучило сидеть взаперти; она, несомненно, завела дурное знакомство, и однажды вечером, перед тем как ложиться спать, я, к своему удивлению, напрасно ждала ее. Ее стали искать, но безуспешно. Она исчезла.
- И что же, мой двойник что-нибудь украл у вас?
- Нет, ваше величество, у меня не было ничего ценного.
Жанна слушала этот разговор с вниманием, которое легко понять.
- Так вам это не было известно, господин де Крон? - спросила королева.
- Нет, ваше величество.
- Итак, существует женщина, поразительно похожая на меня, и вы этого не знаете? Факт такой важности имеет место в королевстве, производит в нем серьезные смуты, и вы не знаете этого первым? Сознайтесь же, сударь, что полиция организована очень дурно.
- Уверяю вас, ваше величество, что нет. Пусть в глазах простонародья должность начальника полиции представляется чем-то вроде должности Господа Бога; но вашему величеству, восседающей много выше меня на этом земном Олимпе, хорошо известно, что королевские чиновники только люди. Я не повелеваю событиями; между ними бывают порой такие загадочные, что их едва может постичь ум человеческий.
- Сударь, когда человек облечен всей возможной властью, чтобы читать даже мысли людей, когда он через своих агентов оплачивает шпионов, когда через шпионов он может увидеть все, вплоть до движений, которые я делаю перед своим зеркалом, то если этот человек не управляет событиями...
- Ваше величество, когда вы провели ночь не в своих апартаментах, я это знал. Хорошо устроена моя полиция, не так ли? В тот день ваше величество ездили к этой даме, на улицу Сен-Клод, в Маре. Но это меня не касается. Когда вы появились у чана Месмера с госпожой де Ламбаль, - а вы туда ездили, я знаю, - то мои агенты видели вас: значит, моя полиция хорошо устроена. Когда вы ездили в Оперу...
Королева с живостью подняла голову.
- Позвольте мне досказать, ваше величество. Я говорю «вы», как то говорил и господин граф д'Артуа. Если деверь ошибается, когда дело идет о наружности его невестки, то тем легче ошибиться моему агенту, получающему жалкое экю в день. Агенту показалось, что он видел вас; он и сказал это. Значит, и на этот раз моя полиция была хороша! Можете ли вы сказать, ваше величество, что мои агенты плохо проследили дело газетчика Рето, которого так славно вздул господин де Шарни?
- Господин де Шарни! - воскликнули в один голос Андре и королева.
- Это случилось совсем недавно, ваше величество, и палочные удары еще не зажили на плечах газетчика. Такого рода приключения были триумфом для господина де Сартина, моего предшественника, когда он остроумно рассказывал о них покойному королю или фаворитке.
- Господин де Шарни имел дело с этим негодяем?
- Я это узнал только через мою полицию, на которую возводят столько обвинений, ваше величество, и вы согласитесь, что этой полиции необходима была некоторая сообразительность, чтобы разведать о дуэли, состоявшейся после этого происшествия.
- Дуэль господина де Шарни! Господин де Шарни дрался! - воскликнула королева.
- С газетчиком? - в волнении спросила Андре.
- О нет, газетчик был так избит, что не смог бы нанести господину де Шарни тот удар шпагой, от которого он потерял сознание в передней вашего величества.
- Ранен! Он ранен! - воскликнула королева. - Ранен! Но когда, как? Вы ошибаетесь, господин де Крон.
- Ах, ваше величество, вы достаточно часто упрекаете меня в этом, чтобы позволить мне не ошибаться хотя бы на этот раз.
- Но ведь он только что был здесь.
- Я это знаю.
- Но я же, - вставила Андре, - заметила, что он страдает.
И она произнесла эти слова таким тоном, в котором королева тотчас же почувствовала враждебность и поспешно обернулась к ней.
Взгляд королевы был похож на ответный удар, который Андре стойко выдержала.
- Что вы говорите? - спросила Мария Антуанетта. - Вы заметили, что господин де Шарни страдает, и не сказали мне этого!
Андре не отвечала. Жанна решила прийти на помощь любимице королевы, которую нужно было расположить к себе.
- Мне также, - вставила она, - показалось, что господин де Шарни с трудом стоял, когда ваше величество оказывали ему честь говорить с ним.
- Да, с трудом, - подтвердила гордая Андре, даже взглядом не поблагодарив графиню.
Господин де Крон, вызванный для допроса, вволю наслаждался наблюдениями над тремя женщинами, из которых ни одна, кроме Жанны, не подумала о том, что рядом с ней стоит начальник полиции.
- А с кем и из-за чего дрался господин де Шарни, сударь? - спросила наконец королева.
Тем временем Андре удалось вернуть себе выдержку.
- С дворянином, который... Но, Боже мой, это теперь совсем неважно... Оба противника в настоящее время находятся в прекрасных отношениях, так как только что разговаривали между собой в присутствии вашего величества.
- При мне... здесь?!
- Именно здесь. Победитель первым вышел отсюда минут пятнадцать тому назад.
- Господин де Таверне! - воскликнула королева, гневно сверкнув глазами.
- Мой брат! - прошептала Андре, упрекая себя, что в своем эгоизме не поняла всего еще раньше.
- Кажется, господин де Шарни дрался именно с господином Филиппом де Таверне, - заметил г-н де Крон.
Королева с силой хлопнула в ладоши, что означало у нее крайнюю вспышку гнева.
- Это неприлично... неприлично... - сказала она. - Как? Переносить в Версаль американские нравы! О нет, я не примирюсь с этим!
Андре опустила голову, г-н де Крон тоже.
- Значит, оттого, что человек рыскал где-то там с господином Лафайетом и Уашентоном, - королева подчеркнуто произнесла эту фамилию на французский манер, - мой двор превратят в арену турниров шестнадцатого столетия! Нет, еще раз нет! Андре, вы должны были знать, что ваш брат дрался.
- Я это только что узнала, ваше величество, - отвечала она.
- А из-за чего он дрался?
- Мы могли бы это спросить у господина де Шарни, который дрался с ним, - отвечала Андре, бледная и со сверкающими глазами.
- Я спрашиваю не о том, что сделал господин де Шарни, - надменно сказала королева, - а о том, что сделал господин Филипп де Таверне.
- Если мой брат дрался на дуэли, - сказала Андре, медленно роняя одно слово за другим, - то, конечно, исполняя свой долг по отношению к вашему величеству.
- Хотите ли вы этим сказать, что господин де Шарни дрался, нарушая этим свой долг по отношению ко мне, мадемуазель де Таверне?
- Я имею честь заметить вашему величеству, - отвечала Андре тем же тоном, - что говорю королеве только о моем брате, а не о ком-либо другом.
Мария Антуанетта постаралась сохранить спокойный вид, для чего ей потребовалась вся сила воли, на какую она была способна.
Она встала, прошлась по комнате, сделала вид, что смотрится в зеркало, взяла с лакированной этажерки книгу, пробежала семь-восемь строчек и бросила ее.
- Благодарю вас, господин де Крон, - сказала она начальнику полиции, - вы убедили меня. Меня несколько взволновали и спутали все эти донесения, все эти предположения. Да, ваша полиция очень хороша, сударь; но прошу вас, подумайте про это сходство, о котором я вам говорила, хорошо, сударь? Прощайте.
Она с обворожительной грацией протянула ему руку, и он удалился, вдвойне осчастливленный и вдесятеро лучше, чем прежде, осведомленный о положении дел.
Андре поняла смысл слова «прощайте» и сделала глубокий, торжественный реверанс.
Королева небрежно, но не проявляя видимого раздражения, простилась с ней.
Жанна низко склонилась перед королевой, как верующий перед алтарем, собираясь удалиться в свою очередь.
Вошла г-жа де Мизери.
- Ваше величество, - сказала она королеве, - вы назначили аудиенцию господам Бёмеру и Боссанжу?
- Ах да, правда, милая моя Мизери, правда. Пусть они войдут. Останьтесь, госпожа де Ламотт. Мне хочется, чтобы король вполне помирился с вами.
Произнося эти слова, королева следила в зеркале за выражением лица Андре, медленно направлявшейся к двери просторного кабинета.
Ей хотелось, может быть, возбудить в девушке ревность, оказывая такую милость графине, впервые оказавшейся при дворе.
Но Андре исчезла за портьерой, не моргнув, не дрогнув.
- Сталь! Сталь! - воскликнула со вздохом королева. - Да, эти Таверне точно выкованы из стали, но вместе с тем и из золота. А, господа ювелиры, здравствуйте. Что вы мне принесли новенького? Вы ведь знаете, что у меня нет денег.